Сволочи

      Я продрал глаза и тут же снова их закрыл. Комнату заливал яркий солнечный свет, тишина давила на уши. Я привстал на локтях и огляделся.       Мэдисон до сих пор спала, повернувшись ко мне спиной. Она закуталась в одеяло, хотя в номере, на мой взгляд, было не холодно. Подушек под моей головой не было – они лежали рядом с кроватью, на которой спала Мэд. Одеяло вообще сползло к ногам: я не привык спать на полу.       Я потянулся и, снова закрыв глаза, упал на подушки. Интересно, сколько сейчас времени? Наверное, уже пора в студию.       По-прежнему лёжа с закрытыми глазами, я почувствовал, что со мной проснулся ещё кое-кто. Нет, это была не Мэдисон. Ну, знаете, наверное… Бывает такое по утрам. У парней.       Я по пояс накрылся одеялом и снова открыл глаза. М-да… Не хотелось бы, чтобы Мэдс видела меня… таким. Рядом в кровати заворочалась спящая «Амэлия». Я повернул голову в её сторону и взмолился, чтобы она не проснулась. Но Мэд всё-таки открыла глаза и, пару раз моргнув, посмотрела на меня.        – Чего не встаёшь? – сонно спросила она и, потянувшись, села в кровати.        – Эм… Я… Решил ещё немного полежать. Как спалось?        – Нормально, – Мэдисон повернулась ко мне спиной и спустила ноги на пол. – Вставай давай, мне на работу надо.       Я приподнял одеяло и посмотрел вниз.        – Иди пока без меня. Только подожди в холле, ладно?       Мэд обернулась и, нахмурив брови, кивнула. Она встала и, сонно потирая глаза, пошла к ванной. Я тут же отвёл взгляд: девушка была в одном нижнем белье. Интересно, она вообще меня не стесняется? Или она перед каждым готова щеголять в обнажённом виде?       Мэдисон уже вернулась из ванной, а я по-прежнему лежал, накрывшись одеялом.        – Хендерсон, ты заболел что ли?        – Нет.        – Тогда вставай.       Я вздохнул, поняв, что отпираться бесполезно. Сев на полу, я потянулся за своими джинсами. Мэдисон стала одеваться, а я прикрыл «его» джинсами и быстро ушёл в ванную.       Я и Мэдисон ехали в машине. Она молчала, отвернувшись к окну. Я не привык проводить время в тишине и хотел завести разговор, но никак не получалось: она отвечала коротко и нехотя.        – Кстати, – Мэд наконец повернулась, – сегодня ночью… Что это была за девушка?       Я усмехнулся, вспомнив события, произошедшие накануне.        – Я уже говорил, что не люблю обсуждать свою личную жизнь.        – Хм, значит она касается твоей личной жизни?        – Так оно и есть.       Мы помолчали.        – Я думала, что ты… снял её, – тихо проговорила спутница.        – Нет, Мэдисон, я ненавижу шлюх, – выпалил я, вывернув руль. – С такими не вожусь. Мне ближе по духу настоящие чувства.        – То есть, та девушка – твоя возлюбленная?        – Называй как хочешь.        – Нормально то, что встречаешься ты со мной, но любовью занимаешься с ней?        – А ты что, хочешь, чтобы я занимался любовью и с тобой?       Мэдисон вновь отвернулась к окну, и я больше не пытался заговорить. По крайней мере это продолжалось около двух минут.        – Тебя до площадки добросить? – спросил я, снова нарушив тишину.        – Угу. А ты куда потом?        – В больницу.        – Что-то случилось? – нахмурилась Мэдисон, и её лоб покрылся мелкими морщинками.        – Нет. Мы с парнями сегодня едем к больным детям.       Она улыбнулась, слегка приподняв уголки губ, и вздохнула:        – Моя сестра лежала в одной из таких больниц.        – Да? Но сейчас, наверное, она дома? Выздоровела?       Девушка грустно покачала головой и начала кусать губы. Я посмотрел на неё, то и дело оглядываясь на дорогу. Мне казалось, что Мэдисон плачет.        – Её не спасли, – тихо сказала она. – Сердечко остановилось.       Я не знал, что ответить. Мэд тоже молчала, шмурыгая носом. Я представил, что было бы со мной, если на месте сестрёнки Мэдс оказалась Пресли. В голову полезли страшные мысли, и я тут же отогнал их.        – Мои соболезнования, – наконец произнёс я. – Сколько ей было?        – Три годика. Через неделю Луизочке исполнилось бы уже восемь.        – Прости.        – Я уже смирилась, – сказала она, не поднимая головы. – Это… это ты прости. Не стоило мне говорить об этом. Извини.       Оставшийся путь мы провели в идеальной тишине.        – Проводить тебя до студии? – спросил я, когда моё авто остановилось возле большого комплекса, где и снимали «Сволочей».        – Если будет не тяжело. Я, конечно, не нуждаюсь, но нам стоит появиться на публике вместе.       Я кивнул и приглушил мотор. Мы с Мэдисон вышли из машины и пошли ко входу в здание.       Дойдя до высоких дверей, я заприметил кучку людей. Они стояли за деревьями, и я сразу же понял, что это журналисты. В руках они держали камеры, а у некоторых имелись небольшие блокноты.        – Ладно, мне пора, – сказал я, посматривая на тех людей. – Я сделаю так?       Я приблизился и быстро чмокнул её в губы. Мэдисон сморщилась и пару раз плюнула.        – Предупреждать надо, – сердито произнесла она, вытирая ладонью губы. – Я бы хотя бы заранее приготовилась…        – Я тоже люблю тебя, – улыбнулся я и бегом удалился к своей машине.        – Кажется, вход здесь, – сказал Кендалл, указывая на прозрачные двери.       Мы с парнями вошли в больницу, и к нам тут же подлетела довольно симпатичная девушка.        – Здравствуйте, вы Биг Тайм Раш?        – Они самые, – усмехнулся Джеймс, обнажив свои белоснежные зубы.        – Возьмите, пожалуйста, – девушка протянула нам четыре алебастровых халата.       Мы взяли их и накинули на плечи. Девушка достала из небольшого ящичка четыре марлевых повязки светло-зеленого цвета и тоже дала их нам. Мы с парнями надели и их, заправив тонкие держатели за уши.        – Так, – скомандовал Дейв, стоявший рядом, – начиная с первой палаты, идёте по всей больнице. Если попросят – фотографируетесь. Всё всем понятно?        – Да, – в один голос ответили мы и завязали пояса халатов.       В первой палате находились сразу пятеро детей. Двое мальчиков и трое девочек. Одна из девочек сидела в инвалидном кресле. Здесь же были врачи, одетые в белые халаты. Мы с парнями поочередно поговорили с каждым ребёнком, сфотографировались, расписались на листах в их тетрадочках, а девочка попросила, чтобы мы подписали её инвалидное кресло. Сердце болело каждый раз, когда я смотрел на неё, но всё-таки я искренне улыбался.       И таким образом мы обошли всю больницу. Дети поднимали мне настроение, и я даже не замечал того, что они не здоровы. Просто детишки с милыми улыбками, блестящими глазками и по-детски наивным взглядом. Я порядком устал, измотался, но нужно было ехать в студию: Дейв сказал, что нам следует записать целых две новых песни. Мы с парнями не обрадовались этой новости, но никто нам выходных не давал. И пришлось ехать.