Лучше бы ты вовсе не родился, Сэм

Сказав Касу, что собирается напиться, Сэм не лукавил. Только ангелу не была известна истинная причина такого желания. «Лучше бы ты вовсе не родился, Сэм» — будто удар в сердце, разлетевшийся на миллионы иголок, вонзившихся в грудь. Оцепеневший от боли Сэм замер, не имея силы сделать вдох. Почувствовав спазм в дыхательных путях и подступающие слёзы, охотник резко повернулся и вышел из комнаты. Чтобы не дать слезам волю, набрал номер Каса. Повода звонить не было, но младший Винчестер надеялся, что разговор поможет отвлечься и вернуть уверенность, которая сейчас была необходима, чтобы завершить излечение Дина. «Кажется, я убиваю его, Кас» — вслух. «Это он убивает меня» — мысленно. В ушах ещё звучит насмешливо- презрительный тон любимого голоса, от которого сжимается сердце, а в памяти — обжигающе холодный взгляд родных мятно-еловых глаз. «Дин так не считает. В нём говорит демон» — безуспешно пытается убедить себя Сэм. Только как можно не верить, когда это сказано голосом Дина, его губами, теми же, на которые Винчестер не устаёт любоваться уже несколько лет, гонять от себя порочные мысли об их мягкости, теплоте и вкусе? Усилием воли стерев с лица страдание, охотник заставляет себя вернуться в комнату. * * * «Сейчас куплю холестериновой еды для Дина, а потом напьюсь!» — с наигранной радостью сообщает ангелу младший Винчестер. «Чтобы хотя бы на этот вечер забыть о словах брата» — мысленно продолжает он. Сидя за рулём импалы, охотник автоматически давит на педаль газа. 50 миль/ч, 60. Мимо сплошным потоком проносятся деревья, дорожные указатели, другие автомобили. 70, 80. Сэм их не замечает, в голове не прекращаясь вертится «Я испортил Дину жизнь…» Резко появившийся впереди тёмный силуэт выводит Винчестера из забытия, заставив притормозить. Огромный лось проносится поперёк трассы, едва не задев бампер. Медленно и глубоко выдохнув, Сэм открывает окно. Прохладный вечерний воздух немного освежает, но не приносит желаемого облегчения. Что, если Дин сказал правду? Если демонская сущность выпустила те чувства, которые его брат так тщательно скрывал в глубине души все эти годы? Сэм был причиной их беды в Канзасе, когда мальчики лишились, по сути, обоих родителей; Сэм был на попечительстве Дина, сколько себя помнит — тому приходилось посвящать братишке чуть ли не всё своё время. А чего стоит история с Руби, закончившаяся апокалипсисом! Наверное, Дин так и не простил ему то предательство. Справа мигает вывеска придорожного кафе. В дальнем углу разместилась компания подростков, громко и весело смеющихся. Сэму приходит на ум, что у Дина никогда не было друзей — заботы о младшем и постоянные путешествия не давали такой возможности. Симпатичная официантка прерывает воспоминания. Сэм просит упаковать большую порцию картофеля фри, пару гамбургеров, несколько бутылок пива и пирог. Был бы Дин так же беззаботно счастлив, как те ребята, если бы его младший брат не родился? Какой была бы его жизнь тогда? — Так какой? — девушка вопросительно смотрит на Сэма. — Что, простите? — Какой пирог Вы хотите? — Это неважно, — отвечает Сэм. Разве имеет сейчас значение какой-то пирог? — Постойте! Дайте вишнёвый, пожалуйста. * * * Занося покупки в кухню, Сэм видит брата. Дин варил кофе. — Привет, Сэмми. Тебе налить? — старший Винчестер неуверенно улыбается. — Нет, спасибо, — Сэм кладёт пакет на стол, — тебе нужно поесть. Пока Дин разворачивал пакет, Сэм направился на улицу. В импале у него оставалась бутылка виски, и охотник хотел допить её в одиночестве. Общаться с братом, будто ничего не произошло, он пока не мог. — Ты куда? А ужин? — Я не голоден, — бросает Сэм не оборачиваясь. Солнце садилось. Потрясающий малиново — золотой закат охватил горизонт. Сделав первый глоток, Сэм поморщился — напиток был тёплым. Выругавшись, Винчестер пошёл в дом за льдом. Картина в кухне удивила Сэма — брат сидел возле нетронутого гамбургера с отсутствующим взглядом. Охотник не на шутку испугался, что лечение не помогло и Дин всё ещё остаётся демоном. — Дин? Старший Винчестер посмотрел брату в глаза. — Сэмми? Тот же ласковый оттенок, с которым Дин всегда произносил имя брата, убедил Сэма в обратном. Бросив в стакан несколько кубиков льда, охотник вернулся в импалу. Он всегда подводил брата. У такого сильного Дина было слабое место — Сэм. Сэм, ради которого он продал душу и 40 лет умирал в аду. Сэм, который начал армагеддон, обратив на Винчестеров гнев всех известных и неизвестных им охотников и ангелов. Дин всегда был рядом, помогал всё исправить, верил в брата больше, чем он сам в себя. Первые звёзды замерцали на потемневшем небе. Сэм улыбнулся, вспомнив, как уютно было им с Дином молчать рядом, смотря на звёзды с бутылкой пива в руках. Неужели Дин винил его в своей несчастной жизни? Улыбался брату с обычной теплотой, пряча ненависть? Неужели Дин солгал, когда сказал в церкви, что ценит его выше всех в мире? Наверное, он просто хотел остановить его любым способом, вот и произнёс то, что Сэм мечтал услышать. А ведь он тогда был так счастлив! Такое признание из уст человека, которого он любил всю свою жизнь! Сначала это была искренняя и светлая любовь ребёнка — Дин был его миром, был единственным, кто всегда рядом, кто заботился и любил его. Когда, став старше, Сэм начал ревновать брата к его сменяющим друг друга девушкам, он задумался о глубине и природе своих чувств. Сгорая от стыда и испугавшись их ненормальности, Сэм сбежал с Стэнфорд, но запретная любовь никуда не исчезла, только было намного хуже вдали от любимого Дина. Сэм усмехнулся — тогда он ещё пытался жить нормальной жизнью. Сейчас очевидно, что без Дина каждое мгновение теряет смысл. Да, тяжело быть рядом и скрывать свою пламенную страсть, постоянно контролировать голос — чтобы не был слишком мягким, взгляд — чтобы не был слишком нежным, касания — не слишком долгими. Но все эти усилия стоят того, если Дин будет рядом. А что, если сам Дин этого не хочет? Может быть, он был по — настоящему счастлив, напиваясь в барах с Кроули. Значит, только эгоизм и ревность заставили Сэма вернуть брата. Следовательно, он снова лишил его счастья, снова помешал жить той жизнью, к которой его брат стремился. Вот чёрт, Дин был прав — лучше бы ему не родиться вообще. Громкий стук входной двери вывел охотника из раздумий. Была глубокая ночь. Полная луна ярко освещала приближающийся такой знакомый и родной силуэт старшего Винчестера. Дин открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье.