Вкус крови на моих губах

«Дыра обозначает любую часть вас самих, которая была потеряна. Чаще всего, дыра является ничем иным, как ощущением отсутствия любви, утрата ценности. Вы просто отрезаны от них.»

***

Вампиры и люди существовали вместе множество лет. Безусловно были разногласия и войны, но всё это в прошлом. В двадцать первом веке популяция вампиров в сотни превысила человеческую, чтобы сохранить жизнь на планете, враждующие расы заключили мир. Сейчас они живут бок о бок, но преимущество так и остается на стороне вампиров. «Я человек. Сколько себя помню, жила с отцом. Он был мне и за маму и за папу. Я никогда не чувствовала себя какой-то не такой. Папа делал ради меня и моего счастливого будущего все возможное. Я была для него всем, а он для меня, но не смотря на все радости, в нашей жизни были и невзгоды. Отцу было тяжело воспитывать меня одному и приходилось очень много работать. Он часто болел… и однажды он просто не вернулся домой. Я не помню свою маму. Папа говорил о ней лишь хорошее, но… Почему же тогда она ушла? Я не могла понять этого, пока не встретила её. Оказалось мама ушла из семьи к своему любовнику-вампиру, он сделал её такой же. Уже около пяти лет они были в браке. Получив ответ на один вопрос, у меня появился второй: «Почему она пришла за мной?». В сердце появилась надежда, может, на самом деле она любит меня и просто не могла раньше навещать. В первый же день моего прибивания в новом доме все мои надежды рухнули. Мое счастливое детство закончилось… Маминому супругу я сразу не понравилась, он заставлял меня делать все по дому, позволял себе повышать на меня голос. Мама… Она никогда не защищала меня. Как бы абсурдно это не звучало, иногда, даже отчим защищал меня от нее. Казалось, мама ненавидела меня каждой клеточкой своего души. Почему? Я была единственным воспоминанием о её человеческом прошлом, которого она так стыдилась. Вскоре уборка, готовка, стирка и прочие грязные дела по дому легли на мои детские плечи. Мама много работала, она адвокат. Приходила домой всегда нервная, всю злобу срывала на мне. Так же у меня был младший брат — вампиреныш Джереми. Он был младше на год. Обида и боль пронзали мое сердце, когда мама дарила ему свою нежную улыбку, обнимала его, целовала в лоб… Что со мной не так? Почему она не смотрит на меня так же? — вот какие вопросы крутились у меня в голове. Я пыталась подружиться с братом, но Джереми всегда делал мне пакости, скидывал на меня свою вину. Помню, он украл у мамы круглую сумму денег, тогда меня впервые ударили. Тростью. По руках. До крови. С того самого дня меня начали наказывать подобным образом за каждую оплошность. Бывало Джереми просто за для развлечений бил меня. Не знаю, что я сделала ему плохого, но он как и все не любил меня. Была ли у меня комната? Нет. Я спала в тесной кладовке на старом матраце. Одежду донашивала за младшим братом, он был намного больше меня, хоть и младше, поэтому все висело на мне, словно на вешалке. Жили мы не очень богато. Думаю, мама и взяла меня в семью лишь потому, что за человеческих детей хорошенько доплачивали — это словно стимул чтобы увеличить нашу популяцию людей которая на грани исчезновения. Мне сложно было принять тот факт, что я нужна ей лишь ради денег. Я всегда надеялась, что она, хоть разочек, и меня обнимет с материнской нежностью, скажет ласковое слово или хотя бы прекратит все это… Ежедневные скандалы, унижения, мат, побои. Когда мне нужно было идти в первый класс, мама с отчимом отдали меня в школу-интернат, объясняя это тем, что не хватает денег на мое содержание. Я училась и жила там с понедельника по пятницу, на выходные уезжала домой. В школе-интернате было не лучше, чем дома. Там были одни вампиры, я их боялась, была нелюдимой. Мне все еще было сложно привыкнуть к новой жизни. Дети воспользовались моей слабостью и сделали из меня изгоя. Было много драк, меня просто уводили одну за школу и избивали по несколько человек, причина была одна — я человек. Когда плакала — били еще сильнее, говоря, что я должна терпеть. Мама и учителя все это знали, но ничего не делали, никогда.» Дома избиение и скандалы, в школе избиения и унижения — она выросла не зная любви. Внутри неё образовалась дыра. Девушка пыталась заполнить ее. Она пыталась найти любовь с разными парнями, однако никто из них не был способен влюбить ее в себя. Она искала и искала, ей было больно, но она продолжала поиск. «Мне было пятнадцать лет. Я впервые влюбилась — это мой новый классный руководитель Акихито-сенсей. Он был вампиром, но не таким как все. Он был добрым, справедливым и нежным. Я решилась признаться — он ответил взаимностью. Сенсей одевал меня в хорошую новую одежду, защищал от побоев в школе, покупал мне разные вкусняшки на обед и даже подарки дарил, иногда. Впервые за последних девять лет я почувствовала себя любимой и нужной. Я была готова на все лишь бы продлить это чувство еще хоть на миг, но счастье не может длиться вечно. Акихито — мой любимый, никогда не целовал меня в губы. Через год наших тайных встреч я узнала что все это время он изменял мне. Я была лишь очередной куколкой в его коллекции. Горечь, от осознания что он никогда не любил меня, до сих пор остается на моих губах…» Даже преданная, она не сдалась. По исполнению шестнадцати лет, девушка в тайне от матери и остальных устроилась на работу. Брюнетка хотела накопить денег и сбежать. Сегодня она возвращалась домой с работы, абсолютно не догадываясь, что снова потерпит неудачу. Только она вошла в дом, как услышала яростный крик матери: — Ах ты ж маленькая шлюха! — мать ударила дочь по лицу со всей силы, начала трясти небольшой пачкой бумажных купюр перед её лицом, — Откуда они у тебя? Снова украла? — Нет, мам, я заработала их, — дрожащим голосом ответила девушка. — Заработала? Не ври мне сука! Ты же ни на что не способна! — оскорбляя собственную дочь, женщина стала со всей силы лупить бедную по рукам, лицу, голове, да куда только могла попасть. «Очередной провал на работе», — подумала темноволосая, сползая по стенке вниз. Она сжалась словно ежик, защищалась руками, чтобы как в прошлый раз все лицо не осталось в синяках. Мать била очень больно, поэтому девушке оставалось лишь закусывать губы, чтобы не закричать. — Поднимись, паразитка! Нет, чтобы в семью хоть что-то принести! Она все себе в карман! Эгоистка! Ты воспитываешь ее, воспитываешь, а она сучка…! — женщина побагровела от гнева, она кинулась к шифоньеру за ремнем. Не теряя возможности девушка подскочила и кинулась в кладовку — единственное место куда она могла спрятаться. Закрыв за собой дверь, она придвинула к ней пошарпанную тумбочку для большей надежности. Мать со всей силы ударила по двери рукой. Девушка от страха попятилась назад, поскользнувшись упала на ворох тряпок. — Выходи сейчас же! Дрянь малолетняя! Вот отец придет я ему все рассажу! Да так тебе задам! Будешь знать! Я тебя так вылуплю, что месяц сидеть не сможешь! — напоследок женщина еще раз ударила по двери. Тишина. В темной кладовке, в углу сидит девушка, которая горько плачет. Все тело болит, но сравнив с душевными ранами — эта боль ничто. Её душа вся истерзана предательством и несчастной любовью. Имя этой несчастной — Акеяма Рейчел. Ей так надоело. Надоело, что собственная мать считает ее мусором. Надоело, что ее постоянно унижают и бьют. Надоело, что все ее усилия снова пустились ко дну. Надоело. Рейчел уже второй час продолжала тихо плакать, обняв себя за колени. Услышав шаги за дверью, она насторожилась. Брюнетка подняла свои заплаканные глаза на дверь, понимая – за ней кто-то стоит. Она знала что если это отчим — её ждет очередная пытка. Вампир никогда не бил её, но один его взгляд пронизывал до костей заставляя рвотный рефлекс работать. Рейчел закрыла рот ладошкой, чтобы даже дыхания не было слышно. — Открой дверь, человечиха! — послышался грубый голос молодого парня, — Я считаю до трех, если ты, дура, не выйдешь… Она услышала голос Джереми и с неким облегчением выдохнула, открыла дверь. С братом девушка еще могла договориться. Когда парень видел в ней выгоду, он помогал сестре сменить родительский гнев на милость, но, к сожалению, сегодня все было по другому. От пятнадцатилетнего парнишки несло алкоголем и сигаретами. Он не мог даже устоять на собственных ногах. — Ты это… Чет натворила? Мам была в бешенстве, — пробормотал подросток, качнувшись в сторону. — Ну… Есть немного. Тебе нужно прилечь, — Рейчел хотела отвести брата в комнату, но он, то ли снова потеряв равновесие, то ли сделав это специально повалился на сестру прижав её к стене. Его рука легла на талию её, опускаясь по бедрам к ягодицам. — Ч-что ты делаешь? — Рейчел оттолкнула Джереми, — Ты совсем с ума сошел?! — О, я хотел тебя утешить. Снова ведь от мамочки досталось, глаза красные, — на губах блондина появилась неприятная ухмылка. — Прошу, тебе нужно лечь спать, Джереми… — Может тогда поможешь мне? — глаза вампира сверкнули недобрым блеском, — А я перед родителями за тебя словечко замолвлю. — одним рывком он снова прижал девушку к стене, пытаясь поцеловать её. — Не трогай меня! Я ведь твоя сестра! — крикнула Акеяма, с силой ударив парня по лицу. — Сучка! Ты мне не сестра! — схватив Рейчел за длинные волосы, Джереми ударил ее головой об дверной косяк, оставляя на нем алые капли крови, — Как ты посмела ударить меня? — от злости у него на лбу запульсировали жилки, он потащил её в свою комнату, — Теперь ты уже никуда не денешься. Девушка потеряла дар речи, тело дрожало от страха и боли. Она просила остановиться, отталкивала брата, но вампир был куда сильнее. Чужие руки исследовали её тело. От холодных ладоней Джереми ей было противно. Девушка брыкалась. Громкая пощечина и такой знакомый вкус крови на губах. Черная кофточка улетела в сторону. Его горячие губы впились в нежную шею девушки грубыми жадными поцелуями… Рейчел продолжала вырываться, но почувствовав прикосновение клыков к пульсирующей венке на шее, она замерла. — Прошу, не… — еле слышно смогла выдавить брюнетка, но острая боль не позволила продолжить. Клыки молодого вампира резко впились в кожу девушки. Жаром обдало все тело, взгляд затуманился, на секунду Рейчел показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Джереми сделал один глоток и поморщившись грубо вытащил клыки. Резкая боль привела девушку в чувство. Вампир довольно улыбнулся всматриваясь в перепуганные глаза сестры. Одна его рука крепко держала запястья над головой, а вторая медленно расстегивала замочек на джинсах девушки. Давясь собственными слезами, она снова начала умолять его отпустить. Он замер. Послышался шум из коридора: родители вернулась из магазина раньше, чем должны были. Недовольно ударив кулаком о стену, Джереми отпустил Рейчел. Кинув перепуганной до смерти сестре ее кофту, он устало упал на кровать, добавив: — Скажешь слово и ты труп. Судорожно глотая воздух от страха, Акеяма надела кофту и поспешно вернулась в свое убежище. Она могла ожидать от Джереми чего угодно, но никак не этого… «Что я сделала не так? Когда ошиблась?» — она во всем винила лишь себя и все больше тонула в вязкой черной трясине. Тело было в ссадинах, голова разбита. Она снова заперлась в своей маленькой кладовке. Там было так сыро и темно, затхлый запах пропитывал все вещи, но это её совсем не волновало. Рейчел было так страшно и тяжело, что даже дышать стало больно. Казалось, что если она сейчас что-то не сделает, то чувства съедят её. Дрожащими руками девушка взяла свою школьную сумку, открыв пенал, она достала острое лезвие. Закатала рукава, левая рука была вся в шрамах, некоторые из рубцов были совсем свежие. Лезвие без труда вонзилось в кожу, с таким привычным приятным ощущением. Она сделала порез, затем еще один и еще… боль начала уходить и дышать снова стало легче. Горячие капли крови скатывались по руке, образовывая на полу лужицу. Сегодня все закончится? Нет. Акеяма подскакивает и бежит в ванную. Она останавливает кровь и обрабатывает раны. Девушка никогда не пыталась покончить с собой, она лишь пыталась ослабить свою душевную боль. Рейчел всегда выбирала жизнь, которая словно насмехалась над ней делая каждый её день все невыносимее.

***

Серые стены цвета асфальта, черная дверь, зеленая доска — ничем не примечательный класс школы-интерната. Невысокая девушка вошла в класс и положила на учительский стол журнал. Длинные черные волосы, закрывающие пол лица, серые глаза, алые губы искусаны в кровь. Одета в джинсы и огромную толстовку, прикрывающую порезы и ссадины, на ногах массивные черные ботинки. Она прошла в конец класса и села за последнюю парту, устало посмотрела в окно. Её взгляд был бессмысленным и пустым. Уроки шли обычно, но она была словно отрезана от всех. Ближе к вечеру девушку позвал учитель. Она медленно поковыляла в нужный кабинет. Там её ждал статный мужчина с каштановыми волосами, одет в чёрный костюм. Он сидел на стуле у окна. — Садись. — мужчина указал на пыльный диван у стены. — Что вам нужно, Акихито-сенсей? — девушка продолжила стоять. — Как выходные провела? У тебя все в порядке? — с интересом спросил он. — Ну… — мелкая дрожь прошлась по телу от воспоминаний, она опустила глаза. — Ясно. — Акихито поднялся и сделав пару шагов оказался напротив ученицы. Скользнув взглядом по её телу сверху вниз, задержался на бледной шее. Пальцами аккуратно отодвинул воротник толстовки и увидев пластырь, отступил назад, — Вижу ты стала чьей-то закуской. А со мной ведь такого не было — я защищал тебя. — Я п-просто поранилась, не более. — неловко ответила Рейчел. — Ха, как скажешь, — мужчина улыбнулся, продолжив: — Знаешь, я не могу прекратить думать о тебе. Я хочу тебя, крошка. Не думаешь ли вернуться? Я никому не позволю тебя обидеть, ты же знаешь, — он протянул руку и медленно прикоснулся к щеке девушки, она напряглась. — Статья о растление несовершеннолетних вам ни о чем не говорит, учитель? — сероглазая убрала его руку и развернулась, собираясь уйти. После того зловещего вечера она не могла оставаться наедине с мужчинами, ей было страшно и сердце начиналось колотиться, словно бешеное. — Постой! — он схватил брюнетку за запястье, та поморщилась от боли. Шрамы болели довольно сильно, так что такое неласковое прикосновение неприятно отдало жжением. Рукав толстовки задрался, обнажая кожу, сплошь покрытую шрамами. Рейчел закусила губу от боли. — Снова шрамы? Сколько можно?! Я ведь говорил, что бы больше не резалась… Это выглядит отвратительно, — мужчина поморщился. — Не трогай меня! — девушка выдернула руку. — Просто притворись, что не заметил, как ты всегда это делал! — Дорогуша, тебе может и все равно, но подумай как может быть не гадко прикасаться к такому порченому телу? Думаешь такая ты будешь кому-то нужна? Даже в качестве закуски не возьмут. — то ли с раздражение, то ли с волнением произнёс вампир. — Так ты не прикасайся! У тебя ведь и так шлюшек полно, их и лапай! А мое тело тебя волновать не должно! — вскрикнула Рейчел. — Акеяма! — он сжал руку в кулак, пытаясь успокоиться. — Ты ведь с самого начала не любил меня. — она еле сдерживала слезы. — Ты права. Я был с тобой лишь из-за секса… А ты, как наивное дитя, верила в мои сказки о вечной любви. — мужчина старался уколоть побольнее, но в его голосе чувствовалась грусть. — Урод! — брюнетка со всей силы ударила ему пощечину, вся в слезах выбежала из кабинета. «Как же больно! Я думала, что смогу принять эту боль, но это сильнее меня… Хочу исчезнуть! Провалиться сквозь землю!»