КОТОстрофичный день

Кот Нуар погиб. Снова. И на этот раз юная героиня не могла винить в этом никого, кроме себя самой. Понадеялась на чудо, на любовь, что разрушает злые чары, и оплошала… Она давно уже не ребенок, пора бы уже повзрослеть, пора прекратить верить в эти детские сказки… «Но с разлучником же сработало!» - услужливо напоминал ей внутренний голос, и от осознания того, что именно в этот раз любовь не смогла победить злое проклятье, становилось вдвойне паршиво. Кот уже не любит свою Леди. А чего она, собственно, ожидала? Что он, постоянно получающий от нее удары йо-йо по многострадальческой макушке, неоднократно отшитый ею, продолжит ее любить? К тому же, Адриан никогда не испытывал симпатии к Маринетт, и то, что произошло на этот раз, только подтвердило ее подозрения. Он узнал ее. Узнал и был разочарован девушкой, скрытой за маской обожаемой героини. Узнал и больше не смог питать тех же чувств к Леди. Да и как можно? Она ведь такая заурядная… Никчемная, ни на что не способная. Да, и на звание героя она не тянет, не может спасти того, кто так ей дорог…

Его губы были такими сладкими, такими нежными… Точно такими же, как в тот раз, когда своим поцелуем она развеяла чары разлучника. От такой близости с ним бегут мурашки по телу, а сердце заходится в бешеном ритме. Вот тот самый фейерверк чувств, что она себе представляла, когда воображала свой поцелуй с Адрианом… Нет, даже ярче! Трепетней, нежнее, вкусней! Коснувшись его губ, ощутила такую легкость… Будто все сейчас стало неважно. Будто любимому больше не грозит опасность… Не грозит, же? Сработало? Как только Леди задумалась об этом, то ощутила едва ощутимый толчок от Нуара и его рваный выдох, когда она не позволила ему отстраниться… А затем привкус крови. С ужасом осознав, что произошло, она подхватила уже готового повалиться на сырой асфальт напарника и очень аккуратно опустилась вместе с ним. Из колотой раны на его груди сочилась темно-алая кровь, а взгляд его, пока еще живой, но уже туманный, блуждал по ее лицу. По щекам вновь покатились слезы, которые тут же падали на бледное лицо ее верного напарника. Акума стоял позади. - Зачем? – впервые она решилась обратиться к Жрецу. – Зачем ты мстишь Нуару? Он, – ей пришлось прерваться, чтобы сдержать вой, что рвался из ее груди, и набрать немного воздуха. – Он не виновен в смерти Клары! Слышишь? Это моя вина, а он даже не знал! Но акуматизированный не соизволил ответить. Вокруг него снова скопилась дымка, после чего он сразу же растворился в воздухе. Кот что-то шепнул, но из-за ее собственных всхлипов Баг не смогла его расслышать. -Что? Кот! Кот, только держись, лучше не разговаривай, я сейчас призову… – напарник не дал ей закончить, оборвав героиню на полуслове. - Н-не, плачь, – такой родной голос сейчас был ужасно хриплым. Таким слабым, что его едва можно было услышать. – Марине-етт. Его взгляд застыл в тот миг, когда ее сердце замерло. Он узнал ее, он действительно понял, кто скрыт за маской! Он… он… Все сейчас было неважным. Она снова и снова звала его по имени, сначала по геройскому, затем - по настоящему. Тщетно, Нуар больше не произнес ни звука, а его взгляд остановился на ее глазах. Маринетт очень надеялась, молилась Богу, чтобы этот способ все-таки подействовал, пусть и с опозданием. Она не может больше смотреть на то, как погибает ее любовь… Вспышка обратной трансформации явила личность умершего героя, и Ледибаг вновь накрыла его губы своими. «Прошу, Господи… Умоляю! Пожалуйста!» Но Адриан так и не очнулся. А спустя некоторое время Дюпен-Чен снова проснулась в своей постели.

***

Когда Адриан проснулся в своей постели, первым делом схватил записную книжку, где были записаны все события «вчерашних дней», когда он погибал. Но, видимо, не найдя того, что искал, он запульнул эту самую книжку в дальний угол комнаты и наспех стал переодеваться. - Эй, пацан… Ты как? – квами боялся даже заговорить со своим подопечным, не говоря уже о каких-то нравоучениях. Тем более что его поведение сегодня значительно отличалось от всех его «вчера». - Ты спрашиваешь, как я? Плагг, я снова умер! – но что-то все равно не давало маленькому духу покоя. - Опять к Маринетт? – парень молчал. – Обожди немного, не то девчушку напугаешь… - Какого черта, Плагг? – а вот это явно было не хорошо. С чего такая агрессия? – Почему Маринетт? – Может, для начала объяснишь, что такого случилось, чего не знаю я? – уже и терпение квами подошло к концу, потому и он тоже повысил голос. А Адриан, видимо, одумавшись, медленно осел на край кровати, запустив обе пятерни себе в волосы, и сжимая те у корней. – Маринетт… Что она делала там? Я ведь попросил Алью найти ее… Она ведь могла пострадать! На кой черт она побежала прямо к акуме? Плагг точно знал, что его оболтус еще не догадался о том, кто скрыт за маской… Да и детрансформации Леди не произошло. Откуда он узнал? – Ты уверен, что она была там? – А разве нет? – Агрест с надеждой в глазах поднял взгляд на котенка. – Плагг, ты должен знать! Скажи мне правду! Сказать правду Плагг, увы, не мог… – Не было там твоей Дюпен-Чен. Наверное, тебе показалось. Парень, до этого напряженный и агрессивный, вздохнул с таким облегчением, что даже маленькому духу стало не по себе. Неужели настолько он смог полюбить обычную девочку? – Наверное, – с легкой улыбкой на лице Адриан прикрыл глаза. – Но я точно помню, что перед тем, как отключиться, я видел, как плакала Мари… Галлюцинации? – Знаешь, некоторые народы считают, что перед смертью ты видишь того, кого очень любишь… Кто знает, может ты сам так сильно желал ее увидеть. Адриан слабо кивнул и, открыв глаза, направил свой взгляд на ночное небо, что так хорошо можно было разглядеть через огромное окно его спальни. Где-то там, вдалеке, его ждет Принцесса, напуганная очередным ужасным кошмаром. Он обязан ее навестить.

***

Маринетт взвыла. Даже верная подружка-квами не могла достучаться до убиваемой горем девушки. Школьница устала, опустила руки. Она больше не знает, что делать, не знает, как спасти… В ее сознании звучали сотни мыслей, и каждая из них кричала наперебой другой. «Он не любит меня…», «Он разочарован», «О чем ты думаешь, Маринетт, нужно о его жизни беспокоиться!», «Нужно помочь, нужно спасти!». Мыслей много, а ухватиться ни за одну из них не получается… Перед ней вновь всплывает его застывший взгляд, и обагренные его кровью перчатки. «Так стремлюсь его спасти, что делаю только хуже!» – от этой мысли слезы хлынули новым потоком. Осталась последняя надежда. Если она сумеет спасти Клару, ее парень не акуматизируется, и, если Бражник не найдет себе другую марионетку, наверняка Кот проживет этот день! И встретит уже «завтра», а значит, что проклятье падет, и Адриан будет жить! - Марине-е-ет! – из-за своего крика и кричащих мыслей, что так терзают Дюпен, она не слышала Тикки, которая, кажется, уже давно пытается достучаться до подопечной. - Я в норме, – только и ответила девушка, стараясь сдерживать новые слезы, и утирая рукой еще не высохшие. - Мари, прошу тебя, не опускай руки! Не отчаивайся, мы справимся, – маленькая фея чмокнула ее в щеку. – У нас еще есть время, чтобы все исправить. - Спасибо, Тикки, – старшеклассница улыбнулась краешком губ. И в тот момент услышала стук в дверцу люка. И вот как она может показаться ему в таком виде? Наверняка все ее лицо опухло от пролитых слез, глаза и нос красные, а сама она бледная, словно смерть. Ему и так не сладко приходится, а если он узнает, что она плакала из-за него… «Настоящая любовь способна разрушить любые чары…» - шепнул ей внутренний голос, и что-то снова остро кольнуло в груди. «Значит, наша любовь ненастоящая… невзаимная.»

***

Одноклассница не открывала слишком долго. В любой другой ситуации, он поверил бы в то, что она спит, и ушмыгнул восвояси. Но только не сейчас… Ни тогда, когда перед смертью, видел ее…Ему нужно удостовериться, что с ней все в порядке. Дверца скрипнула, и из люка показалась знакомая темноволосая макушка. - Маринетт! – Кот сразу же набросился на девушку с объятьями, чем немало огорошил оную. Она так и продолжила стоять, только дыхание почему-то затаила. – Ой, прости, - герой, наконец, отстранился от своей ненаглядной. - Н-нич-чего, - словно вернувшись на пару месяцев назад, в прошлое, где она заикалась и краснела в присутствии возлюбленного, выдавила Маринетт. «Теперь и перед Котом заикаться начала. Что ни день, то новое открытие!» Но на этой веселой ноте все и закончилось, потому что Нуар заметил еще невысохшие дорожки слез на щеках Дюпен-Чен. - Ты…плакала? Снова кошмар? – Маринетт едва заметно кивнула. – Прости, пожалуйста, - он снова обнял ее. Но на этот раз от него не укрылись дрожь в теле возлюбленной, непривычно холодные, трясущиеся руки и огромные, даже для хронического недосыпа, синяки под глазами. – Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь со мной поделиться, - шепнул он ей, одной рукой прижимая ее еще крепче, второй – поглаживая ее по голове. Девушка снова лишь слабо кивнула, но все же наградила героя ответным объятьем. - Все хорошо, – сказала она отстраняясь. – Я уже привыкла к бессонным ночам и страшным кошмарам. Не переживай, – и одарила гостя теплой улыбкой. - Твое заплаканное лицо говорит об обратном, – мягко возразил он, но на душе уже стало куда легче. Маринетт цела и невредима, а это для него самое главное ввиду последних событий. - Все в порядке, правда. Повисло кратковременное молчание. Адриан хотел бы сказать многое… Хотел бы и многое спросить, но в голове творилась полная неразбериха, и он просто не знал, как продолжить разговор. Дюпен-Чен начала первой: – Может, по чашке горячего шоколада?

***

Чувство недосказанности давило изнутри. Так много хотелось бы ему сказать… Как много хотелось бы узнать от него. Но более чем, предложить выпить по чашечке шоколада, она не смогла. Противный червячок, все время напоминающий о невзаимности ее чувств, продолжал грызть ее и без того расшатанные нервы. Как всегда удобно устроившись они сидели на балконе, попивая сладкий, согревающий напиток. Они сидели в тишине, наслаждаясь теплом и уютом, наблюдая как горизонт постепенно светлеет. Скоро рассвет. - Прости, если лезу не в свое дело, – прервал тишину Кот. – Но я очень давно хотел у тебя спросить, – он говорил аккуратно, будто прощупывая почву для предстоящего разговора. И что-то ей подсказывало, что разговор предстоит нелегкий. «Чему быть, того не миновать» – подумалось Маринетт, и она кратко кивнула гостю, молчаливо давая разрешение на его вопрос. - Что тебе снится? Это ведь необычные кошмары, верно? Прости, просто я не знаю ни одного человека, который бы так переживал свои дурные сны… «Привет, неловкость! Давно с тобою не видались!» – кричал тот червячок, и однозначно был прав. Это была та самая тема, о которой школьнице меньше всего сейчас хотелось бы поговорить. Молчание затянулось. В голове она уже прикинула несколько вариантов ответа, но ни один из них не казался ей подходящим. Сказать правду, увы, она не могла… Не сейчас. Ему сейчас далеко не до чувств одноклассницы, да и как бы она объяснила то, что видит? Она же не ясновидящая! О том, что она Ледибаг, девушка тоже решила пока умолчать… - Прости, – шепнул он, понуро опустив накладные уши. – Я просто хочу помочь, правда, пока не знаю как… В глазах снова защипало. Вот настоящий герой, не она! Даже при угрозе собственной жизни он переживает за других, пытается понять, помочь… Маринетт вдруг вспомнила, за что именно полюбила своего одноклассника, и чему с каждым днем поражалась все больше… Вот как она не заметила, что ее Котенок настолько добр? Как она не провела параллели между двумя самыми замечательными, самыми добрыми блондинами Парижа? Как она не узнала свою любовь в своем верном напарнике? - Это ты меня прости, – немалых усилий ей стоило сдерживать слезы. – На самом деле, тут нет ничего необычного, просто сны… - Но ты же не спишь ночами, у тебя все время глаза на мокром месте, это же ненормально, Мари! – герой немного повысил голос и продвинулся чуть ближе к девушке. – Мне… Мне больно видеть тебя такой… Тело будто пронзил электрический заряд. Почему? Почему Адриан говорит так? Он сказал немало приятных, обнадеживающих слов в ее адрес… Для чего? Она же… Просто друг. Не может же он настолько переживать за просто одноклассницу. Однако от его слов вновь трепыхнулись бабочки в ее животе. Ей так хотелось верить, что говорит это все он не просто так… Захотелось открыться, захотелось сказать. - Мне снится, как погибает тот, кто мне очень дорог…

***

- Мне снится, как погибает тот, кто мне очень дорог, – наконец ответила одноклассница, понуро опуская взгляд. Теперь ему стало ясно. Он тоже не смог бы спокойно спать, если бы ему снилась ее смерть. Он тоже бы лил слезы, если бы хотя бы во сне терял любимую… - Ну вот, я созналась! – девчонка нежданно хохотнула, чем и озадачила Агреста – такая быстрая смена настроения! – Твоя очередь, Кот Нуар! Почему тебе не спится ночами? Маринетт задала вопрос с такой улыбкой на лице…. Если бы ее видел кто-то другой, то подумал о небывалой жизнерадостности девчушки, но здесь был он, ее одноклассник, ее друг в обеих своих ипостасях. Он отчетливо видел, насколько ее улыбка неестественна. И теперь уже он не знал, что ответить… Ведь о своем проклятье рассказать он не может.( Или все-таки может?) Да и пугать еще больше возлюбленную он не хотел. - Ну, я ведь Кот, – с такой же наигранной улыбкой ответил он. – Не могу уснуть, пока кто-нибудь не погладит. Теперь Дюпен хохотнула искренне. Наверное, давно следовало пойти по плану «Выпусти Кота – сыграй шута!», чтобы одноклассница меньше переживала. Авось и дурные сны посещали бы ее реже, и чувствовала бы она себя куда уверенней. И Кот пошел в разнос! Он начал глупо каламбурить, заигрывать и ухмыляться, как в былые времена. Хвастался, рассказывал истории своей нелегкой геройской жизни, естественно иногда преувеличивая собственные заслуги. И это сработало! Маринетт искренне смеялась, иногда шутливо щелкая незадачливого героя по лбу, когда уж он совсем переигрывал. Неловкость, возникшая между ними этой тяжелой ночью, канула в лету, а ребята стали искренне улыбаться, радуясь каждой минуте, проведенной вместе. Вместе они встретили рассвет. За час до начала занятий они распрощались. У каждого было что-то свое на уме… Но если «вчера» все выглядело как нельзя плохо, то сегодня они вошли в новый день на позитивной ноте. Бережно храня новую надежду на лучшее в своих сердцах.