Apples

— Стайлз, — беспечно окликает Скотт, врываясь в комнату своего друга. — Привет, ты… — Я окружён одними сумасшедшими, и всё из-за тебя! — приветствует его Стайлз. — Что? — говорит Скотт. — Серьёзно, моя жизнь вращается вокруг оборотней. Как будто я внезапно стал Джайлзом, — говорит Стайлз, едва ли замечая начавшее формироваться выражение замешательства на лице Скотта. — И я понимаю это, всё это, я смирился с этим и двигаюсь дальше. Но единственное, чего я не могу понять — почему они постоянно едят яблоки? — Что? — снова спрашивает Скотт. — Они продолжают есть яблоки, пытаясь внушить страх — сначала Джексон, потом Эрика. Я имею в виду, что вообще происходит? Неужели, просмотр диснеевской «Белоснежки» во втором классе оказался настолько болезненным? Потому что яблоки не пугают, большинство людей едят яблоки, это даже не вызывает ни капли беспокойства — как будто все кругом пробуются на роль в социальной рекламе — «Ешь по пять фруктов в день!» — Эм, — произносит Скотт. — Ну а Дерек? Что не так с Дереком-чертовым-Хейлом, а? Можно подумать, что он скорее Джейкоб, нежели Эдвард Каллен, но что значат все эти преследующие залезания в окна, жуткие подкрадывания и бледность лица, сравнений с которыми несколько трудно избегать? — Ста… — И эта вина! Он практически источает душераздирающую вину, он словно черная дыра, всасывающая душевные страдания и скорбь. Я даже не думаю, что он физически ещё способен улыбаться, такое чувство, будто мышцы его лица парализованы… — …Стайлз. — Ещё повезло, что он симпатичный, иначе было бы больше людей, жалующихся на его подозрительные крадущиеся прогулки по городу. Это выглядит так, словно он возвёл всё это в ранг искусства, ему следует написать об этом книгу. «Искусство Оставаться Незамеченным». Возможно, её даже кто-то купит, раз уж девчонки смогли откопать «Сумерки». А ещё мне нужно перестать ссылаться на «Сумерки», потому что это намекает на то, словно бы я их читал. Скотт хватает Стайлза и встряхивает его. — Стайлз! О, Боже, хватит болтать. Сколько Аддеролла ты принял? — «Сумерки»! — отвечает Стайлз, широко распахивая глаза. — Я думал, ты собирался завязать с «Сумерками»? — осторожно интересуется Скотт. — Нет-нет, я завязал, но яблоко на обложке — может, дело в нём? — бормочет Стайлз себе под нос. — «Сумерки» превратили яблоки во зло? Или, по крайней мере, во что-то загадочное? Ведь по какой ещё причине на обложке находиться яблоку, если только это не библейская отсылка, но если мыслить здраво, маловероятно, что Майерс — это Шекспир, и, кажется, в книге не было никакой чёткой линии повествования, кроме очевидной потери невинности при обращении. Его глаза снова расширяются, и он выворачивается из хватки Скотта. — Подожди-ка, значит, дело в Библии? Эдемский сад, Древо Знаний, использование Знаний для запугивания… в этом есть смысл, но не думаю, что Джексон способен на такой тонкий намёк. Тогда бы значило, что он есть змий. — Ящерица, — услужливо подсказывает Скотт. Стайлз в недоумении замолкает, глядя на него. — Что? Нет, я имел в виду — какая разница, он же всё равно пресмыкающееся. — Почему тебя снова волнуют эти яблоки? — спрашивает Скотт. — Дерек ел яблоко на обед, — признаётся Стайлз. — И делал это в крайне угрожающей манере. Это странно. Скотт смотрит на него с состраданием. — Тебе нужно чаще бывать на свежем воздухе. Стайлз утыкается лицом в свой стол. — Знаю. Поверь мне, я знаю.