Сборник драбблов

Про гея Гарри и святошу Луи, который строит из себя гомофоба, однако очень любит подставлять задницу и сосать члены.

Делаю еще один толчок и задыхаюсь – слишком хорошо. Трясущимися руками убираю прилипшие волосы с твоего лица и отрывисто прижимаюсь губами – попадаю куда-то в уголок рта. Я слышу твой тихий стон и ноги, обвившие за пояс, притягивают меня еще ближе, и ты жаждешь от меня следующих действий. Чуть улыбаюсь и, подхватив тебя под ягодицы, насаживаю на себя. Иногда мне даже кажется, что ты действовал так только потому, что в итоге планировал оказаться подо мной. Я помню твои глаза, когда ты увидел, как я целовался с парнем около здания. «Ты будешь гореть в Аду, тебя ждут страшные пытки, - говорил ты мне тогда. – Все педики должны сдохнуть!» Голос говорил одно – однако глаза бегали по моему лицу, щеки налились краской, а взгляд выдавал совсем иные чувства. Я уже тогда понял – мы подружимся. Попадаю точно по простате – ты скулишь, вгрызаясь в мою шею, чтобы заглушить крик, и цепляешься руками за мои плечи, подмахивая под каждое движение. Обхватываю тебя за пояс и продолжаю с остервенением трахать, как последнюю шлюху. Присасываюсь к твоей шее и оставляю еще один из многочисленных засосов – доказательства, что ты всегда и везде будешь отдаваться мне, потому что не можешь по-другому. Шипишь и царапаешь короткими ногтями мою спину в отместку – из меня вырывается смешок. Все равно будешь противиться своим желаниям, даже сейчас, когда прыгаешь на мне и закатываешь глаза от удовольствия. Возможно, это в тебе не изменить. А помнишь нашу встречу в церкви? Ты тогда вроде был со своими родителями? Я никогда не забуду, как расширились от ужаса твои глаза, когда ты увидел меня на третьем ряду и каким возмущенным ты выглядел. И когда ты снова разразился тирадой, пришлось заткнуть тебя единственным способом – толкнуть в пустую комнату, пока все, в том числе и твои родители, вышли на улицу, и впиться в рот поцелуем. Ты мычал и вырывался, по-моему, даже умудрился пнуть меня в пах, но когда я заломал тебе руки, стал вылизывать твой рот и вжиматься в твое тело, я окончательно понял, что ты совсем не такой святоша, каким пытался выглядеть. Чего стоил один твой рот, с готовностью принявший мой член на всю длину. Ты был рожден, чтобы сосать мой член, никто еще не выглядел так хорошо с ним во рту, как ты. Тогда я испытал один из самых мощных оргазмов на моей памяти, а ты еще и вылизал все до капли, вытер рот и кинул напоследок едкое: «Педик!» Трахаю под абсолютно точным углом так, что при каждом попадании твое тело выгибается все больше и больше, ты уже не можешь контролировать свой голос и просто стонешь во все горло, скача на моем члене как ненормальный. Крепко держишь меня за плечи, пока твое хрупкое тело мелко дрожит от нетерпения. Не удерживаюсь и обхватываю основание твоего члена, другой рукой беру тебя за волосы и притягиваю к себе. Наши поцелуи всегда были больше похожи на борьбу – мы кусаемся, боремся за лидерство, однако все всегда заканчивается одинаково – выигрываю я. Мычишь и открываешь рот шире – целую глубоко и жадно, проталкиваю язык в твой рот и ловлю ответные вздохи. Голова кружится от жара и нехватки кислорода, шлепки обнаженных тел как симфония для моих ушей. До сих пор не могу поверить, что ты тогда это сделал. Удар по лицу был таким неожиданным, что я просто не успел отреагировать и врезался в противоположную стену, вытирая кровь из носа. Отличный хук справа. Ты опять начал свои праведные речи и, может, в тот раз я был даже немного с тобой согласен – в конце концов, целовать тебя при твоей подружке было не очень красиво. Когда ты замахнулся для следующего удара, я был уже на чеку. Поэтому я просто перехватил твою руку, развернул тебя лицом к стене и наклонил, начиная расстегивать ремень. Ты кричал что-то о том, что ничего такого больше не будет, однако то, что ты насаживался на мои пальцы, говорило об обратном. А когда ты начал лихорадочно шептать что-то, прогибаясь в спине еще сильнее и расставляя ноги шире, прислоняясь к стене, то я вообще стал сомневаться в том, что ты против. Смотрю на маленький кулон креста на твоей шее и ухмыляюсь – как символично. Он ритмично ударяется о твою липкую кожу при каждом прыжке, и я прихватываю его зубами, на что ты хмуришься и вырываешь его из моей хватки. Пожимаю плечами, крепко держу тебя за бедра и понимаю, что близко. Судя по лихорадочному бреду, что ты говоришь – ты тоже недалеко. Одним движением кладу тебя на кровать лицом в матрац и подхватываю под живот, заставляя встать на колени. Выхожу полностью и затем вставляю на всю длину, отчего ты прячешь лицо в подушку, чтобы сильно не кричать. Трахаю размашисто и грубо, дроча тебе в такт движениям. Ты дрожишь, но продолжаешь насаживаться, потому что тебе всегда мало, я уже успел заметить за все те разы, что мы с тобой трахались. Твоя дырка пульсирует, и в какой-то момент ты сжимаешься вокруг меня, и тут же я чувствую на своей руке капли белой жидкости. Толкаюсь в последний раз, запоминая ощущение, и кончаю в презерватив. Сил хватает только на то, чтобы снять его, выбросить в мусорку и плюхнуться рядом с тобой на спину, наконец, выдыхая. Слышны лишь звуки нашего тяжелого дыхания. Вокруг настолько жарко, что можно задохнуться. - Луи, – хрипло зову я. - Чего тебе? – отвечаешь таким же голосом, и я отчего-то смеюсь. - Придурок, - бросаю, отворачиваясь и прикрывая глаза. Спать хотелось безумно. Секс всегда был изнуряющим. Через пару секунд чувствую, как горячее тело прижимается сзади, а рука Луи ложится на мое бедро. - Пока ты будешь меня так трахать, Гарри, - говорит он глухо, - я буду кем угодно, - хмыкаю. Какой же ты странный, все-таки. Я уже почти проваливаюсь в сон, когда слышу тихое: - Педик.