Алый закат.

— Эта арена не для маленьких девочек. У Эммы голос звучит глухо, почти надломленно, но она успевает взять себя в руки. Смотрит в упор на подругу, пока та, с отчаянием в сирени глаз, говорит, говорит, говорит. Вивиан добрая и, к сожалению, справедливая. Её душит изнутри та гниль, которую воспитательницы ложечками дают им каждый день. Её свет противится, горит ярко. Она предлагает: — Давай сбежим, Эмма. Завывает, что уже не может дышать в этом месте. Плачет о жизни тех, кто умер и умирает. Эта маленькая Вивиан напоминает Эмме её, когда та только попала в это место. Поэтому рыжая лишь подходит к девочке, проводит по слегка волнистыми волосам. Обнимает крепко, заглушая своей одеждой рыдания подруги. Потому что сбежать отсюда невозможно. Новое наказание: девочка украла с кухни еду. Маленькая глупышка — дрожит, как брошенный родителями детеныш. Все смотрят внимательно, их первым делом учат молчать и даже лишний раз не дышать в этом месте. Вивиан, на другом конце построения, что-то успевает вскрикнуть, перед тем как прыгнуть перед монстром, защищая девочку. В её руках один маленький ножичек, стащенный на кухне. Длинные когти быстро, слишком быстро, оказываются вокруг тонкой шеи Вивиан, сжимают крепко. Да так сильно, что та быстро начинает задыхаться. Эмма дергается, даже не зная, что сможет сделать в этой ситуации, но не может оставить подругу. Вивиан, даже в её состоянии, успевает это заметить — отрицательно качает головой, пока её синие губы слабо шевелятся. У Эммы внутри обрывается та тонюсенькая ниточка. В этот день умирает две девочки. Воспитательницы негодуют, ученицы веселятся, пока Эмма, закусывая простынь, завывала от утраты. Это первые слезы с того момента, как появилась Вивиан. «Живи»