Сладко.

Больше всего в своей жизни Юнги не любил историю. Она оказалась для него слишком скучной еще в пятом классе, когда Мин еще учился в Тэгу. В его родном городе неинтересный урок «разбавляли» одноклассники своими шутками, которые кидали в скомканных бумажках прямо на стол мальчишки и издевательствами над старой учительницей, которую было немного жалко. Сейчас же, в новом классе, смешил лишь Чонгук, который стоял у доски и пытался пересказать даже не прочитанный параграф, что выходило очень плохо. Ему быстро ставят два и Чон садится за парту под тихие смешки девочек с предпоследней парты. Перед Юнги сидел идеально выбритый, тот же самый, пепельный затылок, от которого пахло фруктовым шампунем для волос, который хотелось вдохнуть. В пенале у Чимина лежал персиковый блеск, Мин приметил это еще на перемене и, прищурившись, даже смог разглядеть фирму, но это не оказалось важным. Вчерашнее окончание вечера показалось парню слишком странным. Он, конечно же, с самыми «добрыми» словечками выгнал Пака из своей квартиры, сказав, что на кафешки нет денег. Денег-то, правда не было и желания ходить по кафе с мужчинами тоже. А может он гей? Только вот кто: Юнги или Чимин? — Мин Юнги, — прямо над ухом слышится чуть писклявый голос старой учительницы и Юнги вздрагивает, поднимаясь с парты, на которой очень даже удобно лежал, — повтори мне, кто такая Афродита? В мыслях Мин уже отчаянно ударил себя по лбу за то, что не слушал учителя в первый же день истории и думал (почему-то) о владельце пепельного затылка, который прямо сейчас обернулся и с ухмылкой смотрел на Юнги, ожидая ответ. — Афродита — богиня красоты и любви, входившая в число двенадцати великих олимпийских богов, — через пару секунд отвечает юноша, внутри себя радуясь, что интересовался богами в детстве. — Можешь рассказать нам о ней? — уже менее злобно, с легкой улыбкой кивает женщина, разглядывая новенького. Юнги чувствует на своей шее чей-то взгляд, но смотрит лишь на преподавательницу. — Она была безжалостна к тем, кто отвергает её любовь и была способна заинтересовать каждого, кто был интересен ей, — Мин сглатывает. — Можно долго рассказывать мифы с нею, они очень интерес… Женщина прерывает парня, попросив присесть и продолжает свой разговор, поворачиваясь к ученикам. Юнги расслабленно садится обратно за парту и трогает шею, потому что только пару секунд назад было чувство, будто кто-то прожигал её взглядом. Где-то около воротника кожу жутко пекло и щипало, будто тушили сигареты о белоснежную плоть, оставляя небольшой красный ожог. Мин поворачивает голову вперёд, замечая, что Чимин как всегда сидит с идеально прямой спиной. Казалось, что он даже не поворачивался со своей слащавой улыбкой к Юнги и не смотрел на него так, словно это последнее, над чем он может посмеяться. Словно в его жизни больше не будет шуток и смешных моментов, в которых бывает еще и неловко.

***

В столовой, куда медленным шагом направлялись парни, было много возни. Юнги еще в дверном проёме приметил, что слишком шумно, а Намджун кивнул, лишь подтвердив слова друга. Чонгук стоял где-то в стороне, увлечённый милым парнем из старших классов с улыбкой в виде сердечка, которая показалась Мину слишком слащавой и противной. — Кто это? — кивает парень на блондина, который продолжал слащаво лыбится Чону. — Тэхён, лучший друг Чимина и тот еще альфа-самец в школе, — усмехается Намджун, поправляя на переносице квадратные очки с чёрной оправой. Он кладёт на поднос подсохший кекс с изюмом и небольшую тарелку с овощным салатом, заправленным сметаной. — Чонгук давно на него запал, мы же говорили тебе. Юнги морщится, пытаясь вспомнить, когда такое было, после чего вспоминает расплывчатый момент из старой квартирки Джуна: он тогда выпил много пива и совершенно не обращал внимания на слова друзей, будто был в своём измерении. А может именно там он и был, этого темноволосый уже не помнит, так как в организме было слишком много алкоголя. — Точно, вспомнил, — врёт Мин, потому что разговор казался слишком скучным и натянутым. Парень взглядом пробегается по еде, выставленной на прилавке столовой и вздыхает, ибо выглядело очень не съедобно и казалось старым, а есть всё еще хотелось. Желудок предательски проурчал, пока они вместе с Кимом направлялись к столику. Намджун усмехнулся, кивнув на свой чёрствый кекс, но Юнги лишь отказался. Лучше он переварит свой желудок пару раз, чем съест что-то с изюмом, еще и такое подпорченное временем. Не успев дойти до столика, Джун роняет поднос, как только поворачивается к Мину и громко сглатывает слюну, удивленно смотря ему прямо за спину. — Руки уже совсем ничего не держат? — вскидывает бровь Юнги и краем глаза видит не менее ошарашенного Чонгука, а около уха чувствуется горячее дыхание. Столовая впервые за долгое время затихла, обратив всё внимание на парня, который тем временем стоял и ничего не понимал. Все люди обернулись или повернулись вовсе, осматривая Мина с ног до головы и в их глазах читалось: «почему он?». Юнги тоже не понимал, почему на него все так смотрят и что он такого сделал. — Мы договаривались встретиться в кафешке… или ты забыл? — шёпот еле слышный, с лёгкой хрипотцой и от этого резкого голоса мурашки прошлись по телу, а сам темноволосый напрягся, ощутив затылком ухмылку пепельноволосого, стоящего сзади. — Я не обещал, что приду, — сквозь легкий страх отвечает Юнги, пытаясь всеми силами успокоить сердце, которое билось, казалось, 400 раз в секунду. — А должен был, — рука Чимина нагло и властно ложится на талию Мина, пока по столовой проходится еле слышный гул, а некоторые девушки недовольно урчат, представляя себя на месте Юнги. — Я ждал тебя с самого начала большой перемены, заказал нам вкусной еды и думал, что ты придёшь хотя бы извиниться. В голосе Пака звучали нотки издёвки, он говорил с лёгкой ухмылкой и не сводил глаз с белоснежно-чистой кожи парня, похожей на свежий, только выпавший снег. Юнги для себя отметил, что пахло от Чимина свежестью и какими-то цветами, которые стали на эти пару минут для него самыми любимыми. Этот пепельноволосый располагал к себе всячески, как только можно. Он выглядел самым эгоистичным, самым ужасным в мире человеком, но при этом к нему тянуло, будто магнитом. Мин напрягся и растянул губы в ухмылке, поворачиваясь к Паку лицом. — Ну, тогда пойдём?