Таблетки

      Таблетки стали весомой частью в жизни Сала. Он уже не мог представить себе своё утро без глотания горьких пилюль или ночь без снотворного. Со стороны частенько казалось, что от пары капсул антидепрессантов напрямую зависит его существование, и Салу это не нравилось. Напряжение всегда одолевало его, когда кто-то узнавал про его недуг. Фишер сразу чувствовал на себе этот сочувствующий, но в то же время и настороженный взгляд, мол, ты режешь себе вены, да, малой? Ты много плачешь, да, малой? Все твои эмоции хранятся в паре маленьких пилюль, да, малой? Словно расспрашивая по пунктам «Сборника стереотипов о депрессии». Будто Сал какой-то показушник!       Зная о депрессии понаслышке, не представляя о реальном состоянии подростка, кто-то тут же стремился пожалеть, кто-то перевести диалог в шутку, а кто-то просто заминал тему, нервно отводя взгляд. Но все выглядели одинаково ничтожно и поступали не лучше. Фишеру плевать на чью-то жалость, на чьи-то тупые шутки, на чьи-то попытки отвлечься от него… Он не псих! Не псих! Не псих!..        И Ларри это знал. И Ларри это понял еще в момент первого знакомства. Он, узнав, что не псих пьет антидепрессанты, не стал об этом болтать или смотреть на Салли как-то по-иному, совсем нет… Он забил и принял друга таким, какой он есть. Просто запомнил его особенность и иногда не чурался спросить приятеля насчет них, но без наигранной жалости, а как простое напоминание, мимолетом проскальзывающее в беседе.        С просони не псих высыпал на ладонь парочку горьких пилюль и закинул в рот. Таблетки встали комом в горле, но эту проблему решил один лишь глоток воды.       Парень устало глянул на часы.       — Срань Господня! — сорвалось с уст подростка и тот пулей выскочил из кровати.       Он почти на 40 минут опоздал! Ларри точно его прихлопнет. Они же договаривались, что Сал спуститься к нему в подвал сегодня, и друзья послушают новый альбом «Смысловой Фальсификации», за которым патлатый стоял 4 часа в очереди… Но чёрт! Ебучие кошмары не дают нормально выспаться, а посему Сал проспал, не услышав будильник, а значит, что будет собираться впопыхах, проклиная всё на свете.       

***

      «Чел, я думал ласты склею, пока дождусь!» — с усмешкой сказал Ларри, встречая сконфуженного друга.        «Ну, я… Я проспал.»       «Да не парься, всё норм. — Джонсон пожал плечами, любезно закрывая за Фишером дверь. — Ты же выпил таблетки?»       Сала передёрнуло. Он всё выпил, но такие вопросы для него — ведро холодной воды на голову. Это обычное слово «таблетки» резкой болью отдавалось где-то внутри черепной коробки, прожигая сознание. А череда его повторений, словно стон расстроенной скрипки, визжала в ушах.       «Да, » — быстро ответил он.        Фишер плюхнулся в кресло, в ожидании, так сказать, чуда. Он внимательно проследил, как патлатый прошагал к магнитофону и нажал на заветную кнопку. Из шипящих колонок послышался громкий рев гитары. Тут и пошла жара!       Целый час был свободен от всего, так что закадычные друзья только и слушали новый альбом, неистово тряся башкой и завывая слова на припевах. Танцуя, будто в пьяном угаре и задыхаясь от нехватки воздуха в лёгких. Сходя сума от восторга и той энергии, которая проходила через каждую клеточку их тел, заставляя их подпрыгивать почти до потолка, раздражая соседей неистовым шумом.       Ларри тряс своими патлами, то шатая головой, то мотая ей из стороны в сторону. Частенько вскидывал грязные от краски руки вверх, показывая «козу». Громкая музыка ритмично отбивала в его висках, грудь вздымалась вверх-вниз, пот лился со лба реками, а громкие крики сменились сипением. Он был где-то далеко от мира сего. Он был недосягаем. Ему казалось, что этот момент — один из самых лучших в его жизни. Момент пресвятого уединения с Салом и вопящим музлом.       Лазурные волосы Салли, — что ровно до этого момента были расчёсаны и разложены по плечам, — растрепались. Падали на «лицо», вылезали из-под тугих резинок протеза, превращаясь в огромную голубую копну.       Фишер пылко мотал головой, вопя слова горячо, эмоционально, будто хотел, чтобы его услышал весь мир. Как пружинка он отталкивался от пола и взлетал, рьяно всасывая носом кончающийся кислород. Хрупкий парнишка безвозвратно забылся в этой порывистой музыке.       Она была его отдушиной. А эта отдушина помогала вырваться внутренним демонам. Сал думал, что благодаря ей, он ещё не сошёл с ума окончательно. Он считал, что именно из-за неё он ещё не в обитой тканью комнате со связанными рукавами смирительной рубашки. И из-за неё исчезает всё, в том числе страх остаться один на один с собой.              У них был час… Один лишь час невесомости. Один лишь час свободы от всего: от проблем, людей и всего остального. Существовали лишь они: Сал, Ларри и музыка, слившаяся с биением их сердец в нестардартный танец. Земля уходила из-под ног, и они падали в небо.       Как-то раз кто-то спросил у Салли: «Значит, твоё счастье не настоящее?.. Ну, в смысле, ты ощущаешь его благодаря таблеткам, да?» И тогда он действительно стал загоняться по этому поводу, задумавшись, а не фикции ли его эмоции, мысли и размышления? Может, всё что у него есть — это таблетки; горькие пилюли и пластинки, сложенные рядами в блестящий блистер.       Но и вывод появился быстро: лучше уж ненастоящее счастье, чем вполне реальная апатия и подавленность каждый день.       «И что же? Как же так? Получается, что всю жизнь можно заменить парой таблеток?» — может всплыть у вас в голове, но всё совсем не так.       Ничто никогда не сымитирует горящие глаза Салли во время прослушивания музыки. Ничто не заменит его радости от того, что у него есть его самые верные в мире друзья. Ничто не подделает его бесконечную любовь к Ларри.       На длинном финальном аккорде, когда Лар долбил по струнам воображаемой гитары, Сал схватил его за воротник футболки с огромным логотипом «SF» и резко притянул к себе.       Упоенно он слегка подтянул протез вверх и страстно поцеловал Джонсона. Сегодня Фишер уж больно разошелся!        Но кто сказал, что этот парниша не может с жаром накрыть чьи-то губы поцелуем? Кто же сказал, что Сал не поразит своего возлюбленного пылкостью? Кто сказал, что он не может подбросить дровишек в пылающий костёр их страсти? Сал может всё! Он может быть напорист, и это у него не отнимет ничто! Никакие ебучие таблетки!       Щёки парней будто хлыстали золотисто-фиолетовые языки жгучего пламени, пока тела окутывал настоящий пожар из чувств и взрывов эмоций, сносящих крышу к чертям собачьим!       Притягивая друга за воротник, Сал упал на кровать, набирая в лёгкие воздух. Их час экстаза прошёл, закончившись самым великолепнейшим финалом в их жизни. Восторг достиг самого пика, а тепло начало медленно растекаться по телу.       «Ну как? Разогрелся?» — воодушевлённо спросил Ларри.       «Предлагаешь ещё что-то послушать?»       «Конечно, чел!»       Да и плевать на эти чёртовы таблетки! Они точно никогда не заменят Салу его жизнь, его любовь, его Ларри…