28 оттенков эльфятника, или Эльфевраль

      Наверное, не стоило цапаться с Кадгаром и сваливать из Кирин-Тора, даже предварительно не переодевшись. В обгоревшей аляповатой униформе академии Ксилема, со своим сломанным носом, покрытый копотью и запекшейся кровью Эридан вышел на ведущие к Аметистовой Цитадели мраморные ступени и устало огляделся.       Кажется, его мечтам о горячей ванне, аптечке и нескольких часах исцеляющего сна не суждено было сегодня сбыться.       На улицах было непривычное в этот час столпотворение, начинавшееся чуть ли не у входа в саму Аметистовую Цитадель. Жители Даларана заняли почти всю лестницу и живым заслоном преграждали выход в соседние проулки.       Возможно, в другой раз Эридан не стал бы ломиться в самую гущу, ощущая на себе косые опасливые взгляды, неизменно сопровождавшие иллидари и им подобных, но очень уж хотелось наконец вымыться и хоть немного отлежаться, чтобы дать демонической регенерации шанс привести себя в порядок.       Но только бросив взгляд в начало улицы, маг замер, возвышаясь среди толпы зевак, словно фонарный столб.       По улице вышагивали всадники, клацая подковами по усыпанной цветами узорной брусчатке. Серебрились и золотились в лучах солнца знамена. Но вниманием Эридана завладел лишь один всадник. Точнее всадница, ехавшая во главе колонны.       Даже с этого расстояния Темное Крыло разглядел серебристую ездовую птицу и белый с золотым шитьем плащ, поверх которого рассыпалась копна белоснежных волос. Если бы не белокурая макушка, он бы принял эльфийку за главу рыцарей крови син’дорай, но та была рыжеволосая. А он знал лишь одну белокурую эльфийку, которая могла подняться так высоко в Ордене Паладинов.       Процессия постепенно приближалась. В воздух летели цветы и монеты, звонко чиркавшие по броне боевых коней и ездовых птиц син’дорай. Толпа ликовала, закатные солнечные лучи отражались от золоченных начищенных доспехов, неприятно слепя глаза, а Эридан все так же не сводил глаз с той, благодаря которой он стоял здесь и все еще дышал.       Городская стража осторожно теснила зевак, освобождая путь для праздничной колонны. Паладины были уже настолько близко, что можно было разобрать резьбу на их покрытых золотом доспехах и тонкий шрам на щеке Элланы. Ее крылобег как раз поравнялся с лестницей. Почему-то Эридан почувствовал себя тут лишним и опустил взгляд.       Вокруг нарастали восторженные вздохи и шепотки.       Подняв голову, маг увидел, как наливается светом щит на руке эльфийки. Свет затопил узор и резьбу на поверхности, растекаясь расплавленным золотом по кромкам и концентрируясь по центру слабо пульсирующим сгустком энергии.       Щитоносица повела головой, обернулась через плечо. На мгновение доброжелательная улыбка сошла с ее лица, взгляд стал настороженный. Это действительно была Эллана, предчувствия его не обманули.       Эридан отчетливо ощутил, как покалывает кожу. Странное неприятное ощущение. Такое с ним уже было не единожды, когда рядом творили свою магию паладины или жрецы. Будь проклята въевшаяся в его кости и плоть скверна, но с этим приходилось мириться, как и с отталкивающей внешностью.       Ему не понравилось другое: то, как напряженно озиралась по сторонам Эллана, вглядываясь в лица стоящих вокруг горожан. Помедлив, Эридан отвернулся и мысленно себя отругал.       Смалодушничал.       В какой-то миг он был действительно готов подойти к ней и поблагодарить ее за спасение даже не одной, а сразу трех жизней. Но после реакции артефактного щита он уже ни в чем не был уверен. Мало ли почему засветилась эта паладинская реликвия.       Их Свет исцелял, но опалял так, что, казалось, выжигал каждую клетку его тела, причиняя боль. Эридан до сих пор помнил раскаленный добела клинок Салтерил и испепеляющий Свет. Он резал ему глаза, пронизывал израненное тело словно тысяча огненных игл, растекался по жилам и проникал в самую суть его отравленного демонической порчей естества.       Почувствовав впервые Фело’мелорн, Эридан невольно вспомнил эти ощущения, но сейчас понял, что ошибся. Похоже, да, но это было не одно и то же.       Огненная аркана чувствовалась иначе. Словно тлеющий где-то у сердца огонь, она взрывалась, мгновенно разливаясь по телу, стремясь наружу необузданной мощной энергией, испепеляющей все на своем пути. Недаром тонкие манипуляции огненной магией ему удавались так плохо.       Ведь если подумать, по-настоящему он обуздал свое пламя лишь после того, как чуть не сгорел заживо в роще Тал’дара. И так из раза в раз. Даже пламя скверны, когда он взывал к своему демоническому источнику, не приносило ему такую боль, как исцеляющий Свет.       Прокручивая в памяти те болезненные воспоминания, Эридан невольно поморщился и потер запястья.       Парад подошел к концу. Мимо проехали последние всадники, стражники снимали оцепление, толпа зашевелилась, начиная понемногу рассасываться, а полудемон все так же стоял на ступенях Кирин-Тора ободранным изваянием и смотрел как меркнет золотой свет, заливавший башни Аметистовой Цитадели. На душе было тревожно.