The Shadow's Embrence

Ближайшей фигурой к Дэмиену всегда был его дедушка. Пожилой Аль Гул был холодным, далёким, строгим. Иногда был добр к свой семье, но не до такой степени, чтобы проявить слабость. Дэмиен помнит истории, которые мать рассказывала ему о его дедушке. Она рассказывала о своих тренировках с отцом. Он был неуловим. Иногда они тренировались до самой смерти, затем он бросал её в яму Лазаря, и она кричала в агонии, когда её жизнь возвращалась к ней. Она была заколота мечами, а однажды он даже сбросил её со скалы. Слушание её историй только делало его благородным, его дедушка обучался с ним очень мало. Он был рад, что его мать, хоть неоспорима жестока, была ответственна за его становление как убийцы. Дэмиен ничего не знал, что было за пределами его семьи. Конечно, были времена, когда ему разрешалось сопровождать свою мать во время охоты, но это был единственный контакт, который он получил с внешним миром. Он знал только обычаи, которые соблюдали люди из книг, хранившиеся в библиотеке Аль Гула. Сам текст устарел, но он всё ещё читал их. Книги стали для него спасеньем. Именно из книг он научился рисовать, говорить на трёх разных языках (включая язык теней), решать безупречно математику и расширять свои творческие способности. Многие из книг, которые он читал, красочно описывали природу., но не влияние книг дало ему эту связь с природой вокруг него. Это было то, что он имел с детства. Гул в деревьях, траве, почве. во всём. Её мать никогда не комментировала его естественную близость с животными. Во время медитации животные сползались к нему и смотрели на него любопытными глазами. Некоторые даже подходили как можно ближе, лежали рядом. иногда он понимал, чего они хотели. Иногда он чувствовал боль. когда тени проникали и отталкивали их. Его тени одержали победу над чем-то. что могло быть намёком на силы из другой родословной. Они были постоянными в его жизни. Тем не менее, теперь, когда он желает, чтоб они были на его стороне сильным желанием, он не может чувствовать их. Даже его собственная тень не мешает. Должно быть из-за этой проклятой комнаты, уверен Дэмиен, потому что она пропитана волнами магии. Дэмиен понимает, что он не может сбежать. Но это нормально, потому что знает, что его мать придёт за ним. Он просто не знает когда. Слуга его отца сопровождает его в ванную, приносит ему еду и воду. Дэмиен попросил у слуги бумаги, но пожилой мужчина отказал. Что-то о написании глифов и тому подобное, что-то, с чем Дэмиен не был знаком, но понимал, о чём говорится. Альфред, однако, позволяет Дэмиену читать. Ему дают новую книгу каждый день, так он быстро их читает. Он впитывает всю информации, которая ему дана, просто чтобы получить какое-то преимущество перед похитителем. Альфред не так неприятен, как его предполагаемый отец. (Как он мог не быть уверен, что он не просто какой-то бредовый человек, которого его мать представила его как отца? Может быть, это всё было проверкой. Может быть.) Альфред тоже не человек. Дэмиен может чувствовать это по тому, как он себя ведёт. Древний. Это то, что он есть. Что-то, о чём Дэмиен не знает. Всё больше тайн зарождается в этом странном месте. Несмотря на это, Дэмиен ценит компанию, даже если он относился к дворецкому с грубым неуважением. кто знал, что он будет так хорош в шахматах? Он ждал свою мать в течение двух недель, едва видя отца, который утверждал, что научит его традициям своего народа. Дэмиен может только предполагать. что он был забыт. Слуга–единственное, что мешает сойти с ума, но это было преувеличением. Дэмиен никогда не сойдёт с ума. Его научили этого не сделать. Он был обучен выживать в самых неблагоприятных условиях. Когда его отец наконец появляется, Дэмиен заставляет себя сдерживаться, демонстрируя агрессивное поведение. Он знал конечный результат. Если бы Дэмиен взял в руки меч, всё сложилось бы иначе. он был искусен в владении меча намного больше, чем в искусстве рукопашного боя. Если бы у него был только меч… Его отец внимательно следит за ним, пристально. Дэмиен хмурится. Его отец садится на стул, стоявший напротив кровати Дэмиена. — Прости меня. Я был занят, — это первое, что он говорит. Его отец оценивает его реакцию и продолжает, когда Дэмиен не выражает никакого иного выражения, кроме хмурого взгляда. — Не сердись так. Я бы пришёл рано ли поздно. Дэмиен мог ждать веками. Для него это не имело значения. Он ненавидел бы этого человека до самого основания. — Твоя мать, твой дедушка. Они оба ходячие тени. Когда я познакомился с твоей матерью, я был в неведении. Ходячие тени были мне неизвестны. И всё же я по глупости влюбился в неё, прежде чем понял последствия. Дэмиен не хочет слушать неудачную историю любви. Он не хочет быть здесь вообще. —Но мы? Мы существа, которые восходят к началу создания этого мира. Мы эльфы. Эльфы. Маленькие существа, которые танцевали в лесах, играли на своих флейтах и злобно насвистывали. Они были родственниками фей, которые были злобными. Ни в коем случае они не были совместимы с тенями. Эльфы, несмотря на свою коварную натуру, резко отличались от ходячих теней. Они были лёгкими. — Многое было неверно истолковано в связи с ростом цивилизации. На самом деле мы не такие, как гномы. Единственный показатель того, что мы отличаемся–это наши уши. Определяющий знак нашего народа. Дэмиен холодеет. Нет. Он не хочет принадлежать к этой расе, он не желает этого. Почему так должно быть? — Наша раса когда-то была большой и сильной. Теперь нас только двое, с тех пор, как умерли мои родители. Сердце Дэмиена заставляет его чувствовать отвращение. Это означает, что он потомок почти вымершего вида. — Но я всё ещё следую нашим традициям. Если эльф должен предоставить наследника, он по всем правам передаст ему все знания. Я — лидер нашего народа. Ты станешь следующим. Наши законы закодированы магией. Мы не можем бороться с ним. Мы становимся не только лидерами нашего народа, но и советниками простого народа. Дэмиен не заботился о «простом народе», как красноречиво выразился его отец. — Те, кто знает о нас, приходят к нам за знаниями, защитой и мудростью. Именно эту роль мы играем.

Это не та роль, которую я играю.

— Твоё существование само по себе является аномалией. Если бы не я, ты был бы отвергнут за плохую кровь, — глаза его отца смягчаются при этом. — Но я не из тех. кто отказывается от тех, которые принадлежат мне.

Я не принадлежу тебе.

Его отец встаёт и вытирает несуществующую грязь со штанов. — Я пойду. Если понадоблюсь, поговори с Альфредом. Его отец, словно всезнающий, улыбается Дэмиену. Это не утешительно. Дэмиен может только смотреть на него, его глаза сверкают в тёмной пропасти. — Будь здоров.