Между нами искры

•••••

После выписки из больницы Мин практически не вылезал из свой студии. Он упорно старался придумать новый трек, хит, даже что-то похожее на балладу, но все сводилось к одному — к Чон Хосоку. А за эти дни он стал ему не безразличен. Не в плане романтических чувств, конечно, а из-за проклятого взрыва. Его упорно мучает этот вопрос, и Юнги просто не способен выкинуть случившееся из головы. Только как и когда сможет выпасть возможность встретиться? Они совсем в разных сферах этой жизни. Да Юнги и не знает его вовсе. — Ох, ну это же как надо было вляпаться, чтобы потом хер забыть?.. — печально проговорил Юнги, разглядывая черный потолок студии. На мониторе его компьютера не было открыто ни одно окно, но через секунду появился значок уведомления. Придя обратно в сидячее положение, Юнги со скучающим видом открыл сообщение и стал читать. Шинхи: — Хей, Юнги, ты как? Я по новостям видел, что ты попал в некую передрягу. Юнги: — Да ничего, я как бы в полном порядке. Там незначительные ушибы и небольшое сотрясение. Шинхи: —О, я рад,что ты в порядке. Тогда в честь этого, может ты приедешь в мой клуб в качестве специального гостя? Отличная мысль, если призадуматься. Юнги это сейчас не помешает. Мин так долго не появлялся на публике, это как раз поможет напомнить поклонникам о себе и показать, что всё в порядке и их кумир ещё живой. Определенно стоит, он так давно уже не чувствовал этой атмосферы адреналина, удовлетворенности и безбашенного веселья. Юнги: — Сегодня вечером что ли? Шинхи: — Да. Так ты приедешь? Юнги: — Я не против. Мне как раз нужно проветриться и чего-нибудь выпить. Я скоро сдохну здесь от этого кофе. Шинхи: — Хорошо, значит, ждём тебя.

•••••

Для Юнги клуб всегда является чем-то сокровенным. В подобных местах он проводил всю свою юность. Именно c них и началась "эта великая" история — его нынешняя жизнь медийной звезды. Они дали ему все, но не сразу. Мин выступал много в подпольных клубах, в каких-то мелких заведениях, раз в крупном. Не всегда песни были совершены, он видел тогда утомленные выражения на лицах слушателей. Юнги оттачивал свое мастерство, брал пример у более опытных рэперов-андеграундов, но никогда не хотел быть чей-то копией. Не хотел терять свою индивидуальность, свой огонек. Единственной целью Мин видел возможность научиться правильно преподносить собственные мысли. Тогда его поймут как личность, примут как что-то стоящее этого мире. Вскоре Юнги заметил Шинхи. Он предложил после одного их выступлений попробовать выступить у него. Шинхи расслабленно пил чай и смотрел серьёзно. Юнги согласился. И, как оказалось позже, правильно сделал. Люди хлопали и свистели так громко, что парень почти оглох от этого шума и переполняющей его эйфории. Если бы не Шинхи, думает Мин, то, вполне возможно, вся Корея никогда не узнала бы о таком ярком и в тоже время правдивом рэпере. К слову, именно это является причиной, по которой Юнги ненавидит половина шоу-бизнеса. Где бы он не появлялся, с ним никто не разговаривал. Свое почтение, со скрытым отвращением и брезгливостью, сливки общества проявляют только перед камерами. Им же не нужны скандалы. Кто их любит? Правильно — никто, как и ворон в павлиньих перьях. В этом обществе Юнги считался, можно сказать, выскочкой, ошибкой программы в идеально выстроенной системе. Знаменитости, такие же как и он, которым не угодна правда этой странной жизни. Все поют о чем-то красивом: «прекрасные» девушки, деньги, собственный успех, благополучие. Самая заезженная тема этих штампованных "хитов" — возможность поиметь чуть ли не половину населения этой маленькой густонаселённой планеты. А Юнги другой. Белая ворона, которая не пытается походить на своих коллег. Это особенность не мешает ему жизнь, но иногда её отголоски появляются и оставляют свой опечаток на его душе. Трудно находить компромиссы, темы для разговоров, да и в целом быть в компании. Его это делает не особо разговорчивым, более скрытным и закрытым для других. Но подобные особенности умело прячутся перед фанатами. Правило простое, но только так можно сохранить себя в этом жестоком «отборе». — Юнги, мы с тобой долго не виделись. Твой уход я все равно не забуду. Сам-то помнишь? — С усмешкой на губах спрашивает Шинхи, сидя на длинном диване. В комнате, где они сейчас находятся, не бывает обычных посетителей. Она подготовлена для тех, кто готов заплатить хорошие деньги, или, попросту говоря, VIP-комната. Но хозяину можно все. Поэтому они здесь, мирно попивают свои напитки и наблюдают за молодежью через огромное окно. — Если бы я не ушел, то гнил бы здесь, — недолго думая ответил Мин и чуть пожал плечами. В ответ ему приходят лишь приподнята бровь и кашель из-за ликера вперемешку с хриплым смехом. — Подлец мелкий! Вы посмотрите на него! Я его вытащил в свет, а он мне такое говорит. Никакого уважения у тебя нет, Мин Юнги, — парень приподнимает уголки губ, слыша это уже далеко не в первый раз. Да, его вытащили в свет, и за это Юнги благодарен Шинхи. — Настрой хоть какой? — Да пока лучше не куда, — саркастически отвечает ему Юнги, смотря в стекло и ногтем слегка царапая стенки стакана. Они переливаются всеми цветами радуги, попадая бликами прямо в глаза, и это раздражает Мина своей рябью. — Это место сильно изменилось с твоего последнего визита? — последовал следующий вопрос от мужчины, который видел заинтересованность Мина в танцующих за стеклом. Как будто высматривает что-то, только ему одному ему известно. — Нет, это место такое же какое и было, — не отводя своего взгляда от бушующей толпы, говорит ему монотонно Юнги. Как и упоминалось ранее, для Юнги клуб является сокровенным. Но он всегда осознавал, что клуб — это ларец разврата. По скромному мнению Юнги, клуб намного развратнее и превосходит бордели во многих аспектах. Здесь твоя душа раскрывается по максимуму из-за огромной дозы алкоголя. Твое тело извивается в бешеном темпе, не чувствуя никакой скованности. Твой разум говорит «Да!» всем и кому попало, затуманенное желанием запретного в обычное время. Не это ли похоть во всей ее красе? Все так, и Юнги окунался в это множество раз, но не подавался под это влияние. Он не был участником этой суматохи, лишь зрителем, которому нравилось зрелище, но не более. Свет от прожекторов падает на каждый предмет и человека, что попадет в световое поле, освещая специфическим ярким сиянием. Только все настолько активно двигаются, что разглядеть по отдельности каждого физически невозможно. В толпу можно и не смотреть, не поймёшь ничего. Глаза Юнги зацепляются за барную стойку. Вот там, в самом дальнем угле, сидит молодой парнишка и пытается флиртовать с девушкой, да только его попытки не венчаются даже мизерным успехом. За этим пикап-мастером идёт целая компания друзей, вид которых буквально кричит о неплохом заработке. Вне всяких сомнений — это дети богатых родителей-кошельков. Классическая современная молодежь, любящие тратить их деньги, а об учебе и не думать. Хотя, если подумать, именно они и являются постоянными посетителями подобных заведений. Как же интересно наблюдать за кем-то. Взглянул и уже можешь рассказать о человеке. Юнги приступил к следующим. Это была пара парней. Парень со светлыми, практически белыми, волосами что-то активно рассказывал, кусая пухлые губы и активно размахивая руками. Он почти перевернул бокал с напитком рядом сидящей дамы, из-за чего ему пришлось прерваться и минут пять извиняться за свою оплошность. Его друг медленно зарывался тонкими пальцами в волосы и скучающе наблюдал за всем этим театром. Луч от прожектора на секунду осветил его правильные черты лица... Стоп. Юнги резко подскочил к окну и плотно прижался к нему лбом и носом, чтобы лучше разглядеть парня. Он следил за его ленными движениями, пока рыжеволосый, видимо почувствовав на себе взгляд, не обернулся. Это он. Нет ошибки. Эти волосы, слегка загорелая и вне всяких сомнений тёплая кожа. Тёмные из-за малого освещения в клубе глаза, которые смотрели на рэпера сначала неловко, а потом с ужасом. Сейчас он бесконечно замучен, но это не мешает его узнать. Вот он шанс. — Ты чего? — беспокойно спросил Шинхи, не ожидая такой молниеносной выходки от ленивого юнца. Ему иногда пальцем пошевелить лень, а тут словно испуганная лань вскочил. — Мне нужно отойти, — быстро бросает Юнги и пулей подрывается к выходу, даже не обернувшись. — Куда ты?! Скоро твой черед! — Я успею, — наспех кричит он, скрываясь за дверью.

•••••

— Ну, Хосок-и! Как меня тебя развеселить?— ныл около Чона Чимин и дёргал его за рукава длинной рубашки, чтоб хоть как-то обратить на себе внимание. Но все весёлые рассказы, случаи, рожицы и анекдоты не дали нужного результата — друг так и не улыбнулся ни разу за этот вечер. — Я не знаю, Чимин, — безэмоционально ответил Хосок, крутя новый наполненный бокал с ромом и перечёркивает все попытки Пака на дальнейшие действия. Чон и сам не знает, что с ним. Он просто тупо сидит, заливает в себя ром, смотрит в одну точку. Весёлый вечер медленно перетекал в пустой звук. Хосоку сейчас не до веселья. Как бы Чимин не успокаивал его и не списывал на короткое замыкание на той презентации, Чона это задело сильно. Не только физически, но и эмоционально. Его мысли были постоянно пропитаны этим случаем. Что он сделал? А что бы он смог сделать, если рядом не был быстро реагирующего друга? Кто бы вытащил его тушку из-под обломков, прежде чем это сделали сами спасатели? Они бы забрали его в больницу, только возможности на нормальное обследование не было. Было бы множество вопросов. А что он мог сказать? Наверно, ни разу не поднял бы стыдливого взгляда и нервно сплетал свои пальцы в сложные косички. А что с тем парнем? Тоже без ответа. Он пострадал серьезнее, Хосок видел по новостям об одном единственном пострадавшем и сразу понял, о ком речь. Мин Юнги. Рэпер Шуга. Такая серьезная шишка в музыкальной индустрии, ни в какое сравнение с Хосоком. Всего лишь танцор. Он много раз ставил танцы под его песни, и лирика ему сильно нравилась не только своей откровенностью, но и правдоподобностью. Как бы глупо не звучало, но Хосок никогда не видел Юнги на каких-то мероприятиях, будь то интервью или обложки глянцевых журналов. Тогда был его первый раз, первая личная встреча. Хосоку казалось, что перед ним начали скакать искры, когда он мельком заметил Юнги. Невысокий стройный, в светлом приталенном костюме. Тогда казалось, что он часть цветочной инсталляции. Бледные ланиты, покрытые легким румянцем, напоминали бутоны лилий. Парень скучающе осматривал толпу, не задерживая взгляд ни на ком. Он озадаченно смотрел только на выбор закусок и алкоголя. Аккуратные тонкие пальцы путались в длинных вьющихся волосах. Юнги устало прикрывал свои лисьи, буквально кукольные, глаза. И, Хосок может поклясться, его взгляд отпечатался на сетчатке его глаз, остался в подсознании и уже никогда не исчезнет. Чон никому не признается, что в тот момент Юнги казался слишком красивым, слишком запредельным. — Но как же стыдно! — Прошептал себе под нос Хосок и громких шлепком закрыл свое лицо ладонями, сдерживаясь от завываний на весь клуб. — Хосок, ты в порядке? — Чимин всё не мог сообразить, как облегчить страдания друга. У самого кателок уже почти не варит, но Солнышко нельзя бросать. — Подожди меня здесь, Хосок. Я скоро приду, — попросил Чимин и отлучился на внезапный звонок. А Хосок не слышал. Да и с этого места он не двинется, пока заведение на закроется на заслуженные часы отдыха. Рыжий настолько был опустошен. Но на фоне всего этого самокопания ему чудилось, что кто-то неприрывно прожигает его спину внимательным взором. Было не по себе и даже как-то страшно шелохнуться. Шевельнись — расстрела не миновать. Любопытство смешалось с страхом, и он не выдержал — Чон обернулся. Как и ожидалось, никто в зале не смотрел в его сторону. Стоило поднять свою голову чуть выше, где все было огорожено тёмным стеклом, именно там мелькнула тень, что следила за Хосоком. — Да ну, бред какой-то, Хо. Наверняка это был просто отблеск от проектора, или ты перепил уже, — рассуждал рыжеволосый, потихоньку распластываясь по всей барной стойке. Перед глазами всё плывет, а люди кажутся лишенными лиц цветными пятнами… — Бармен, ещё мне ром, пожалуйста.

•••••

Юнги выскочил прямо в самую толпу и как-то сразу потерялся. За стеклом музыка не была настолько громкая. Прямо сейчас бит бьёт его по ушам. Толпа танцевала прям перед его носом и даже и не думала пропускать Мина к заветному рыжему пятну. Подойдя к барной стойке, Мин нашёл еле живого паренька. Тот игрался со своим уже пустым стаканом и даже, по ходу дела, не хотел оборачиваться на шаги позади. Юнги поднес свою руку к плечу Хосока и хотел прикоснуться, но опять эти искры. Искры. Блять. Неужели все так и есть? Но и оставить он все так не может. Было бы у него что-то… Точно! Юнги быстро забежал в мужской туалет, но там никакого не оказалось. Зато к стенке была прислонена старая швабра. Рядом у раковин стояла тележка с классическим содержимым клининга: моющие средства, тряпки, пакеты, перчатки… Перчатки! Надев на свою руку резину, Юнги услышал, как что-то тяжёлое упало на пол, а на его штаны попала какая-то жидкость. Повернувшись, Юнги увидел девушку в форме. Хотелось что-то сказать в оправдание, но ничего, кроме глуповатой(рэпер уверен в этом) улыбки, не вышло. Уборщица стояла в дверном проеме с раскрытыми в изумлении глазами и открытым ртом. Ведро, что некогда было заполнено водой, раскололось и валялось на кафеле. — Извините, я у вас возьму перчатку?— выдавил из себя кое-как Юнги и попятился назад, видя, как женщина взяла в руки половую тряпку. — Что? Что вы делаете?! — Я попал… — Что ты там сказал, воришка?!— прокричала она и накинулась на Мина. После долгой борьбы, которая была не на жизнь, а на смерть, Юнги вылетел из туалета под женские крики «Никогда не думала, что у меня перчатки красть будут! Бесстыжий!» и скрылся в толпе с одной перчаткой на руке. Трофей, достойный той битвы. Восстанавливая дыхание, Юнги посмотрел в сторону бара. Но Хосока там уже не было. Волнение охватило тело Мина. Поворачивая головой в разные стороны, он заметил его уже в другом месте. Чон смотрел на него, стоя в центре танцпола. Хосок указал ладонью на Юнги, а после на себя. Самое откровенное приглашение на танец, если верить памяти рэпера. Не понятно, чем руководствовался Юнги, но он шел на этот зов и уже через секунды стоял около Хосока. Они ничего не говорили друг другу, лишь двигались в ритм музыке из колонок. Юнги смотрел на все движения Хосока и думал, как собрать мысли в нужное предложение. Ни язык, ни сознание не хотели слушаться хозяина. — Хосок, я…— попытался начать Юнги, но был прерван. — Мин Юнги, Вы что-то хотите? — словно не слушая его, спрашивает Хосок продолжая танец. — Послушай... — Хм, красивый хитрец, а известно ли тебе, что именно ты заставляешь меня стыдиться? — Теперь Хосок поднял свою голову. Еще более темные в сумраке зала глаза пьяно блестели. Хосок не отрывал своего взгляда. Юнги молчал и пытался мыслить здраво. Один. А он красив. Разноцветные лучи света отражались на точеном лице Хосока. Темные глаза смотрят уверенно и завораживают Юнги своей глубиной, цепляя и погружая все глубже. Лучи касаются аккуратного прямого носика, путаются в лохматых медных волосах и освечивают приоткрытые розовые губы, слабо блестящие от рома. Два. — Как так вышло? — Интимным полушепотом говорит Чон застывшему Юнги, шатаясь от выпитого крепкого напитка. Глаза тяжело закрываются, а ноги медленно подкашиваются. Три. Юнги видит, что парень сейчас упадет, поэтому подхватывает того за талию. Все же у Хосока не остаётся сил, поэтому он прильнул к Мину, как к спасательному плоту, положив голову тому на плечо. «Черт!» — промелькнуло в сознании рэпера, когда он понял, что натворил. Только осознание не спасло. Взрыв произошел снова. Люди в панике бегали по всему залу, половина даже лежала или сидела на полу, страх сковывал. Все было верх дном и хрен где. Горелым воняло во всем клубе, а дым, появившись после яркого взрыва, поднялся на вверх и заставил включиться датчики пожарной сигнализации. Вода полилась с потолка, орошая на Юнги и Хосока. Парни лежали в обломках мебели и стекла, их разум и тела медленно приходили в себя. Да, все так и есть.

Они не могут прикоснуться друг к другу.