Время лечит

Секретный штаб управления нравился Джеку своими разноцветными стенами. Он мог часами здесь бродить, подобно призраку, навсегда прикованному к месту своего обитания при жизни, любуясь замысловатыми узорами, сюрреалистическими картинами и неземными пейзажами. Здание было старое, но не потерявшее свою надёжность, а его "внутренний мир" перешёл разведке в наследство от ассоциации художников, некогда отрабатывавших здесь свои навыки. Особенно кролик любил поворот к столовой, где был красочно изображён горящий самолёт. Изящные языки пламени обволакивали искорёженный металл, приковывая к картине взгляды проходящих мимо. Сейчас, когда все сотрудники уже разошлись по домам, Джек мог позволить себе долго блуждать по красочным коридорам, однако он направлялся к лифту, глядя строго перед собой. Зная штаб лучше, чем свою квартиру, Сэвидж мог пройти от входа до кабинета напарницы с закрытыми глазами. Уши его были напряжены и устремлены вверх, выдавая крайнюю степень напряжения. *** — Можно? — спросил Джек, пересиливая себя. — Да. — раздался из-за рабочего стола приятный бархатистый голос. От этого голоса у кролика подкосились лапы, и он с трудом удержал равновесие. Казалось, она совсем на него не злится. — Син... Нам нужно поговорить. — выдавил кролик, осторожно просачиваясь внутрь и прикрывая за собой дверь. — Я, кажется, просила не называть меня так. — её мордочку тронула слабая улыбка. Лунный свет заливал помещение, и белая шерсть полярной лисицы поблёскивала, будто снег. Сэвидж и Уолкер встретились взглядами. Джек тонул в прекрасных янтарных глазах, на лице его непроизвольно расцвела глупая улыбка. Он моргнул и вздрогнул: на мгновение ему показалось, что шерсть напарницы не светится, а мордочка исказилась в гримасе боли. Мурашки пробежали по его телу, но вот всё снова в порядке. "Всего лишь наваждение". — Син, я... — он подошёл ближе к столу, за которым сидела лисица. — Я знаю, что виноват, но... — он замялся и отвёл взгляд. Кто бы знал, что хладнокровный спецагент Джек Сэвидж смущается, словно напакостивший ребёнок. Синтию это весьма позабавило, и морду её озарила добрая усмешка. — Джек... — она опустила голову и помотала ей из стороны в сторону, беззвучно смеясь. — Джек, ты не виноват. Ты никогда ни в чём не был виноват. — Как это ни в чём? — кролик с радостью сменил тему, уходя от неприятного разговора. — А когда нас послали подорвать склад контрабандистов? Чьи уши нас выдали? — Синтия уже смеялась в голос, а Сэвидж, почувствовав себя чуть более уверенно, уселся в кресло напротив кресла лисы. — Да, полосатый. — сквозь смех выдавила она. — Признаю, иногда ты тот ещё аутсайдер. — кролик облокотился на стол и положил голову на лапы, оказавшись в полуметре от сияющей лунным светом лисицы. В конце концов, он пришёл сюда поговорить. Так какая разница, о чём? — Кто бы говорил, Син. — Уолкер заинтересованно уставилась на собеседника. — Две тысячи седьмой год, Тундратаун. Ты, кажется, тогда потеряла рюкзак с результатами экспертизы, оружием и поддельными паспортами. — Синтия загорелась от возмущения. — Потеряла!? Да я его выкинула! И это была вынужденная мера! Из-за того, кстати, что ты не смог оторваться от погони! Так что давай тут не гони на меня. — Джек выглядел задумчивым. Лисица поняла, что тот, проиграв раунд, ищет другие аргументы. Наконец морда его загорелась радостью. — Тринадцатый, экспедиция на север! — И что? — нагло спросила Синтия, уперевшись лапами в стол и даже чуть привстав. — Хочешь сказать, ледокол взорвался из-за меня? — А из-за кого!? — кролик был возмущён не меньше. — Ты же проверяла баки на наличие неисправностей! Как ты могла не увидеть заложенный заряд, ума не приложу! Синтия кашлянула. — Вообще-то, дорогой напарник, за это отвечал ты. — Джек непонимающе воззрился на неё, а потом вдруг хлопнул себя по лбу и захохотал. — А я то думал... — говорил он сквозь смех. — Я ведь туда даже не спускался! — он продолжал смеяться под укоризненным взглядом Уолкер. — По-твоему, это смешно? Погибли звери, Джек. — кролик резко нахмурился и опустил взгляд. Ему было неловко. За своё веселье, за ситуацию произошедшую много лет назад. Так он вёл себя только в компании Синтии Уолкер. — Прости, — кролик невольно вспомнил тот сумасшедший год, в череде событий которого новость о загадочной "диверсии" на исследовательском ледоколе просто затерялась. Лисичка хмыкнула. Шерсть её поблёскивала, и казалось, будто её припорошило инеем. Сэвидж нервно сглотнул: он никогда не был равнодушен к напарнице, но не позволял себе проявления чувств из-за работы. Их начальство относилось к этому очень строго, а Джек хотел проводить с Синтией каждый день, каждую секунду... Она как-то сказала ему, что жизнь имеет свойство кончаться в самый неподходящий момент, и можно вот так вот неожиданно чего-то не успеть. Она тогда была привязана к большущей бомбе, а Джек судорожно пытался освободить её. Им удалось уйти на безопасное расстояние за четыре минуты до конца обратного отсчёта — режиссёры боевиков были бы в бешенстве. Ещё тогда она порывисто обняла его, но, как взрослые звери, они решили оставаться друзьями, чтобы не мешать работе. Сэвидж ненавидел себя за то, что тогда это предложил, и не догадывался, что Уолкер ненавидит себя за то, что поддержала. "Когда-нибудь может стать поздно." — печально думал кролик каждое утро. Лисица была с ним солидарна, но опасная работа продолжалась, как ни в чём не бывало. — Син, помнишь... — начал вдруг Джек. — В десятом или одиннадцатом году... в одиннадцатом, точно. Вот, мы тогда... — Джек, не надо. — тихо сказала Синтия, сделав грустную мордочку. Непонятно зачем кролик решил заговорить об их самом большом провале, стоившем полсотни жизней. Теракт в торговом центре прямо посреди города был самым дерзким преступлением за последние пёс знает сколько лет. Психованные фанатики, стреляющие во всех без разбора. Никто не любил об этом вспоминать, а СМИ под давлением сообщила только о пяти погибших и нескольких тяжелораненых. Джек тогда хотел уволиться, но его отговорили друзья, в том числе и полярная лиса. — Знаешь, Джек... — заговорила Синтия, чуть наклонив голову влево. — Мы проработали напарниками восемь лет. Мы знаем друг друга слишком хорошо. Ты ведь понимаешь, что иного выхода не было. Перестань уже корить себя, — она смотрела на него с сочувствием. Сэвидж замер, глядя в стол. — Прости меня, Син, правда. Я... я бы вернулся, но их было слишком много. Я хотел позвать кого-нибудь, но чуть не превратился в фарш, — из глаз его потекли слёзы, оставляя тёмные дорожки на шерсти. Он вновь сглотнул. Мы... мы ведь уже почти... — Джек всхлипнул. — Послушай, Джек. Ты не мог лезть за мной в пекло. Эти ребята были профессионалы, — она грустно улыбнулась. — Даже если бы ты попытался меня спасти, мир лишился бы двух зверей, не одного. Это того не стоило. Кролик уже не мог произнести ни слова: он рыдал, уткнувшись в свои ладошки и вздрагивая всем телом. — Время лечит, Джек, — донёсся до его ушей далёкий шёпот. Он поднял голову, осознавая размытую слезами картинку. Затем медленно поднялся и, не поворачиваясь, быстро вышел, оставляя за дверью накрытый белой тканью труп лисицы, застреленной прямо на рабочем месте. Опустевший коридор не оставил следов недавнего присутствия кролика, лишь безвольно повисла оборванная им у двери бело-красная ленточка с крупной надписью "ОПЕЧАТАНО".