Идеальный брак

Впервые она почувствовала, что живет полной жизнью, почувствовала страсть столь всеобъемлющую и первобытную… Маргарет Митчелл, «Унесенные ветром».

Прохладный воздух остужает ее разгоряченный разум, пейзажи успокаивают уставшие глаза, а тишина благотворно влияет на расшатанные нервы. Уединенный домик, вид на горы из окна, покрытые сверкающим на солнце снегом, уже начинающая покрываться зеленой травой долина – наверное, это, что ей нужно сейчас. Рей много гуляет, много спит, много ест. И впервые за эти годы отпускает себя. Она принимает решение: нет, никакого развода, конечно. Это было бы недопустимо, такой скандал в обществе. И нет, она не имеет на Бена никаких прав. И не собирается их предъявлять. Она лишь попросит его, чтобы он не водил своих любовниц домой, чтобы их сын, как можно дольше ничего не знал. Конечно, когда Бен-младший вырастет, он рано или поздно поймет, что его родители чужие друг другу люди, но чем позже это случится, тем лучше. Как только Рей определяет для себя дальнейший план действий, ей становится легко. Так легко и просто, как не было, наверное, никогда. Она не думает о том, как будет смотреть Бену в глаза, зная, что он ей изменяет, не думает, какой мукой будет жить рядом с ним год за годом в обмане и ревности. Ее пугают такие мысли, и она отодвигает их прочь. День клонится к вечеру, солнце освещает золотисто-багровыми лучами верхушки гор, легкий ветерок треплет распущенные волосы, Рей глубоко вдыхает свежий воздух, чувствует себя почти счастливой. Ровно до того момента, как замечает у своего домика пикап. Старая, местами ржавая машина смотрится чужеродно на фоне аккуратного бревенчатого домика. Удивительно, как вообще эта колымага еще движется. А рядом с ней, оперевшись на капот, замер…Бен. Воздух вышибает из легких, Рей запинается о какой-то камень, едва не падает на землю, чудом удерживает равновесие. Замирает, дышит поверхностно, рвано. Сердце колотится в безумном ритме, дергается, пытается выпрыгнуть из грудной клетки. Рей изо всех сил сжимает руку в кулак. Лицо ее принимает бесстрастное выражение, женщина направляется к мужу не спеша, хотя больше всего на свете хочет бежать прочь, куда глаза глядят. - Привет, - подойдя к Соло, Рей говорит тихо, спокойно, избегая лишь встречаться с ним взглядом. - Привет, - он кажется тоже спокойным, но пальцы вцепились в капот машины. - Зачем ты приехал? – спрашивает Рей ровным тоном, но видит Бог: ей стоит это невероятных усилий. - Ты внезапно уехала, - отвечает Бен. - Я предупредила, - пожимает плечами женщина, - свою маму и Лею, гувернантку Бена и… - И всех, кроме меня, - цедит Бен. Рей поднимает на него глаза и замирает. По спине пробегает холодок не то ужаса, не то паники. В темных глазах Бена полыхает огонь злости и ярости, он стискивает зубы так, что желваки ходят под бледной кожей лица, и пальцы скребут по ржавому капоту пикапа. Рей отшатывается и, развернувшись, идет в дом, Бен следует за ней. Быть может, это все дурной сон? Ей страшно и радостно видеть его, тугой комок эмоций и чувств огненным шаром поселяется в груди, заставляя кровь расплавленным металлом бежать по венам, заставляя Рей дрожать, как в лихорадке. Она снимает куртку и разматывает шарф, ее руки дрожат, когда она убирает одежду в шкаф. Рей проходит в гостиную, здесь тепло, уютно, и горит огонь в камине. Но женщину трясет, как в лихорадке. Какое-то время они молчат. И Пресвятой Боже! Она готова молчать так бесконечно, потому что не знает, что ему сказать, потому что не уверена, что вообще хочет с ним разговаривать. Ей обидно и унизительно, что он приехал сюда после того как, он…целовал эту женщину у них дома! - Что происходит, Рей? – нарушает молчание Бен. Рей нервно сглатывает, смотрит в пламя камина так, словно там ей откроются ответы на все вопросы. А потом зло тряхнув волосами, резко поворачивается к мужчине. - Это ты мне скажи! – повышает голос, хотя вовсе и не планировала этого делать, хотя «настоящая леди…». Да нахер! Плевала она! – ты мне скажи, какого хера ты приводишь своих любовниц в наш дом?! На бледных скулах Бена проступают два алых пятна, а губы, наоборот, становятся бледными до серости, в глазах вспыхивает что-то, чему Рей не может дать объяснения. - Она не моя любовница, - ровно произносит Бен. - О да, - голос Рей полон яда, - конечно! А целовал ты ее просто так, из вежливости, - она переводит дух и продолжает, - мне плевать, скольких баб ты перетрахал за моей спиной, но будь так добр: хотя бы не води их в наш дом! - Да никого я не трахал за твоей спиной! – рявкает Бен, в ярости сжимая кулаки. Рей скептически поджимает губы. Она ему не верит. Больше – нет. И не поверит никогда. Хватит с нее этого фарса, игры в идеальную семью. Больше она в этом не участвует! - Мне плевать, - отрезает она, хотя совсем ей не плевать, хотя обида никуда не делась, и чувство жгучей ревности застилает остатки разума, заставляя злые слезы кипеть в уголках глаз. - Рей, послушай, - Бен делает шаг по направлению к ней. И Рей отпрыгивает назад. - Не подходи ко мне! – выкрикивает. В голосе нотки истерики и паники. А на лице Бена недоумение, почти изумление. И Рей хочется расхохотаться ему в лицо. Такой он ее не знает. Да она сама себя такой не знает. Все это отдает дешевой драмой, мыльной оперой, что в огромном количестве крутят по ТВ. Обманутая жена, неверный муж. Рей разворачивается и идет по направлению к лестнице, бросает на ходу: - Уезжай немедленно! Я приеду через неделю. Почему через неделю? Да черт его знает! Наверное, ей просто нужно обозначить для себя срок, к которому она заставит себя быть готовой спокойно и равнодушно смотреть ему в глаза, как и прежде. Потому что то, что сейчас творится в ее душе, то, что заставляет ее выставлять себя истеричкой, совершенно ей не знакомо, это пугающе. А еще больно. О господи. Как это больно! Дойти до лестницы Рей не успевает, Бен резко хватает ее за предплечье, разворачивает к себе. - Пусти! – разъяренной кошкой шипит Рей, - пусти немедленно! Мне больно! В ответ Бен лишь сильнее сжимает ее руку, оставляя синяки на коже, дергает ее на себя. Он зло усмехается, Рей дрожит в испуге, нервно облизывает губы, приковывая к ним взгляд мужчины. Она дергается назад, пытаясь вырвать руку, но он не дает ей отстраниться и на миллиметр. А потом его губы накрывают ее. В его поцелуе нет ни капли тепла, нежности или ласки, это требование, счет, который он ей предъявляет. Рей ахает, и его язык проникает в ее рот, лаская, он прикусывает ее нижнюю губу, и Рей стонет громко и совершенно неприлично, потому что в этот момент желание тугим узлом связывается в низу живота, заставляя прижиматься к мужчине ближе. По телу мурашки волнами пробегают, ее словно электрические разряды прошивают, голова кружится сладко и упоительно. Рей теряется в ощущениях. Никогда он не целовал ее так. И никогда она не отвечала ему с такой готовностью и страстью. Она трется об него всем телом, словно кошка, и очевидное доказательство того, как сильно Бен желает ее, упирается Рей в живот. Его губы скользят по щеке, целуют ее за ухом, ниже, прослеживая контур мышц, обводя языком тонкую ключицу в вырезе рубашки. Руки Рей забираются ему под свитер, гладят сильные мышцы спины, она тянет свитер вверх, и Бен, на мгновение оторвавшись от женщины, помогает ей. Взгляд его расфокусирован, словно он пьян. Он окидывает Рей взглядом с ног до головы, а потом тянет ее прочь от лестницы, толкает на стоящий в гостиной диван, на который Рей неловко заваливается с придушенным вскриком. Навалившись сверху, Бен покрывает поцелуями ее лицо, шею, пытается расстегнуть рубашку, но маленькие пуговки, как назло не поддаются, и мужчина зло ругается сквозь зубы, вызывая у Рей смех. - Смешно тебе? – шипит Бен, - ах, тебе смешно! И в следующий миг разорванная рубашка летит на пол, туда же отправляется ловко стянутый бюстгальтер, а теплые губы накрывают ее грудь. Рей выгибается под его ласками, стонет, прижимает его голову ближе, пропускает через пальцы непослушные волосы, тянет, дергает и желает, чтобы это продолжалось вечно. Между бедер полыхает пожар, и Рей непроизвольно сжимает их, чтобы хоть как-то унять то желание, что охватило ее всю. Бен тем временем целует ее живот, проводит языком прямо над поясом джинсов и ловко стягивает те вместе с бельем. Восхищенным взором окидывает Рей с ног до головы, словно увидел в первый раз, словно они не были женаты шесть лет, словно они случайные любовники, встретившиеся в этом диком краю. Эта мысль почему-то заводит Рей чрезвычайно. - Нечестно, - шепчет женщина, потянувшись к ремню его брюк, - нечестно. Он помогает ей раздеть его. Рей нервно сглатывает в предвкушении, ерзает по дивану, приглашающе раздвигая ноги. Бен входит в нее одним сильным толчком, они стонут в унисон. Электрическими разрядами пробегает по спине удовольствие, когда мужчина начинает двигаться в ней, Рей чуть смещается, обхватывая его ногами за талию, подается ему на встречу, осыпает поцелуями его плечи, шею, лицо. Восхитительное чувство наполненности, целостности, правильности происходящего заставляет голову сладко кружиться. Она сейчас на куски развалится, и потом снова себя не соберет. Но отказаться от всего этого нет сил. Руки Бена сжимают ее грудь, скользят по спине, бедра ударяются о бедра с влажным звуком. Рей тянется рукой вниз, туда, где соединяются их тела, растирает клитор в быстром, лихорадочном темпе. Вот сейчас, еще немного, совсем немного. - Давай, - шипит Бен, - отпусти себя. И она отпускает. Перед глазами все выцветает до снежно-белого, ее тело больше ей не принадлежит, оно само по себе, плывет в сладостной дымке оргазма, содрогаясь. Бен замирает, дрожит вместе с ней, изливаясь в нее. А Рей прижимает его к себе все сильнее, все крепче, нежно, невесомо и целомудренно целуя в уголок губ. *** Она просыпается утром, часы на каминной полке мерцают, показывая семь утра. Бена рядом нет, она укрыта теплым пледом. Все тело ноет сладко и приятно, Рей расслабленно потягивается. Щеки ее алеют при одном воспоминании о том, что случилось этой долгой и упоительной ночью. Рей широко улыбается. Впервые она отпустила себя, впервые отдалась полностью во власть Бена, во время этой ночи он делал с ней все, что хотел. А она лишь упивалась этим. И ни капли не жалела. Теперь все будет иначе. Теперь все будет по-другому. Она постарается, чтобы они наверстали шесть потерянных лет. Нос улавливает запахи кофе и чего-то съестного. Завернувшись в плед, женщина следует на кухню, немного зябнут босые ноги, и по дороге Рей пожимает то одну, то другую ступню. Вид Бена Соло в одних брюках и с голым торсом заставляет мгновенно пересохнуть горло. Рей прислоняется к косяку, минуту любуется мужем. - Ты умеешь готовить, - удивленно произносит она. - Ты многого обо мне не знаешь, - парирует Бен, оборачиваясь. В его глазах застывает напряженное ожидание. Рей вопросительно приподнимает брови, не совсем понимая, к чему это мрачное выражение его лица и напряженная поза. Доходит до нее не сразу. - Ох, Бен, - выдыхает она и подходит к мужчине, нежно гладит его ладонью по щеке, а он закрывает глаза, прижимается к ее руке. - У меня не было ни одной любовницы за все эти годы, - мрачно произносит он. - Я верю, - она целует его в подбородок. - И я не целовал и тем более не трахал Базин после свадьбы с тобой. - Я знаю и это, - кивает Рей. В груди шевелится червячок недовольства, ревности, собственничества. Но все это неважно. Плевать на то, что было до. Важно ведь только то, что сейчас, верно? А сейчас Рей знает одно: она влюблена в собственного мужа. И от осознания этого страшно, волнительно и радостно одновременно. И она скажет ему это! Непременно скажет, вот прямо сейчас! - Я люблю тебя, - произносит Бен первым, открывает глаза и смотрит на нее внимательно, пристально, серьезно. - Я люблю тебя, - Рей подается вперед, целует его в губы. Бен крепко обнимает ее в ответ. - Я так долго ждал этого, - шепчет Бен, целуя ее в макушку. И она вдруг осознает, что тоже ждала, просто не понимала этого. - Отныне все будет иначе, - отвечает Рей, - отныне все будет…неидеально.