Поиск

      Когда около десяти вечера в дверь его квартиры кто-то постучался, Саске ответил на это с любопытством и раздражением на лице. В деревне был только один человек, который приходил к нему так поздно ночью без приглашения, но Учиха не был в настроении есть рамэн и терпеть общество лучшего друга. Он был удивлен, увидев, что у порога стоит не Наруто, а Сакура. Девушка была одета в свой зеленый жилет шиноби и черные брюки, волосы завязаны сзади в хвост, а голову украшал протектор деревни. Он поднял брови, как бы спрашивая: — Ты? -Можно мне войти? — пробормотала медик, обходясь без формальностей; хотя Саске не требовал их от нее. Что-то было не так. Он отошел в сторону, открыв дверь пошире, чтобы она могла пройти. Сакура наклонила голову, проходя мимо него — вот он — знак почтения, к которому он привык; запах ее шампуня на мгновение ударил в нос. Но только на мгновение.  — Можешь садиться где угодно, — тихо пригласил шиноби подругу, указывая на диваны в гостиной. Единственный раз, когда он почувствовал себя глупо было тогда, когда она пришла к нему в гости в комнату, где стояла всего одна односпальная кровать. Это было лучшее, что он мог получить после войны, но Саске чувствовал строгость этого места больше, чем когда-либо, когда Сакура была там. Харуно села, и парень почувствовал напряжение в ее движениях. Он сидел напротив нее за кофейным столиком в слишком мягком кресле, подаренном Какаши. — Я была на заседаниях Совета весь день. — Куноичи сложила руки на коленях. — Относительно твоего вопроса.        Он снова поднял брови, пытаясь казаться незаинтересованным. Саске знал, что Сакура, и Какаши были в Совете решавшего его судьбу. Наруто не был приглашен по многим причинам, а именно, что он не мог тихо просидеть более тридцати секунд, и у многих из совета был свой собственный список опасений относительно него и его роли в войне. Но Какаши был Хокаге, пусть и недолго, а Сакура, будучи новым главным медиком и единственным членом команды, которая нравилась совету, была включена в его слушания. Хотя он предпочел бы, чтобы Хокаге было разрешено действовать в одностороннем порядке при вынесении приговоров военным преступникам, но экс-нукенин чувствовал себя лучше, зная, что они там, хотя никому не говорил об этом. Сакура держала его в курсе, но визит в столь поздний час был необычным. — Тебя полностью оправдали, — сказала Сакура со слабой улыбкой на губах. — Меня? — удивленно спросил Саске.  — Но никаких одиночных миссий или ухода из деревни без присмотра в течение следующих 18 месяцев. И они хотели, чтобы я сказала тебе, и конкретно Наруто, что он не может наблюдать за тобой. Надзор будут осуществлять только джонины, и не пытаться найти какие-либо лазейки. Учиха откинулся на спинку стула, неожиданная новость оставила его в недоумении. У него были месяцы раздумий, Сакура рассказывала о том, что ничего не выйдет. Она и Какаши говорили о полном помиловании, а некоторые члены совета были за изгнание, тюремное заключение или казнь. Он не знал, что они были так близки к решению. — Если первые 18 месяцев пройдут хорошо, то все ограничения будут сняты, и ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь. Мы знаем, что не можем заставить тебя придерживаться этого, конечно. Так что это скорее дело доброй воли.  — Конечно, — он кивнул, затем нерешительно спросил, — что-нибудь еще? Ее улыбка стала более самодовольной. — Нет. На этом все.       Саске не удивлялся, почему Сакура так гордится собой. Она лучше, чем кто-либо другой, знала, как его беспокоило и отвлекало все это испытание. Она видела, как он нетерпеливо ждал этого отчаянного беспокойства, и она рассказала ему все, что было на совете, от смерти или изгнания до общественных работ в гражданском секторе. И куноичи пообещала, что постарается ради него, но не взяла на себя никаких других обязательств; тем не менее, Саске знал, что определение Сакуры «пытаться» было неумолимым и ей было трудно сказать «нет». — Значит… вот оно как, — молвил молодой шиноби.  — Вот именно. Все кончено. Ты можешь жить своей жизнью. Саске улыбнулся, и Сакура, казалось, вот-вот заплачет. Это было мимолетно, но, Саске что-то беспокоило.  — Ты куда-то собираешься? — спросил он, указывая на ее зеленую жилетку и повязку.  — На долгосрочную миссию. — Тихо ответила девушка, пытаясь скрыть дрожь в руках. Несмотря на хорошие новости, было подавляющее чувство, что что-то идет не так.  — Сакура, — сказал Саске, и медик взглянула на него. — Что происходит?  — Пообещаешь мне что-нибудь? Он нахмурился. Это не было ответом на вопрос.  — Ты ведь попытаешься быть счастливым, правда? Ты собираешься воспользоваться этим шансом, чтобы жить настоящей, счастливой жизнью? — Она огляделась по сторонам. -Может, взять картину или подушки? Саске медленно кивнул, изучая ее. Он знал Сакуру хорошо, особенно после этих нескольких месяцев, когда видел ее почти ежедневно в том или ином аспекте. Она вела себя не как обычно. Это был не тот вопрос, который она обычно задавала ему.  — Скажи мне, — настаивал он. Куноичи посмотрела ему в глаза, и что-то, какая-то сила, вернулась к ней. — Ничего страшного. Я просто устала. Но мне нужно идти. Она встала, а Саске продолжал смотреть на нее, все еще нахмурившись. У двери Сакура резко повернулась, ее лицо было в нескольких дюймах от его, и протянула руку, женские пальцы мягко коснулись его лица. Ее рука прошла от уха до челюсти, прежде чем опуститься на бок. А потом она ушла. Больше он ее не видел.