Сборник драбблов

2017 год. Зейн - теперь уже успешный сольный исполнитель и обладатель "Грэмми" в категории "Лучший новый исполнитель", для Гарри же вновь возобновляется работа в составе One Direction. Они не общались с самого ухода Зейна из группы, и встречаются на модном показе Louis Vuitton зима-весна. Когда Гарри видит Зейна воочию после такого длительного промежутка времени, у него начинают трястись руки. Такое ощущение, будто они и не были знакомы никогда, будто и не было тех пяти лет в составе одной группы, будто и не было всех близких моментов, что они делили между собой. Казалось бы, что своим уходом Малик забрал с собой и все совместные воспоминания. Гарри видит табличку со своим именем на месте рядом с брюнетом, и помимо воли у него вырывается смешок. Скорее от паники, чем от абсурдности ситуации. Он периодически здоровается с людьми и разговаривает с ними на отвлеченные темы, но не торопится занять своё место рядом с Зейном. Он обнимается со знакомым, но глаза, будто приклеенные, возвращаются к брюнету, который уже сидит на своем месте и переговаривается с соседкой. Он понимает, что время показа уже настает, и Гарри обреченно выдыхает, вдруг не получая того должного удовольствия от показа. Его сердце отбивает чечетку, когда он аккуратно убирает табличку с места и садится. Незаметно вытирает руки о свои джинсы и глотает вязкую слюну. Когда Зейн поворачивается, их взгляды сталкиваются, и случается взрыв. Самый настоящий. Они ничего не говорят, но им и не нужно: их глаза выдают все их чувства. Несмотря на монотонный шум, Гарри слышит тяжелое дыхание брюнета и первый разрывает молчание. - Привет. Это именно так неловко, как Стайлс себе и представлял. Не то, чтобы он представлял себе встречу с Зейном после его ухода, но... да кого он обманывает? Конечно, он представлял, и не раз. И в жизни все оказалось еще более неловким. - Привет, - наконец, выдает брюнет пораженно, и у них нет времени на дальнейшие разговоры, потому что начинает звучать голос организатора. Во время показа Гарри старается максимально сосредоточиться на моделях и дизайнах, но это невозможно, когда ты сидишь рядом с парнем, который раньше был твоим лучшим другом. С которым тебя связывало столько воспоминаний. И который причинил такую боль своим уходом. Он незаметно косится на брюнета, который тоже совсем не кажется увлеченным показом. Его поза выдает напряжение, а глаза не смотрят на дефилирующих моделей, а в одну точку. Между ними висит такое напряжение, что его, кажется, можно резать ножом. Когда показ заканчивается, Гарри и Зейн на автомате подключаются к аплодисментам и смотрят, как выходят сами дизайнеры со своими моделями. Стайлс всерьез подумывает не идти на афтер-пати, но таким образом он покажет Зейну, что испугался и струсил, а он этого не хочет. Он не сомневается, что Малик тоже будет там . Вечеринка проходит в небольшом клубе только по специальным приглашениям. Гарри так и не видит Зейна и решает просто забить на это дело. Он не знает, на что надеется. Сейчас они совсем чужие друг другу, нет ничего, что связывало бы их. Ни музыка, ни воспоминания, ни группа, о которой Зейн очень красноречиво попросил его больше не спрашивать на различных интервью. Через какое-то время Стайлс находит себя в компании Алексы Чанг, Барбары Палвин и Макса Шнайдера. Он пьет текилу и рассеянно поправляет кольца на правой руке. Барбара рассказывает про какой-то смешной случай, который произошел с ней в Орландо, и Гарри слушает ее вполуха, уже думая, что он будет делать, придя в квартиру. - Гарри, ты видел Зейна? - Алекса наклоняется чуть ближе к нему и понижает голос. Он смотрит на девушку, которая выглядит слегка смущенной и неуверенной вопросом. Но они друзья, так что он дарит ей легкую улыбку. - Да, все в порядке, - отвечает он уже на ее следующий не заданный вопрос. - Мы сидели вместе, - он тоже понизил голос, говоря почти шепотом. Рядом о чем-то своем болтали Барбара и Макс. - Мы только успели поздороваться, прежде чем начался показ, - девушка сжала его коленку рукой и ободряюще улыбнулась. Она была частично в курсе того, как Гарри, да и все мальчики в группе, чувствовали себя после ухода товарища, ведь это был как гром среди ясного неба. - Он там, - Алекса слегка кивает в сторону барной стойки, где стоял Зейн в окружении нескольких человек, - не хочешь поговорить? - В этом нет смысла, - качает головой парень, делая последний глоток своего напитка и слегка морщась. Текила-то чистая, неразбавленная. - Прошло уже два года. Ни звонка, ни сообщения, ничего. Я уже даже не знаю его больше. Он будто абсолютный незнакомец, - он все еще смотрит вниз, на свои руки, играя с кольцом на среднем пальце. Звонок прерывает его, и на экране мобильного он видит "мама". - Извини, я на секунду, - говорит он и встает со своего места, направляясь на задний выход клуба, где не так шумно. Он просил маму позвонить, как только она благополучно доедет до Лондона. На заднем дворе никого нет, что радует парня, и он принимает вызов, с удовольствиям слыша голос матери, оповещающий, что она успешно доехала и сейчас как раз ловит такси. Они поговорили еще какое-то время, прежде чем Гарри отключается и кладет телефон обратно в карман черного пальто. Заходить обратно не хотелось, но и простоять тут слишком долго было бы неуважительно по отношению к организаторам. Но он решает, что у него еще есть минут пять. Он облакачивается на перила и бездумно смотрит на освещенные улицы. Он устал и хочет домой, поспать, но ему надо пробыть тут еще как минимум час. Когда он слышит звук открывающейся двери, он понимает, что ему, наверное, пора. - Извините, - заранее говорит он, однако когда видит Зейна, будто натыкается на невидимую стену. Из него вышибает весь дух, и он только и может, что пораженно молчать и смотреть. Зейн выглядит совсем другим, но в то же время и таким же, как и два года назад. Его волосы пепельного цвета, и он вернул свой пирсинг в носу. Он гладко выбрит, и где-то на задворках сознания Гарри думает, что так ему гораздо лучше. Ноги Гарри будто приросли к земле, но мозг продолжает работать, и через некоторое время он выдает: - Прости, - естественно, имея в виду его уход, который произойдет именно сейчас. Он собирается зайти обратно в клуб, но слова Зейна его останавливают: - И ты меня. Стайлс резко разворачивается, думая, что он ослышался. Он ничего не говорит, но непонимающий взгляд и так красноречив. - Хорошо выглядишь, - продолжает Малик говорить какую-то нелепость, и Гарри отвечает на автомате: - Ты тоже. Этот разговор, на памяти Стайлса, один из самых неловких в его жизни, но уходить он не торопится. Он смотрит, как Зейн достает пачку сигарет, губами вытягивает оттуда одну и поджигает ее зажигалкой. - Ты же не...? - он не договаривает, потому что Гарри качает головой. Нет, он не против. - Поздравляю с победой на Грэмми, - выдыхает шатен, не зная, что еще можно сказать. Очень странно общаться с бывшим лучшим другом после двух лет, как они друг друга не видели. Уголок рта брюнета приподнимается, пока он выдыхает дым в ночной воздух. - Спасибо, - он выглядит даже слегка застенчивым, и Стайлсу действительно не хочется рушить этот момент, но все-таки он всегда был плох в том, чтобы таить все чувства в себе. - Я рад, что теперь ты делаешь "настоящую" музыку, - он делет кавычки в воздухе, - которую ты сможешь слушать в клубе со своей девушкой. Зейн замирает, не успевая поднести сигарету для следующей затяжки. В этой фразе было столько яда, что Малик почти не узнает Гарри, который обычно никогда не разговаривал ни с кем в таком тоне. - Я не... - он теряется, но Стайлса уже заносит. - Нет, я правда рад, что ты нашел себя, ведь ты всегда чувствовал себя изгоем в группе, - парень морщится, но продолжает вспоминать отрывки из различных интервью бывшего друга, которые он читал: - Тебе же не давали "выразить себя", пока ты был с нами, ты чувствовал себя не в своей тарелке, - его уже конкретно ведет, и он понимает, что начинает невероятно злиться. Видимо, еще и алкоголь играет свою роль. - Ты поступил, как настоящий мудак, Зейн! - чуть ли не кричит он. - Ты хоть представляешь, как я... мы себя чувствовали, когда на следующий день тебя нет, а менеджеры кидают нам на стол бумажку с твоей подписью? Ты даже не попрощался по-человечески, ничего не сказал, не поделился планами. Тебе и в голову не пришло, что мы друзья, и что ты должен был хотя бы сказать нам, что собираешься все заканчивать! - ветер едва ли остужает красные щеки Гарри. - Вот только не строй из себя монашку, Стайлс, - то, что он называет его по фамилии, ощущается как пощечина. Зейн тоже начинает закипать: - Я звонил тебе... вам всем, помнишь? Они говорили тебе, что после этого я по сто раз на дню названивал им? Писал сообщения, пытался достучаться, но они просто игнорировали меня? Ты, - выделил он, тыча пальцем в шатена, - игнорировал меня! - сигарета в его руках отправилась на землю, и в следующую секунду брюнет уже затаптывал ее носком ботинка. - Я был зол, Зейн! - взрывается Гарри. - Я был в бешенстве, вообще-то. Я боялся, что скажу в тот момент что-то, о чем мы оба пожалели бы. И, знаешь, это была совершенно адекватная реакция! И вообще, я потом пытался до тебя дозвониться, ты сменил все свои номера, а твои домашние даже трубку не поднимали! - Гарри подходит все ближе к разозленному брюнету, и сейчас почти выкрикивает все эти слова ему в лицо. - Это было по-мудачьи, признай! Оба парня тяжело дышат, гневно смотря друг на друга в свете уличных фонарей. Гарри так взбешен, но в глубине души ему больно. Больно, потому что он думал, что у них была связь крепче, чем просто дружеская. - Мне было больно, - будто прочитав мысли Стайлса, говорит брюнет уже более спокойным голосом. - Я не мог больше находиться в группе, не мог выносить всего этого. Но и сказать я вам не мог. Да и что бы я сказал, ты можешь представить? Как бы я вам это объяснил: свои желания, свои сомнения? Как бы я сказал, что я хочу уйти... тебе? - под конец он опускает взгляд и смотрит вниз, на свои ботинки. - Я просто хочу знать, - Гарри еле заставляет себя говорить, потому что он чувствует жжение в носу и понимает, что совершенно глупо расплачется от переизбытка чувств и эмоций. - Для тебя что-нибудь значила наша дружба? Ты так легко выкинул все это на помойку, Зейн, что я даже и не знаю, что мне думать. Ты так легко все разорвал, так легко оклемался, так легко начал совершенно новую жизнь, что мне кажется, будто я... мы для тебя были просто приятелями, с которыми нужно было зависать все пять лет. "Потому что для меня ты был кем-то большим", - думает Стайлс, но не говорит вслух. Гарри тоже смотрит вниз и закрывает глаза, понимая, что у него не осталось никаких сил. Наверное, он сейчас все же поймает такси и поедет домой. - Вы - мои друзья, и вы всегда будете занимать особое место у меня в сердце, - говорит, наконец, Малик, но Гарри не открывает глаза. - Эти пять лет в группе были незабываемыми, и ты дурак, если думаешь, что вы не были самыми близкими для меня людьми. Но ты... Когда Зейн неуверенно накрывает руки Стайлса своими и слегка сжимает их, Гарри резко распахивает глаза и смотрит на брюнета. - Ты знаешь, ты всегда был для меня кем-то большим. Ты был моим лучшим другом. Ты был моей... родственной душой, - выдыхает он. - Ты знаешь, что я любил тебя не так, как остальных парней. - Любил? Губ Зейна касается грустная улыбка. - Люблю.