КОТОстрофичный день

Кусок в горло не лезет. После всех вчерашних событий, после победы над Жрецом и поцелуя «Истинной любви», временная петля не прекратила свой ход, а это значит, что сегодня последний день «Искупления грехов». Плагг никогда бы не подумал, что когда-то будет с отвращением смотреть на любимое лакомство… Кушать совсем не хотелось. Более того, если бы он был поэтом, описал бы свое состояние словами: Волком выть хочется, но я же кот! Все, что сейчас оставалось черному квами, наблюдать и молиться всевышним, чтобы все это, наконец, прекратилось. Он больше не мог наблюдать за тем, как его подопечный каждый раз просыпается в холодном поту, дрожит всем телом и усиленно сдерживает слезы. Он больше не хотел бояться потерять его. Спасти – главная сейчас задача. - Ты как, Адриан? – тихо спросил бесенок, подлетая чуть ближе к своему хозяину. Адриан немигающим взглядом уставился в пространство перед собой. Плагг уверен – юноша мыслями далеко за пределами собственной комнаты. Чтобы вывести его из прострации, квами решил легонько пихнуть в плечо зависшего парня. - Почему, Плагг? – тихо прошептал Агрест, но квами прекрасно расслышал его. Хотел бы он и сам узнать ответ на этот вопрос. Все настолько запутанно, что не только волком завоешь, а еще и на стены полезешь! Плагг всегда считал себя сдержанным квами, но когда речь заходит о жизни и смерти его подопечных, тут он сдержаться не может. Тревога, страх, злость, отчаянье… Он зол на самого себя, что не смог уберечь, вовремя не предупредил. Но после драки, как говорится, кулаками не машут, сейчас не время рассуждать о том, что сделано, и что хотелось бы изменить. Последний день, последняя надежда, последняя попытка… - Хотелось бы и мне знать ответ, – все же ответил котенок, зависнув прямо напротив лица своего хозяина. – Ты, – сделал паузу, говорить о таком совсем не хочется. Замаскировав под кашель свою заминку продолжил: – Ты ведь помнишь, что сегодня шестой день? Адриан, наконец, сфокусировал взгляд на маленьком друге. Тяжело вздохнул. - Как тут такое забудешь, – совсем безэмоционально ответил он. – Странно, но сегодня я не чувствую той ноющей боли в груди, что всегда ощущал просыпаясь, – решил поделиться парень - Ну, ты же не умер на этот раз, – пожав плечами, выдвинул свою версию Плагг. – Но то, что виток времени не прекратился, действительно странно. Тут даже я не в силах объяснить этот феномен. Агрест кивнул, откинул в сторону одеяло и опустил ноги на пол, намереваясь встать. - Снова пойдешь к ней? – риторический вопрос. Квами давно уже знал ответ. - Если это мой последний день, – Адриан сморщился на этой фразе. – Я хочу провести его с ней. Возможно, сегодня задержусь у нее чуть дольше, если позволит. Плагг был против такого, но отговаривать юношу не стал. Пусть он и квами, но не бездушное существо, он прекрасно понимает чувства своего подопечного. И если эта встреча действительно так важна для Адриана, он не станет ему перечить.

***

Кусок в горло не лезет. Тикки бесконечно могла бы врать самой себе, что ее вины в произошедшем куда меньше, чем она сама себе накрутила, но от собственной лжи уже тошнит. Божья коровка никогда бы не подумала, что когда-то будет с отвращением смотреть на любимое лакомство… Есть совсем не хотелось. Да и о каком аппетите вообще может идти речь, когда ее любимая хозяйка вновь задыхается в рыданиях. Когда плечи юной героини трясутся, глаза застилают непрекращающиеся слезы, голос охрип от тихого крика, а тело дрожит, словно осиновый лист на ветру. То еще зрелище, надо сказать… Тикки больше не выдержит этого. Ей больше не хочется видеть, как Маринетт убивает себя, каждый раз оплакивая смерть возлюбленного. Ей совершенно не хочется, чтобы хозяйка ненароком словила акуму, когда все попытки для «Искупления грехов» закончатся, и ей придется хоронить своего напарника… Нет, она этого не позволит. Если раньше ей казалось лучшим решением молчать и плыть по течению, то сейчас квами решила, что нужно бороться. Ну и пусть страх сквовывает с головы до пят, пусть она не сможет, как прежде, оправдать себя «законами квами о неразглашении», зато ее совесть немного очистится. Она сможет заснуть спокойно, если поможет подопечной спасти Нуара, не будет днями голодать, как это было после случая с Феликсом. От одной этой мысли уже становилось чуточку легче… - Маринетт! – позвала букашечка, но отклика не услышала. Ее подопечная, обхватив себя руками, продолжала тихо рыдать, заливаясь горькими слезами, молчаливо проклиная все связанное с их геройским долгом, тайной личности и дурацким проклятьем камня разрушений. - Маринетт! – громче крикнула квами. И потому, как вздрогнула подопечная, поняла – она слышит. – Мне нужно сказать тебе еще кое-что очень важное… Дюпен-Чен еще громче шмыгнула носом, но все же подняла заплаканное лицо, чтобы посмотреть на квами. Внутри букашки что-то больно кольнуло, Маринетт не была похожа на саму себя. Да, временная петля не влияет на внешний вид человека, но вот нервный срыв очень даже способен из прекрасной Принцессы сделать настоящего дракона! - Тикки, почему? – охрипшим голосом спросила девушка. – Мы ведь победили Жреца! Так почему же? Хотела бы квами знать ответ на этот вопрос. Ее внешний вид не выражал сейчас ничего, кроме искреннего сожаления, и даже усики прижались к маленькой головке. Как же ей было жаль! - Я не знаю, – честно ответила Букашка. – Но послушай, пожалуйста… Я не знаю, говорил ли мастер Фу тебе об этом, сама я совсем забыла обо всех деталях, и мне очень жаль, – мало чего можно было разобрать из ее сбивчивой речи, и по глазам Маринетт Тикки убедилась в этом. – У Нуара есть всего шесть дней для «Искупления грехов». Глаза подопечной вмиг округлились, а цвет лица стал бледнее еще на пару тонов. Пару раз моргнув, она опустила взгляд на свои руки и, тихо что-то нашептывая, стала загибать пальцы. На шестом ее руки задрожали, а губы сжались в тонкую, напряженную линию. - Это что получается, сегодня – последний? – скорее всего это был риторический вопрос, но Тикки все равно ответила на него молчаливым кивком. На небесно-голубых стали вновь скапливаться слезы. – Тикки… – прохрипела Дюпен-Чен, не в силах сдержать очередной всхлип. Ее плечи вновь затряслись, и девушка поспешно закрыла лицо руками. – По-о-чему-уу? – провыла она, отчаянно раскачиваясь вперед-назад, словно пытаясь саму себя успокоить таким образом. – За что? – очередной громкий всхлип вырвался из ее груди, и квами тоже не смогла сдержать слез. Букашечка подлетела к своей хозяйке и заботливо погладила по голове. Она знала, что сейчас вряд ли этот жест заботы как-то успокоит девушку, но просто наблюдать уже была не в силах. Маринетт нужна ее поддержка, и Тикки обязательно окажет ее, поможет всем, чем сможет. - Вот как мы с тобой поступим…

***

Маринетт ждала его на балконе. Грустная, бледная, словно чистый лист бумаги, с красными, опухшими от слез, глазами. Она задумчиво смотрела вдаль и словно не видела приближающегося к их обители героя. Адриан сжал шест чуть крепче, чтобы перенаправить бушующие внутри эмоции. За все это время он так и не привык к новому «образу» всегда веселой, жизнерадостной одноклассницы. Все это время его сердце тихо обливалось кровью, стоило ему только увидеть невысохшие дорожки слез на ее щеках. Он бесшумно приземлился рядом с ней, думая, что за своими размышлениями возлюбленная вряд ли сразу его заметит. Но ошибался… - Кот! – Маринетт кинулась к нему, обняла крепко-крепко, утыкаясь носом в его грудь. – Пожалуйста, прости! – она всхлипнула, а он продолжал стоять в недоумении. Такое поведение однокласснице не присуще, учитывая все прошлые его визиты… И только сейчас, в объятьях любимой, выслушивая ее исковерканные извинения, он заметил одну маленькую, но очень важную деталь – встречи с ней всегда разные! Его «День сурка» ощутимо не менялся все эти дни, но именно встречи с Принцессой всегда шли по-разному, по новому сценарию, с другими деталями, с другим приветствием и другими разговорами… - Это моя вина! – отчаянно прохрипела девушка, обнимая героя еще крепче. Ее охрипший голос здорово резанул слух Коту, ведь так не привычно было слышать прежне приятный голос одноклассницы совершенно иначе. Шестеренки в его голове зашевелились. Но столько всего произошло за последнее время, что мозг просто отказывался функционировать по его прямому назначению и мыслить здраво. - Я знаю, Нуар, знаю… Прости, что молчала так долго, прости, что не сказала, – продолжала лепетать Дюпен-Чен, и до Агреста вдруг дошло. Все эти ее странные кошмары, сны, где погибает близкий ей человек, ее состояние в целом и ее приемы каждый раз. Все сложилось в единую картину, причем, не самую лицеприятную – Адриан Агрест, вот кто снится ей! И следующая ее реплика не оставила никаких сомнений. - Я люблю тебя, Адриан! Прости! Адри, это все я… Прости! Все. Она знает. Знает его тайну, знает о беде, что преследует его. И, похоже, что знает абсолютно все, кроме того, как это проклятье разрушить, судя по ее сбивчивой речи. - Прекрати, Маринетт, – Нуар притянул девушку еще немного ближе, чтобы обнять покрепче. – Ты ни в чем не виновата. Слышишь? Все будет хорошо, – и уже не думая о последствиях своего поступка, он невесомо коснулся своими губами места на лбу, на котором всегда оставлял свой прощальный поцелуй. – Я заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать. Не вини себя в том, чего не совершала, Мышонок.*

***

- Я заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать. Не вини себя в том, чего не совершала, Мышонок. Она хотела ответить, что ее вины здесь куда больше, чем может показаться на первый взгляд, хотела сознаться, кто она такая, и почему все помнит, но силы так некстати покинули ее. Больше не могла ничего сказать, обмякла в теплых объятьях и, чуть было, совсем не свалилась с ног. Если бы не поддержка Кота, то наверняка бы упала, измотанная собственными эмоциями и переживаниями. Голова заболела, горло охрипло окончательно, вдруг сильно захотелось спать. - Принцесса? – обеспокоенно спросил герой в черном, но ответить ему она не смогла. Глаза сами закрылись, а голове образовалась звенящая пустота.

***

«Дурак!» – вопил внутренний голос, когда Нуар еле успел подхватить падающую девушку. Он ведь видел, насколько сильно она измотана, видел, как она переживала. Но и подумать не мог, что возлюбленная вот так просто потеряет сознание прямо в его объятьях. Как же много он упустил, столько всего не заметил… Ведь если бы он чуточку раньше провел параллель между ее дурными снами, его чертовым проклятьем и всеми знаками, свидетельствующими о том, что это не просто совпадение, возможно, он бы смог помочь Маринетт, смог бы исправить хотя бы одну из своих многочисленных оплошностей. Маринетт его любила. Он был настолько ослеплен пятнистой Леди, что не замечал этого, а когда сам попал в сети этой прекрасной девушки… Тут уж разум махнул ему рукой на прощанье! За своими чувствами, он не замечал любовь той, что так ему дорога… Прав был Плагг, он точно идиот! Кот понятия не имел, почему девушка видела эти сны, не знал, почему все помнит, но дал себе слово хотя бы попытаться разобраться во всем этом. Возможно, из-за ее любви к однокласснику у девушки обострилось шестое чувство, а может дело обстоит совершенно иначе и… «Нет, этого просто не может быть». Аккуратно опускаясь по ступенькам в комнату с драгоценной ношей на руках, он мысленно продолжал проклинать самого себя и свою недальновидность в том числе. Он вспоминал все тонкие намеки Плагга на чувства Маринетт, но он же сам постоянно опровергал все, говоря, что Маринетт – его хороший друг. Но ведь он и мысли не мог допустить, что одноклассница его любит! Она всегда забавно краснела и сбивчиво тараторила в его присутствии, а порой и вовсе избегала его, словно он был ее врагом номер один! Тяжело вздохнув, Нуар опустил любимую на постель и аккуратно заправил выбившуюся прядку ее волос за ухо. Волосы были непривычно мокрыми. - Какой же я идиот, Мышонок, – прошептал он, взяв ее ладошку в свои руки. – Должен же был догадаться, должен был оберегать тебя, – трепетно прижался губами к костяшкам пальцев ее руки, зажмурился. – Я не достоин твоих чувств, всегда знал это… Поэтому, наверное, даже мысли такой не допускал. Маринетт тихо сопела. Его сердце обливалось кровью. Настолько уставшая, настолько бледная... Какой он после всего этого герой? Любимую девушку не сберег, не защитил… Она ведь такая хрупкая, а он даже заставил ее сражаться с таким агрессивным акумой! Кто он после этого? - Адриан, – не сказала, промурлыкала во сне. Ее уста тронула слабая улыбка, а рука сжала его руку. Он не мог не улыбнуться в ответ. Так приятно. - Я тоже люблю тебя, Принцесса.