Нити надежды

      Новости о разрыве рядом со Скайхолдом распространяются быстрее ветра. Кажется, участию Киластры в недавнем происшествии придается все большее значение. Каллен слышит обрывки разговоров, обсуждающих его роль в произошедшем. Очевидно, для окружающих он - настоящий рыцарь без страха и упрека. Каллен мрачно посмеивается над этим, потому что ощущает себя каким угодно, но не таким. Он чувствует себя дураком, не проверившим местность должным образом и позволившим разрыву ослепить себя - он чуть не убил их всех. Он должен был защищать. Разве не в этом смысл всего этого?       Он непроизвольно сжимает кулаки.       Ты бы ее видел: ее посох пронзил монстра насквозь, и тогда он взорвался / командир самолично устранил двух демонов / я слышал, что Дориан заморозил одного, а затем разбил его на части!       Каллен снова вспоминает, как Киластра появилась из ниоткуда. Вспоминает выражение ее лица, когда она оттолкнула демона - такое холодное и бесстрастное. Что эта война делала с ней? Со всеми ними? Он содрогается от мысли о том, что случится, если Корифей победит.       Каллен резко втягивает воздух ртом, когда целительница ощупывает края его раны, проверяя, нет ли инфекции.       - О чем ты, черт возьми, думал, сражаясь с двумя демонами в одиночку? - ворчливо спрашивает целительница, накладывая последние бинты.       - Килас... Инквизитор, она в порядке?       - Да, она заходила, чтобы я ее подлатала. Ничего серьезного - в основном лишь синяки, но она еще не оправилась от прошлых ранений. Эта женщина никогда и никому не позволяет позаботиться о ней должным образом. Клянусь, если бы я могла, я бы привязала ее к кровати.       Каллен невольно усмехается, хотя и чувствует, как кончается запал адреналина и медленно наступает усталость, оседающая глубоко в мышцах. Он знает, что ему нужно поспать, чтобы избежать неприятных последствий, но он не может сделать этого, пока не увидит ее.       Вспоминая тот взгляд, которым она одарила его уходя, и многообещающий тон ее голоса, он задумывается, не придумал ли он все это. Она наверняка будет взволнована недавним сражением и близостью разрыва... Сегодня вечером было много о чем поразмыслить. Выйдя от целительницы, Каллен направился туда, где ее, скорее всего, не было, поскольку ему никогда толком не везло в ее поисках.       Он оказывается в ее покоях еще до ее возвращения, хотя она и говорила, что будет в Скайхолде. Находиться здесь без нее - странно; он чувствует, словно вторгается в ее личное пространство. Каллен внезапно осознает, сколь мало времени он проводит за пределами своего кабинета и тренировочной площадки. Он думает о прошлом разе, когда был здесь. Тот клокочущий гнев и то, как она призналась ему в своих чувствах... Ты был таким очаровательным. По телу пробегает волна приятной дрожи. Кажется, они через столькое прошли с того момента.       Повязки на его груди затянуты слишком туго, Каллен оглядывается в поисках места, где можно присесть. Без Лириума регенерация идет гораздо медленнее. Не важно, сколько времени он его не принимает - тело помнит, как было раньше, и требует от него больше, чем то, на что он сейчас способен. Он садится за ее стол и окидывает взглядом его поверхность. Видит стопку писем (по почерку узнает в ней несколько своих), деревянную фигурку оленя, старое печенье, обгрызенное по краям, какие-то горшочки с травяными настойками. Остальная часть комнаты обставлена скудно, но со странными краплениями роскоши: ванной в центре комнаты, роскошными простынями на кровати и меховым ковриком перед камином. Никаких личных вещей, кроме тех, что на столе, Каллен не заметил. Его рука невольно скользит к филактерии на шее. Киластра так долго была в бегах. Неудивительно, что она понятия не имеет, как обустроить дом. Его пальцы сжимаются вокруг филактерии, когда он думает обо все, что у нее отняли. И, хотя он считает себя не самым подходящим для этого человеком, он клянется, что поможет ей научиться этому, что будет стараться.       Голос Киластры, звучащий из-за двери, вырывает его из размышлений.       - Их нужно смазать, а еще там небольшая прореха на левом бедре. Простите, что снова спрашиваю, но вы сможете сделать это к завтрашнему дню?       - Да, Инквизитор. Конечно.       Он слышит, как она передает кому-то доспехи. Она должна знать, что он здесь. Ведь так?       Он вдруг осознает, что никогда не видел ее совсем без брони. Ближе всего к ней он был, когда она лежала в его постели - в расстегнутой рубашке и кожаном корсете, но это... Это совсем другое. Сейчас на ней лишь нижняя рубашка, ее волосы выбились из косы и свободно рассыпались по плечам. Сейчас она выглядит такой... уязвимой.       Ее рубашка сползла на одну сторону, оголяя правое плечо, ее бедра обнажены, и он с трудом отрывает от них взгляд. Чувствуя себя неловко, Каллен кашляет, чтобы привлечь ее внимание, и она наконец замечает его.       - Каллен, - говорит она удивленно.       - Меня впустили, - произносит он, не зная, что сказать теперь, когда он здесь.       - Ты ранен, разве ты не должен сейчас быть у целителей? Я собиралась зайти и проверить... - ее голос затихает, она оглядывает его, пытаясь понять, больно ли ему.       - Я заходил к целителям, они меня перевязали. Скоро оправлюсь, - отвечает Каллен.       - Дашь мне посмотреть?       Он напрягается от ее просьбы.       - Дай мне посмотреть, - повторяет она, на этот раз в ее голосе слышен приказ. Каллен остается неподвижным, не желая показывать ей тяжесть своих травм. Он знает, что она будет винить себя, но Киластра не отступает. Она скрещивает руки на груди и ждет.       - Все довольно плохо, - произносит он наконец.       Он видит, как напрягается ее тело. Она не привыкла к делегированию полномочий, всегда взваливает все на свои плечи. Его ранение - это оскорбление, которое жизнь бросила ее планам, это оскорбление ее осторожной натуры, и это беспокоит ее. Он удивляется тому, как хорошо он ее считывает, и понимает, что должен облегчить этот разговор. Она все еще выжидающе смотрит на него, уверенная, что он выполнит ее приказ. Создатель, она права. Он не может не повиноваться ей.       Он начинает раздеваться, болезненно ощущая каждое движение. Время замедляется до ощущений и звуков. Шорох одежды, соскальзывающей с его плеч, щелчки застежек ремешков, удерживающих его броню. Вот он стоит перед ней обнаженный до пояса, с окровавленными повязками, ярко алеющими на фоне бледной кожи. Краска сходит с лица Киластры, но она все же подходит к нему. Он напрягается, когда она кладет руку ему на грудь. Филактерия, висящая у него на шее, внезапно становится невероятно тяжелой. Киластра смотрит на нее, отвлекшись от его ран.       - Мне так жаль, Каллен, - произносит она. Ее пальцы едва касаются его груди, и это прикосновение кажется наэлектризованным. Она смотрит на него сверху вниз, ее губы поджаты в печальном неодобрении того, что с ним случилось. От ее прикосновения Каллена охватывает возбуждение, но также и внезапная волна гнева.       - Ты не несешь за меня ответственности, - говорит он, приподнимаясь на стуле, чтобы поцеловать ее, и притягивая ее к себе. Ее губы все еще сжаты от недовольства его заявлением, но вскоре она смягчается от его внимания.       - Немного несу, - произносит она между поцелуями.       - Так же как и я за тебя, - отвечает Каллен, и на мгновение Киластра замирает. Затем она целует его отчаянно, страстно, так, как не делала еще никогда. Ее руки сжимают его плечи, ее бедра трутся о его бедра. Она старается держать себя в руках, чтобы не причинить ему боли, но у него нет никаких сомнений в том, к чему это все это может привести.       - Хвала Создателю, с тобой все в порядке, - шепчет она ему в губы, пока он обводит руками изгиб ее спины. Ее податливость к его прикосновениям, осознание того, что она хочет его, заставляют возбуждение нарастать все быстрее, пронизывая его насквозь и спускаясь к паху.       Его тело хочет продолжения, он уже стал твердым внизу, и ему не терпится слиться с Киластрой воедино, однако вместе с возбуждением на него накатывают волны боли и усталости. Несмотря на желание он перехватывает ее руки.       - Остановись, - неохотно выдыхает он. Она немедленно останавливается, застывает с виноватым выражением на лице.       - Я зашла слишком далеко? - спрашивает она отстраняясь. Разрыв соприкосновения кажется ужасным, но выражение замешательства на лице Киластры еще хуже. Она смотрит на него, ее взгляд мечется от его ран к его лицу.       Так не пойдет.       - Нет, нет, я хочу... - он притягивает ее к себе несмотря на укол боли и старается сделать так, чтобы она почувствовала, как сильно он прижат к ней. Его эрекция проглядывается сквозь ткань брюк. Он знает, что Киластра ее чувствует.       - Я хочу этого, Киластра.       Он знает, что его голос полон желания и хотя бы раз он решает позволить себе говорить открыто. Он хочет, чтобы она поняла, насколько сильно он ее желает. Каллен видит, как на ее щеках расцветает румянец, когда она наконец понимает. Она расслабляется, а на ее губах появляется легкая улыбка.       - Ты даже не представляешь, насколько сильно. Просто... когда мы ляжем в постель, я хочу иметь возможность нормально двигаться, хочу сделать все, что я мечтал сделать. Я хочу сделать это правильно.       Киластра слегка отстраняется, чтобы посмотреть на него. Она тоже позволяет себе побыть открытой: выражение ее лица отражает искреннее облегчение и желание. Сейчас в ней нет ни капли той холодной решимости, что Каллен видел на поле боя. Сейчас рядом с ним Киластра, которую он знает: женщина, которая хочет спасти мир, женщина, которая остается сильной несмотря ни на что и которая, вопреки всему, заботится о нем.       - Существует способ сделать это правильно? - спрашивает она, и этот вопрос разбивает Каллену сердце, заставляя гадать, через что пришлось пройти Киластре.       - Для меня - да, - отвечает он.       Между ними повисает молчание. Искренняя, счастливая улыбка озаряет лицо Киластры. Каллен чувствует ее доверие ему, как если бы оно было чем-то осязаемым. Связь между ними крепнет, и, когда Киластра расслабляется в его объятьях, перенося на него часть своего веса, Каллен чувствует себя сильнейшим человеком из ныне живущих.       - Тогда я буду с нетерпением ждать этого, - произносит она с глазами, светящимися от волнения и чего-то еще, не поддающегося определению.       - А пока, - произносит он, когда Киластра соскальзывает с его колена и подает ему его рубашку, - позволь облегчить твое бремя. Что тебя беспокоит?       Пока Каллен натягивает рубашку, она бросает беглый взгляд на его пах и внезапно кажется такой оробевшей, что Каллен не удерживается и смеется.       - Он опустится, не переживай.       Киластра густо краснеет и открывает рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, но вдруг тоже начинает смеяться. Кажется, она и сама поражается тому, как мягко и беззаботно звучит ее смех.       - Ну же, поговори со мной, я вижу, что ты чем-то встревожена.       Киластра опускается на край кровати, на ней по-прежнему мало одежды, и Каллену приходится приложить немалые усилия, чтобы оторвать взгляд от ее голых ног.       - Это настолько очевидно? - спрашивает она, теребя пальцами покрывало.       - Несложно догадаться, учитывая все обстоятельства.       Она делает глубокий вдох и на одном дыхании выпаливает:       - Морриган провела меня через Элувиан.       Каллен старается не выдать отвращение и страх, внезапно вонзившие когти в его сердце. О чем только думала Морриган, проводя Киластру через Элувиан, никого об этом не предупредив? Особенно после того, что случилось в Адаманте...       Киластра продолжает говорить, не обращая внимания на его смятение.       - Это было похоже на Тень, и я обеспокоена, Каллен. Я боюсь того, что может сделать Корифей, если доберется до него, до того старого и наполненного силой места... Если он разрушит Завесу...       Каллен чувствует как на первый план выходит профессиональная сторона их отношений. Он неосознанно меняет позу: наклоняется вперед и упирается локтями в колени, прислушиваясь и обдумывая услышанное.       - Думаешь, это его цель?       - Понятия не имею, но точно знаю, что это может принести ему еще больше могущества.       - Я поспрашивала старых знакомых, - говорит она, избегая смотреть ему в глаза. Стыдно ли ей признаваться в использовании собственных информаторов, а не Инквизиции, или же она боится, что он выдаст ее связи? Эта мысль выбивает его из колеи, но затем он вспоминает о филактерии, все еще висящей на его шее. Прикосновение флакона к коже служит лучшим доказательством ее доверия. - Они не уверены, где находятся остальные Элувианы, но эти вещи пропитаны древней эльфийской магией. Вряд ли кто-то знает, как именно они работают. Даже Солас не смог дать мне четкого ответа.       - То есть, мы даже точно не знаем, с чем имеем дело?       - Именно. Однако я точно знаю, что мы не можем позволить Корифею добраться туда первым. Жозефина уже разослала письма нашим союзникам. Не могу утверждать, что они придут, но...       - Они придут, Киластра.       - Почему ты так уверен?       - Потому что это дело, за которое стоит бороться, и это ты сделала его таким. Киластра, мы сражаемся за тебя. За Инквизицию.       Она выпрямляет спину и, хотя ее взгляд все еще выражает сомнение, немного выдыхает.       - Надеюсь, ты прав, - произносит она. - Любая помощь будет нам очень кстати. Если мы доберемся туда раньше Корифея, то получим реальное преимущество. Завтра утром я скажу остальным, что мы должны мобилизировать наши силы. Мне жаль, что у нас так мало времени. Я думаю, мы должны будем выступить послезавтра.       Список вещей, которые необходимо сделать, тут же появляется в его голове, стоит ему начать думать о всем том, что необходимо организовать, дабы сделать этот поход возможным: припасы, оружие, необходимое число палаток, солдаты, которых можно перебросить из других областей.       - Каллен? - зовет Киластра, прерывая его мыслительный процесс. Должно быть, он молчал слишком долго.       - Я обо всем позабочусь. На военном совете ты можешь рассчитывать на мою полную поддержку.       Он наконец встает и подходит к ней. Сидя на краю кровати она выглядит маленькой и уставшей. В таком положении ей проходится задрать голову, чтобы посмотреть на него. На него накатывает внезапное желание снова ее обнять, попытаться остановить время, чтобы еще немного побыть вместе.       - Может, сходим куда-нибудь, прежде чем покинем Скайхолд?       Она отвечает почти мгновенно.       - Конечно, куда ты хочешь пойти?       - Завтра ночью зайди в мой кабинет, когда будешь готова.       - Загадочно, - поддразнивает она.       - У меня есть несколько козырей в рукаве, Инквизитор.       Он наклоняется, чтобы поцеловать ее, и она слегка приподнимается ему на встречу. Их губы встречаются в мягком поцелуе, полном обещания.       - Хмм, в этом я даже не сомневаюсь, Командир.       Когда позже Каллен покидает ее комнату, он чувствует, что ему стало легче. Пусть они находятся на пороге битвы, с нависшей над ними угрозой Корифея - у них есть план, у них есть надежда. А у Каллена есть еще и собственный план, который он хочет выполнить.