Между нами искры

•••

В гостинице пахнет ароматным чаем с лимоном, а в довесок за ним разносится уже терпкий горький кофе. А Юнги уже устал. Устал от этого браслета на его ноге. Когда его надели все было хорошо, ему объяснили, что с ним нужно делать и, что от него возможно ожидать, но ему не рассказали одну главную вещь — как с этой шуткой жить последующий месяц. И вот тут и начилась настоящая веселуха: его невозможно нормально скрыть, если лишь старомодными брюками; он мешает в рутинных делах, например, элементарно там помыться; а еще спать с ним — так это отдельный разговор и т.д. Да и статейки все-таки вышли, ток странно, что они оказались какими-то щедящими и не пестрыми, но это не уменьшает громкость скандала. Интересно, а как его товарищ по несчастью выживает? И вот сейчас, сидя с Намджуном в его гостиной по разным углам, они молчат, перекидываясь изредка секундными взглядами. Тишина, да и только. А о чем было говорить? Намджун лишь мог выслушивать о тяжелой участии Юнги и в некоторых местах поддакивать для сонного Мина, что еще и не проснулся во все. Часы уже бьют два часа дня, и тут на диване слышится копашение. — Знаешь, у меня к тебе есть заманчивое предложение, — неожиданно прервал всю эту глухую тишину Намджун. Юнги слегка поерзал на жёсткой сидушке стула, не спеша отнес от своих губ горячий чай и заинтересованно посмотрел на друга. — Какое же? — Ты помнишь ты песню, которую я совсем недавно набросал в черновике? Юнги немного пришлось пошевелить своими мозгами, чтобы в тайном уголочке найти именно нужный отрывок. Ах, точно, Намджун тогда и правда написал за пятнадцать минут в своем любимом блокнотике какой-то быстрый текст. Он вроде бы незаконченный даже был, что уж говорить о его непонятности из-за причудливого почерка рэппера, но Юнги она очень понравилась и он уже грезил услышать ее. Юнги кивнул в ответ, и Намджун сразу же по-хозяйски устроился на диване, перебросив одну ногу на другую. —Так вот, я хочу ее доработать и представить в свет где-то в начале марта, — радостно проговорил Ким и откинул свою голову. Юнги сразу же оживился, и незаметно для себя сжал покрепче горячую кружку. — О, это круто! Она и вправду получится очень хорошей, — как-то мечтательно сказал Юнги, подперев одной рукой подбородок. Но что-то здесь он договаривает. — И как я догадываюсь, ты мне об этом не зря говоришь. — Бинго! — щёлкнул в тот же момент пальцами Джун, — я хочу сделать с тобой коллаб, но ты поможешь мне с ней. Всё-таки я вижу, как она тебя заинтересовала. Юнги лишь опять согласно угукнул. Только похоже Ким на этом все не закончил, по сколько он быстро оказался около у Юнги и серьезно на него глянул. — Но я хочу вернуться на сцену с очень живым номером, и, думаю, посотрудничать с одной компанией, — сказал нетерпеливо Намджун, так, чтобы темноволосый смог все тщательно понять. И тут Юнги помедлил что-то отвечать, над этим чуть-чуть подольше надо подумать, но потом все же спросил: — А у тебя есть какая-то на примете? — Да, есть, — немного покопавшись в кармане джинс, он вытянул телефон и несколько раз постучав по экрану, Ким протянул его Юнги. Пока Мин изучал и смотрел новую информацию, Джун продолжил. — Я много наслышан о их танцорах, они считаются одними из самых востребованных в Корее. Поэтому, чтобы захватить их внимание нужно приложить много усилий. Юнги вообще идея о танцорах понравилась. Всё-таки в их выступлениях иногда участвуют другие люди, но чтобы так явно, нет. Разнообразие всегда хочет, стоять на одном месте тупо, да и по оценкам и выступлениям он видит, что идея будет удачная. А, если и их подключить, то прям шик. Отдав назад намджунов телефон, Мин достал свой и открыл заметки. — Когда собираешься идти? — Я договорился на завтра, к часам двум, — немного подумав ответил на это Намджун и отпил свой кофе, — пойдешь со мной? — Да, пойду, мне же тоже нужно посмотреть, — Юнги кратко напечатал для себя, потому что ну наверняка так забудет, отложил телефон с чистой душой в сторону и взял снова в руки кружку. Чай все также медленно остывал в холодных руках Юнги.

•••••

— Хосок, мне кажется, или ты здесь в лужицу собрался превратиться? — спросил его Чимин, попутно выжимая из майки пот и морщась от противного запаха. Хосок же лежал на полу и рвано дышал, пытаясь прийти в себя. Они сейчас отработавших такую хореографию, что любой новичок уже свалился бы после тридцати минут. Танец энергичен, как в принципе и все другие его хореографии, но этот требовал особого оттачивания, он для важного мероприятия, который пройдет за границей. Музыка все ещё продолжала играть из колонок, отбиваясь в ушах рыжеволосого и не позволяя раслышать хорошенько вопрос Чимина. Он видел, что тот спросил его. — Что, Чимин? Тяжко вздохнув, младший подошёл к маленькому столику, что стоял в уголочком студии и, взяв пульт, отключил музыку. Посмотрев ещё раз на Хосока, Чимин не торопливо подошёл к нему и сел к нему поближе. — Эх ты, трудяга, — грустно протянул Пак, зарываясь своими пальцами в медные волосы Хосока, принося тому не сказанное удовольствие. — Сильно мешается? — кивнул в сторону ноги Чимин, и Хосок даже приподнял голову, чтобы посмотреть на этот злосчастный металлический браслет на своей лодышке, а потом обратно упасть в приобморочное состояние. — Не особо, но я боюсь, она может выйти из строя. А если так случится, ко мне будет много вопросов, — высказался на счёт этого Чон и глубоко вздохнул. Как бы там не было, но браслет ему мешает. Очень. Он сдавливает его своей холодностью кожу, пространство, душу, действия. Это очень его сбивает, а если ещё упадешь на ту ногу, где находится этот браслет, так вообще больно будет. Хосок никогда не думал, что будет носить что-то подобное, но судьба решила почему-то распорядится по-другому. Блаженно прикрыв глаза, Хосок верно проваливается в темноту. Голова ещё кружится, тело иногда судорожно вздрагивает, а дыхания так и не восстановилось до конца. Перед глазами всплывает образ Юнги, и Хосок окончательно теряется в себе. Как бы он не хотел выбросить из своей бедной головушки этот темный силуэт рэппера — не получалось. Он понимает, что запомнил его до мелочей еще тогда в клубе, хоть и находился он не в сильном трезвом состоянии. Эти каштановые волны, эта непростительная бледность парня, о эти тонкие пальцы, что так крепко сжимали край черной куртки... — О чем думаешь? О Юнги? — голос Чимина вывел Хосока из его мыслей и теперь он видел наглую улыбку на лице младшего. — Н-нет! С чего это ты взял? — воскликнул весь красный Хосок, отворачиваясь от Чимина, чтобы тот не видел его щек, которые сейчас не от танца горят. — У тебя на лице все написано. Хотя, признаюсь, а он симпатичнее в живую, чем на фотках в интернете, — насмешливо ответил Пак, а в конце сделал такую долгую паузу, словно что-то там себе представляя. Но увидев, как стремительно поднимаются на вверх домиком бро́ви Хосока, добавил, — я слушал некоторые его композиции тоже. На Чона накатило странное и неприятное липкое ощущения. Он не думал, что это такое, но осознавал, что все это уходит своими корнями в те недавние дни. — Ох, Чимин-и, я, наверное, в этой жизни никогда не испытывал такого сильно стыда и страха. Для меня теперь и мое самое первое выступление кажется просто сказкой. Тот же неодобрительно скорчил рожацу и подполз к Хосоку, нависая над ним. Чимину совсем не нравился настрой Чона. — А, ну, прибодрись! Я, конечно, все понимаю, но нельзя настолько сильно убиваться. Тебе просто не надо с ним встречаться до следующего суда и все. Давай, улыбнись мне так, как это может только наше солнышко коллектива! — Пак взял за щечки Хосока, и потянув их в разные стороны, вызвал у Чона его улыбку-сердце. Ах, а Чимин умел подбадривать, вот так по особенному — не только словами, но и касаниями. Хоть Хосок и старше, но такое отношение он может позволить к себе. Но раздавшийся звонок испортил всю эту картину. — Кто там опять звонит? — раздражённо спросил у какого-то Чимин, поднимаясь с пола и дотягиваясь до своей сумки. Хосок особо не вслушивался в разговор, но краем глаза он видел, как на лице Чимина опять расцветает улыбка, когда заканчивает вызов. Пак подлетел к своим остальным вещам и стал стремительно натягивать на себя толстовку. Чон вслед за ним тоже встал и начал собираться. — Хосок, у тебя же завтра не будет никаких планов? — Я как бы не собирался, а, что случилось? — тут же без раздумий ответил Хосок, поправляя в зеркале свои растрепавшиеся волосы и почувствовал, как чьи-то маленькие ручки обхватывают его за торс. — Завтра к нам придут какие-то важные люди и начальство хочет нашего присутствия, — раздался около уха шепот Чимина, и Хосок посмотрел на него через зеркало, не понимая, на что он намекает. Единственное, что он увидел, так это закатанные драматически глазки. — Это же отличная возможность! Я уверен, что кто-то у нас точно будет блистать. Тем более сказали, что они сами будут отбирать, — Чимин, конечно, знает, что до Хосока все доходит очень медленно, но может это из-за того, что его мысли заняты чем-то другим? Или кем-то? И только увидев, как Хосок догнал суть его слов, он отцепился от него и направился к выходу. «И вправду, мне уже интересно» — думает про себя Чон и улыбается уголками губ, нажимая на выключатель. Свет гаснет и теперь в студии больше никого нет, кроме тьмы.