Покориться

Гарри глядел вниз на свою окровавленную руку и наблюдал за тем, как она дрожит. Он пытался держать ее неподвижно, но не то чтобы его попытки увенчались успехом. Я не должен лгать. Точно. Но он и не лгал, и сама мысль, что она и все в магическом мире думают, что он лжет, чуточку разбивала ему сердце. Воландеморт, конечно, жуткий, это у него не отнять, никто бы, скорее всего, не мог превзойти его в этом, но… Он вздохнул и попытался сосредоточиться на стирании крови, нежели на размышлениях об Амбридж и тому, что она там думает. О том, что мир думает. Большая часть его боли шла от того, что никто ничего не предпринимал по поводу Амбридж. Но это ведь нечестно, верно? Может, они не знают. Может, Дамблдор понятия не имел, что Амбридж буквально пытает своих студентов. Может… может, если бы Гарри рассказал ему… Но ведь, чтобы Гарри мог хоть что-то рассказать, ему надо присутствовать неподалеку, и не то чтобы директор появлялся в пределах его видимости так часто. Как Дамблдор может просто-напросто покидать школу? Разве у него нет обязанностей перед студентами, разве он не должен следить за всем в школе? Что будет, если что-то пойдет не так, а его не будет, что-то вроде профессора, пытающего ученика? Может он появится завтра. Да, может, Гарри даже удастся попасть к нему в кабинет и поговорить с ним. Может, у Гарри получится рассказать о Кровавом Пере. Может, Дамблдор… И опять же, не то чтобы директор был рядом, чтобы поговорить, после инцидента с Визенгамотом. Иногда он чувствовал себя так безнадежно, словно его действия не имели значения, и он продолжит сражаться против мира на протяжении всей своей жизни. Но как же он устал от того, что ему приходится защищаться. Ежегодно что-то да происходило, и каждый год ставки становились все выше и выше. В прошлый раз ему пришлось наблюдать за смертью Седрика. Кто дальше? Его друзья? Гарри задрожал. Он тер свою руку, пока боль не пронзила ее, дабы избавиться от крови. Никогда ранее он не чувствовал себя столь одиноко, столь загнанным в ловушку. Он сомневался, что может продолжать так жить. Он не знал, на что он способен, но он был уверен, что долго с этим грузом он не пройдет. Он слишком устал, и печаль заполонила его вместе с болью.

***

После трех отработок, что были получены меньше, чем за две недели от начала учебного года, Дамблдор все еще не был замечен в школе. Гарри пытался подойти к Макгонагалл, но она лишь заткнула его и приказала сидеть тише воды, ниже травы и перестать получать отработки. Она даже не пыталась услышать его. Гарри не знал, кто еще был способен ему помочь. Он не смел идти за советом к Сириусу, потому что его крестный учудил бы что-то максимально тупое, что-то, что причинило самому мужчине вред. Он бы не мог жить, зная, что Сириус пострадал из-за него. Он и так много натерпелся в Азкабане… Гарри закрыл глаза и обжигающая боль вновь прошлась по нему. Он думал о своих возможностях, которые были крайне шаткими. Как же много всего он мог бы сделать, но на сколько его хватит? Он думал, что уже подошел к краю, к границе своих возможностей. В ту ночь, когда он ложился спать, его тело было непомерно тяжелым, словно нечто огромное давило на него сверху. Ему долго не удавалось заснуть, но когда Гарри удалось, сны вновь посетили его… Он сразу же узнал чувство видений, которые время от времени посылал ему Волдеморт. Сначала он подумал, что ему следовало бы спрятаться, притвориться, что его здесь нет, и так бы он узнал, что происходит и мог доложить…. Кому? Дамблдора, как известно, не было поблизости, чтобы рассказать о своих странных снах. И Гарри был истощен, ему было больно, и в конце-концов ему стало плевать. Ему не удалось полностью скрыть свою боль. Заинтересованность ударила по нему, словно Живоглот, и Гарри был слишком слаб, дабы справиться с ней. Но и не то чтобы он пытался. Слишком уж ему было больно. Спустя мгновения пустота перед ним превратилась в землю под его ногами, бесплодную и треснутую. Небеса образовались над ним с дуновением ветра, такие серые с тяжелыми тучами. И затем перед ним появился Волдеморт, глаза его были прищурены. Он был похож на юную версию себя, когда у него еще были волосы и нос. Он не был настолько ужасающим, коим до этого казался Гарри. Или же юноша слишком устал. Кто его знает. - Гарри Поттер, - прошипел Темный Лорд. - Что привело тебя в мой разум? Гарри пожал плечами. Он понятия не имел, что раз за разом толкало его к Волдеморту. - Я устал, - только и ответил он. Поттер не пытался убежать, даже не утруждал себя попыткой напасть. У него не хватало ни на что сил, да и не принесло бы это чего-то хорошего. Насколько он помнил, разум не затрагивает тело. - Это не ответ, - сурово сказал Волдеморт. - Тогда поведай, как ты оказался здесь, раз отказываешься отвечать, что именно здесь делаешь. Гарри вновь пожал плечами. - Ты посылал мне виденья пару раз во время четвертого курса, - тихо отозвался он. - Но я понятия не имею, как или же почему. Волдеморт прикусил губу. - Ох, конечно же нет, - ответил он и закатил свои алые глаза. - Глупый мальчишка. Тогда убирайся из моей головы! Мир стал расплываться перед глазами Гарри, ветер несся сквозь его одежду и волосы, заставляя глаза слезиться. - Подожди! - закричал юноша, слова вырвались из его горла. После этого он вздрогнул, ожидая новой порции боли и закрыл глаза, чтобы не видеть этого. Так все пройдет менее болезненно. Но после его крика грянула тишина, а ветер затих. Когда Гарри осторожно приоткрыл один глаз, он заметил, что Волдеморт смотрит на него, а его бровь была приподнята. - Я устал, - негромко повторил Гарри. Он опустил взгляд, изучая землю под ногами. - И ты думаешь, меня это волнует? - спросил Волдеморт, голос его был пропитан насмешкой. - Потому что я вообразить не могу, почему ты думаешь, что меня это хоть как-то заботит. - Потому что я хочу, чтобы ты убил меня, - прошептал Гарри, не уверенный, что именно хочет сказать, пока слова не вырвались сами собой. Как только он начал, он понял, что не может остановиться и слова свободно вылетали из его уст. - Я устал страдать, - продолжил он. - И я устал сражаться за мир, который не пытается услышать меня. Защитить меня. Так что я хочу, чтобы ты убил меня, коль я понятия не имею, как прекратить эту боль. Рот Волдеморта разинулся, и было это самое нелепое выражение лица, которое Гарри вообще доводилось видеть на лице мужчины. - Ты… признаешь свою капитуляцию? Гарри засомневался. - Ты сделаешь это быстро? - он осторожно приблизился к Волдеморту. Если он убьет его, независимо от того, сдался Гарри или нет, то технически это не самоубийство, верно? Кто-то другой убьет его, так что он просто умрет. Волдеморт сомневался, взгляд его опустился ниже. Гарри последовал за ним и заметил, что мужчина изучает его окровавленную руку. Это не имело смысла, ведь он был в подсознании Волдеморта, так что Гарри удивлено заморгал. - Что это? - поинтересовался Волдеморт и с любопытством протянул руку, нежно касаясь кожи. По Гарри прошлась дрожь. Он прижал руку к себе в защитном жесте. - Ничего важного, - быстро ответил он. - Ты сделаешь это быстро? - спросил Поттер еще раз, уже более настойчиво. - Да, - наконец ответил Волдеморт. Гарри облегченно выдохнул и, как только он это сделал, мир начал расплываться. - Как ты поймаешь меня? - спросил он с толикой безысходности. Он не мог больше так жить, и если они будут разъединены, кто знает, сколько времени понадобиться Волдеморту, чтобы добраться до него? - Хогсмид, - ответил Волдеморт. - Сегодня. В Кабаньей Голове. Кто-то встретит тебя и приведет ко мне. И затем сновидение было прервано. Гарри проснулся с улыбкой на лице, плечи его приподнялись впервые за долгое, долгое время. Все почти кончено. Еще немного, и он будет свободен.

***

Сбежать из Хогвартса было легче-легкого, как никогда прежде. Некоторая часть Гарри, колоссальная часть, честно, была в ужасе от того, что он собирался сделать. Он покидал Сириуса, покидал Рона и также покидал Гермиону, покидал всех. Но… он был столь истощен думами о чувствах других, несмотря на то, что даже мысль об этом была безумно эгоистичной. К тому же, с ними все будет в порядке. Он не мог себе и представить другой исход событий. Не мог же победить Волдеморта только он один, верно? Гарри добрался до Кабаньей Головы и забежал внутрь, прячась за небольшой группой людей. Он отложил свою мантию-невидимку в самый темный угол комнаты, но оставил на себе капюшон от стандартной мантии. Он не хотел быть опознанным раньше, чем он поймет, кого там прислал за ним Волдеморт. Гарри оглянулся, более или менее нервозно. Паб был не так уж и заполнен, и он надеялся, что ничего не изменится, что таким образом он найдет нужного человека. В крайнем случае, он мог бы слиться с толпой. Гарри даже не знал, какой вариант лучше. Он никогда не был профи в этих ухищрениях. Ну, в итоге у него не оказалось причин для паники, ведь чья-то рука легла на его плечо. - Поттер, - промурчал Люциус Малфой. - Я слышал, что меня позвали сюда, чтобы забрать тебя. Мне нашептали о твоей капитуляции. Гарри поежился. Он вытащил палочку, а затем отдал ее Люциусу. - Ты не ошибся, - только и ответил он. Люциус сжал его плечо, и весь мир закружился вокруг них, а затем они исчезли.

***

После того как они перенеслись в место, которое могло быть только Малфой-мэнором, из всех возможных мест Гарри отвели в кабинет. Люциус объявил о его прибытии и сразу же покинул помещение прежде, чем дверь успела захлопнуться. Гарри стоял на месте, смущенно наблюдая за сидящим за столом Волдемортом, который что-то строчил пером по пергаменту. Он поставил печать и опустил перо, а затем поднял голову. - Присядь, Поттер, - тихо отозвался Волдеморт. Как же необычно было слышать его голос без ноток гнева. Гарри приземлился на стул перед Волдемортом, каждая клеточка его тела напряглась. - Так ты собираешься сделать это публично? - поинтересовался юноша, когда между ними возникла тишина. Волдеморт взглядом изучал его. - Покажи мне свою ладонь, - ответил он, не обращая внимания на вопрос Гарри. Юноша взглянул вниз на ладонь, покрытую бинтами, ту, которая кровоточила во сне. - Зачем? - он съежился после своего вопроса, ожидая всплеск боли от кинутого в него заклинания или же проклятия. Но вместо этого, Волдеморт лишь ответил: - Потому что мне любопытно взглянуть на то, что заставило тебя так истекать кровью в моем сне, - голос его был спокойным и равномерным, и должно быть Гарри лишился разума, ведь еще ему слышались нотки сочувствия. Гарри взглянул на свою руку еще раз, споря с самим собой. Какая разница, покажет ли он ладонь Волдеморту? Неужели тот убьет его быстрее? Может быть, если он покажет, то Волдеморт проявит милосердие и убьет его быстро и безболезненно? Гарри был готов принять все что угодно, кроме боли. Поттер осторожно протянул свою дрожащую руку Волдеморту. Тот изучал ее молча, но затем поднялся и обошел стол. Он сжал руку Гарри в своей собственной, все также, на удивление, нежно, и начал разматывать бинты. Гарри задрожал, стоило последнему слою упасть, но он не опустил взгляд. Вместо этого, он наблюдал, как глаза Темного Лорда расширились, и как он осматривал рану на руке. - Это след от Кровавого Пера, - прошептал Волдеморт. Он не притронулся к увечью, но и руку не убрал. - Кто заставил писать тебя им, Поттер? Гарри пожал плечами. - Какая разница? - спросил он, столь же тихо, как до этого Волдеморт. - Все кончено. Скоро ты меня убьешь, и этот ужас закончится. Ты подаришь мне покой. Верно? - ох, Мерлин, как же он надеялся, что Волдеморт не передумал или не решил устроить дуэль, типа того. - Коль таково твое желание, да будет так, - прошептал Волдеморт. Он схватил что-то со своего стола, крошечную баночку, которую он раскрыл одной рукой. Затем он захватил немного мази, находящейся там, двумя пальцами и начал аккуратно намазывать ее по слоям, нежно и неторопливо. Гарри подпрыгнул, стоило ледяной смеси дотронуться до его кожи, а затем задрожал, когда Волдеморт продолжил неторопливо втирать ее. - Что ты делаешь? - спросил он, брови юноши приподнялись от удивления. Он не понимал. Что вообще происходит? Волдеморт не мог ведь… Так не должно быть, подумал Гарри. Не должно же, верно? - Ты… ты должен был… должен просто… - Знал ли ты, что в сновидениях ты не виден для других в своей физической оболочке? - поинтересовался Волдеморт. Вопрос запутал Гарри окончательно. - Эээм… нет? Я не знал этого, - хотя это многое объясняло, учитывая, что в последний раз он видел Темного Лорда в оболочке куда более привлекательного Тома Риддла. Волдеморт хмыкнул. - Когда я нашел тебя, то сразу не признал, - сказал он. Казалось все его внимание было нацелено на рану Гарри, коль продолжал он поглаживать руку своими пальцами. Боль исчезала, а касания Волдеморта продолжали быть такими же нежными. Гарри и припомнить не мог, делал ли кто-то нечто столь доброе для него, и не это ли было печальней всего? - Что же ты увидел? - наконец спросил Гарри. Он не понимал, что происходит, но хотел чтобы это… что-то уже свершилось, ибо у него уже голова шла кругом. - В тот вечер я узрел дитя, - ответил Волдеморт. - Сломленное, побитое дитя, чьи одежды были до ужаса велики ему. Ребенок был худ, словно никогда прежде не был он кормлен нормально, а в глазах читалось лишь истощение…, - Волдеморт вздохнул. - Он был ранен и, хоть рана на руке сама по себе была ужасна, были у него другие увечья, увечья, не способные по своей природе быть физическими. Твои ментальные раны всегда проявляют себя в подсознании, в конце концов. Гарри съежился и кинулся назад, не способный прервать себя. - Это не имеет значения, - быстро проговорил он. - Я лишь… лишь хочу….чтобы ты… - он прервался и дрожа выдохнул. - Прошу. Просто заставь это уйти? Волдеморт посмотрел на него, взгляд его был полон тепла и твердости. - Ты напомнил мне меня, когда я сам еще был ребенком, - закончил он. Гарри еще сильнее прижал руки к себе. - Как будто бы нет более показательной причины, по которой стоит меня убить сейчас же, - жалобно отозвался юноша. - Покончить с этим прежде, чем я превращусь в чудовище, пытающееся убить младенца. - Или же я мог дать тебе все, чего сам желал в твои года, - сказал Волдеморт все также, на удивление, нежно. - Мы не обязаны быть врагами, Гарри. Если бы ты ушел с линии огня, у тебя более не было бы нужды сражаться. Гарри прикрыл глаза, сражаясь с искушением, которые принесли эти слова. Он мог прекратить сражаться. Он мог бы найти покой, при этом еще и не умирая. Его рот уже открылся, чтобы согласиться, но затем он остановил сам себя. - Дамблдор не позволит мне уйти, - ответил он, уверенный в своих словах. Волдеморт тихо хмыкнул. - Если бы ты продолжал плясать под его дудку, я бы согласился. Но я никоим образом не предлагал тебе вернуться в Хогвартс. Предлагал я тебе остаться здесь, со мной, и позволить мне позаботиться о тебе. - Почему? - спросил Гарри, голос его напрягся. Юноша чувствовал, как слезы текли за его закрытыми глазами, и знал он, что несколько слезинок уже прокатились по его щекам. - Почему сейчас, когда ты всегда меня ненавидел? - Неужели тебе так сложно поверить в то, что даже я способен проявить милосердие к кому-то столь сломленному, верящему, что смерть его единственный выход? - поинтересовался Волдеморт в ответ. Гарри съежился. - Для меня ты всегда был антонимом к слову «милосердие», - пробормотал он. Волдеморт рассмеялся в ответ, и смех его был мягким, теплым и искренним. - Ох, право, ты не ошибся. - Так в чем же разница? Что такого во мне? - настаивал Гарри. Он открыл глаза и мгновенно стер с лица слезы своим рукавом. - Да, ты сказал, что увидел мой облик в подсознании, что я напомнил тебе себя прежнего, но что с того? Кто угодно мог быть там, - это не могло быть так просто. Только не для Гарри. Волдеморт поднялся и ласково коснулся щеки Гарри. Юноша вздрогнул и потянулся вслед за этим прикосновением, непреднамеренно, тепло влечения, коего не приводилось юноше чувствовать прежде, возрастало в нем. Оно согревало все внутри, проносилось сквозь что-то давно сломленное, и издал он звук протеста, когда Волдеморт собирался убрать руку. - Прошу, не надо! - Гарри схватил ладонь Волдеморта и прижал ее обратно, желая вновь почувствовать необъяснимое ему тепло. - Гарри, - на одном выдохе отозвался Волдеморт. Он перестал отходить, вместо этого он прикоснулся второй рукой к шраму Гарри. Боль пронеслась по его телу, недолгая, но настойчивая, а затем тепло вновь поглотило его. - Ох, мой родной, - зашептал Волдеморт. - Мне так жаль, что я когда-либо пытался причинить тебе боль. Клянусь, если бы я только знал… - Знал что? - все кружилось перед глазами Гарри. Волдеморт был таким теплым, его прикосновения были такими желанными, а Гарри и толком не мог понять, почему. Ничего более не имело смысла. - Гарри, - отозвался Волдеморт, не отвечая на вопрос. Он приблизился и осторожно поцеловал шрам. Гарри не ожидал, не смел представить ту искру жажды, горячую и желанную, что пронеслась по его телу. Он вскрикнул, звук этот был слаб и сконфужен, без капли надежды перед влиянием Волдеморта. - Я… я не понимаю, - наконец выдавил он, голос его колебался. - Внутри тебя часть моей души, - прошептал ему Волдеморт. Он прижал Гарри ближе к себе, руки его крепко вжались в спину юноши. - Знаю, ты устал и хочешь, чтобы все поскорее закончилось, но Гарри, дай мне один только шанс, и я сделаю тебя самым счастливым человеком на Земле. Гарри правда устал и понятия не имел, сколько мог продержаться, но… если… - Пообещай, что никогда больше не причинишь мне боли, - приказал он, подавляя желания еще сильнее прижаться в объятья Волдеморта. - Поклянись мне. - Клянусь, - мгновенно отозвался Темный Лорд. - Хотел бы ты, чтобы я принес непреложный обет, связывающий магией? Гарри открыл рот, готовясь сказать, что не уверен, возможно ли это, но застыл и проглотил свои слова, стоило Волдеморту решительно покачать головой. - Не важно. Какой же глупый вопрос, конечно же ты этого хочешь! - он аккуратно посадил Гарри обратно на стул, придерживая юношу ласково, а затем сделал некий сложный жест вместе со своей палочкой. Спустя секунды, хотя очевидно, что прошло больше времени, кто-то постучал в дверь, и, после того как Волдеморт приказал войти, Люциус появился в комнате. - Милорд? - спросил он и признательно склонился на полу. - Ты будешь свидетелем моего Непреложного Обета Гарри, - приказал Волдеморт. Если Люциус и был поражен, то хорошенько это скрыл. - Как милорд пожелает, - сказал он и встал за одно краткое мгновение. Он достал свою палочку и крепко сжал ее в своей правой руке. Волдеморт склонился перед Гарри и аккуратно прижал к себе ладони юноши. Люциус подошел к ним и направил палочку к их сцепленным ладоням. - Я, Том Марволо Риддл, клянусь никогда больше не приносить Гарри Джеймсу Поттеру преднамеренный вред, - как только начал он говорить, тонкая золотая линия вспыхнула из палочки Люциуса и очертила их переплетенные руки. Гарри ничего не почувствовал, но Волдеморт ощутимо дернулся, когда она появилась. - Но также клянусь я сделать все возможное, чтобы он был счастлив, чтобы никто больше не мог ранить его, чтобы о нем заботились подобающим образом. Он глубоко вздохнул, а затем, в дрожащем жесте, плечи его пали. Тонкая золотая линия пропала, но кожа Волдеморта покраснела и покрылась волдырями там, где она раньше находилась. Сердце Гарри обливалось кровью, когда он наблюдал за этим. - Ты ранил себя ради меня? - спросил он. Он подошел, чтобы прикоснуться к мужчине, чтобы оттолкнуть ладони и притронуться к отметине, но остановил себя прежде, чем Волдеморт издал звук. - Ты не должен был. Волдеморт улыбнулся, боль лишь слегка отразилась на его лице. - Это малая плата за то, что ты будешь чувствовать себя в безопасности, - прошептал он. - Прошу, не волнуйся обо мне. Гарри взглотнул. Взгляд его упал на баночку с мазью, которую Волдеморт использовал ранее на нем самом. - Могу ли я? - спросил юноша и отошел, дабы схватить смесь. - Как пожелаешь, - ответил Волдеморт, глаза его удивленно распахнулись. Гарри окунул свои пальцы в мазь, а затем начал нежно наносить ее на покраснения. Его пальцы дрожали от прикосновения к коже Волдеморта, постепенно нарастающее тепло проносилось по ним к самому телу. Он мог чувствовать, как щеки его горели от бесконечного тепла, и отвернул он чуть голову, дабы скрыть этот факт. Когда Люциус прочистил свое горло, Гарри подпрыгнул от неожиданности. Он полностью забыл, что мужчина все еще находился в помещении. - Есть ли еще пожелания, которые я мог бы исполнить для вас, милорд? - настороженно спросил Малфой. Непонятное выражение запечатлелось на его лице, но Гарри не был уверен, что способен объяснить его. Волдеморт резко повернулся, хоть и полностью не отошел. - Ты ведь понимаешь, что мои намерения, касающиеся Гарри, значительно поменялись? - когда Люциус кивнул, он продолжил. - Тогда я возлагаю на тебя ответственность донести эту мысль до других кругов. - Будет исполнено, мой лорд, - Люциус плавно поклонился и исчез из комнаты, словно его и не было. Но напоминание о его присутствии было выжжено на руках Волдеморта. Как только Люциус ушел, Гарри продолжил наносить мазь на ожоги предельно осторожно. Его руки теперь дрожали от нервозности, непонятно откуда взявшейся. По комнате летало чувство предвкушения, проявляя себя в каждом жесте. - Ты дрожишь, - наконец отозвался Волдеморт, когда обо всех ранах позаботились. Он поймал руку Гарри и прижал ее к своим губам, а затем оставил на ней нежный поцелуй. Гарри издал кроткий, испуганный звук прежде, чем смог остановить себя. Тепло пронеслось по его телу и остановилось где-то в животе, где юноша начал чувствовать нечто, ранее не знакомое ему. Нечто горячее и извивающееся. Гарри покраснел и прижал руки к себе, пораженный этим фактом. Волдеморт сразу же приблизился, все еще стоя на коленях. Гарри слегка раздвинул ноги, позволяя мужчине приблизиться еще ближе к нему, сердце юноши не прекращало стучать. - Не бойся, - зашептал Волдеморт. - Я буду так хорошо о тебе заботиться, я принес тебе обет, помнишь? - он прижал свои ладони к щекам Гарри и прежде, чем юноша мог ответить на вопрос, он сказал. - Мне так сильно хочется поцеловать тебя. Гарри может и был наивным, но не до такой степени. Он осознавал, что Волдеморт просил куда большего, нежели поцелуя в лоб или в щеку, и это осознание напугало его. Но, к его удивлению, желание перевесило это чувство. - Прошу? - неуверенно ответил он, голос его продолжал дрожать. - С превеликим удовольствием, - а затем он приблизился и прикоснулся своими губами к Гарри. Дрожь прошлась по его телу, и Гарри вздрогнул. Он и раньше думал, что прикосновения Волдеморта были приятны, но это, это было неописуемо. Стон взвился в его горле, громкий и жаждущий, и юноша попытался прижаться еще ближе, подсаживаясь на край стула, но так, чтобы все еще не сидеть на коленях мужчины. Волдеморт отдалился и прижался своим лбом ко лбу Гарри. - Как тебе? - спросил он хрипло. - Хорошо, - ответил Гарри все еще подрагивая. - Очень, очень приятно, - он покраснел, ведь не было это достойным ответом, способным описать его чувство. Звучало по-детски, по правде говоря, и он не хотел, чтобы Волдеморт думал о нем как о ребенке. Мужчина улыбнулся, а затем склонился в очередном поцелуе. В этот раз его язык прошелся по нижней губе Гарри, снова и снова, пока юноша осторожно не приоткрыл свой рот. Волдеморт ворвался внутрь, спокойно и неторопливо изучая его своим языком, не забывая поддразнивать язык Поттера во время их танца. В этот раз, когда Волдеморт отодвинулся, Гарри не мог восстановить свое дыхание. Его руки впивались в плечи мага, и он не мог вспомнить, когда они там очутились, и на секунду Гарри показалось, что он причиняет ему боль, до того крепко его руки держали мужчину. - Все еще хорошо? - поинтересовался Волдеморт. На этот раз он не слишком далеко отодвинулся, его губы все еще соприкасались с губами Гарри с каждым новым словом. - Все еще приятно? По телу Гарри опять прошлась дрожь. Жар в его животе разгорался, а его щеки краснели, но теперь уже не от стыда, а от тепла. - Да, - ответил он, едва не узнав свой собственный голос. Свой охрипший, неровный голос, полный жажды. - Хочешь большего? - спросил Волдеморт. Его пальцы прошлись по щеке юноши, нежно и бережно. Сердце парня сделало кульбит. - Я…, - он замер. - Я не уверен, - наконец проговорил он. Юноша опустил взгляд, стыд возвратился к нему вместе с неприятным зудом, отдающимся в животе. Он подумал, что может и хотел продолжения, но не был уверен, придется ли ему это по душе или стоит ли ему хотеть большего. Волдеморт все еще убийца, в конце концов, и безумец. Часть его самого сожалела о поступках, которые он уже совершил, но парень знал — слишком поздно поворачивать назад. Он принадлежал Волдеморту. Он признал поражение. У него не было пути назад. - Все в порядке, - ответил ему Волдеморт нежно. Он встал и схватил Гарри в свои объятья. - Тебе не стоит ничего бояться в присутствие меня, а тем более смущаться. Я говорил, клялся тебе, что позабочусь о тебе, и этот обет невозможно сломить. Чтобы ни случилось между нами, так оно и будет. Гарри дернулся, еще сильнее падая в объятья мужчины и пряча лицо в его мантии. Она была мягкой и нагретой, и, несмотря на его неуверенность и запутанность, Гарри действительно чувствовал себя в безопасности. - Устал? - поинтересовался Темный Лорд. Гарри задумался над вопросом. Сейчас, когда он был в безопасности, тяжкое чувство давления окутало его. Быть может, истощение? Гарри не мог точно ответить. Он и толком вспомнить не мог, когда в последний раз ощущал себя столь надежно, кроме его первого прибытия в Хогвартс, до заварушки со Снейпом и Квирреллом, и всего прочего. До того момента, как он понял, что Хогвартс безопасен для всех, кроме него. - Полагаю, да, - наконец пробубнил он после минуты тишины. - У тебя найдутся силы, чтобы отобедать вместе? - Волдеморт начал идти, но Гарри не поднял голову, дабы узнать, куда они направляются. - Ага, - ответил Гарри. - Но я не голоден. У его желудка всегда были проблемы с принятием пищи при стрессовых деньках, а этот день был сплошь и поперек наполнен волнением и нервозностью. Планировать убийство Темного Лорда идейка волнительная сама по себе, и единственное, что его спасало — отсутствие Дамблдора. Судя по всему, больше он никогда не увидит старца. Хватка Волдеморта окрепла на нем в успокаивающем жесте. - Тогда мне стоит отвести тебя в постель, - проговорил он. Гарри мог бы ответить, но никак не мог заставить себя произнести и слова. Он промычал в качестве альтернативы для своего согласия, но заснул прежде, чем успел услышать следующую фразу Волдеморта.

***

Когда он проснулся, то услышал незлобное шипение. - «Он пахнет прямо как вы.» - «Не сомневаюсь», - прошипел в ответ Волдеморт. - «Внутри него покоится часть моей души, крошечный осколок, который отломился от меня, когда я пытался убить его. Он крайне дорог мне, Нагайна.» - «Тогда он дорог и мне», - зашипела Нагайна. - «Я позабочусь о нем.» Прохладная чешуя прошлась по его коже, и Гарри вздрогнул от холода. Он издал звук протеста, уставший и хрипловатый, ибо горло его было сухим. - «Ты холодная», - пожаловался он, даже не открывая глаза. Он обвился вокруг чего-то теплого, лежащего неподалеку от него. Скорее всего вокруг Волдеморта. - «Гарри, дорогой, ты — змееуст?» Гарри устало вздохнул и прижался ближе. Да, в конце концов, это был Волдеморт. - «Угусь», - незамысловато ответил юноша. - «Я узнал про это на втором курсе, во время дуэли. Малфой призвал змею против меня. Все прошло слегка не по его плану.» - «Как же я мог не знать этого?» - взвился Волдеморт. Он наклонился к Гарри, удобнее устраиваясь на кровати и прижимая мальчика ближе к себе. - «Сколько же знаков я упустил.» Гарри замычал. Он приоткрыл глаза, чтобы узреть комнату, скрытую в сумраке, и глаза Волдеморта, едва горящие посреди этой тьмы. Он прижался еще ближе, коль то было вообще возможно, и приподнял свою голову, безмолвно прося о поцелуе. Волдеморт понял его намек и поцеловал юношу, прикосновение его губ было нежно, пока он не впился сильнее, приоткрывая рот Гарри. Гриффиндорец повиновался, и в этот раз его язык обвился вокруг языка мужчины самостоятельно. Когда они отдалились друг от друга, чтобы Гарри мог отдышаться, Волдеморт не отодвинулся. Вместо этого, он начал покрывать свой путь вниз поцелуями, а затем уткнулся в шею юноши. Гарри вдрогнул, стоило Волдеморту прислониться губами к его шее, а затем застонал, как только мужчина куснул край его плеча, а после лизнул место укуса. - Прошу, - взмолился Гарри, не уверенный в том, чего он просит. Его тело извивалось на кровати, он приближался, вился вокруг плеч Волдеморта, пока наконец не возвысился над ним. Все его тело горело, словно в огне. Волдеморт переметнулся так, чтобы оказаться над Гарри. Вес его тела прижимал юношу к кровати, и наверное ему стоило волноваться по этому поводу, но ему было так приятно, как никогда прежде. Волдеморт стоял между ним и всеми остальными, всем остальным. Никто не мог ранить его. А затем Волдеморт вновь поцеловал его, одновременно надавливая ногой между ног Гарри. Гарри вскрикнул, звук вырвался из его горла. Давление, которое давала нога Волдеморта, заставило дернуться его вновь, и Гарри почувствовал себя таким беспомощным. Волдеморт в очередной раз поцеловал его, и Гарри заскулил в поцелуй, наслаждение поднималось в нем, подобно лихорадке. - Еще, - выдохнул он. Волдеморт немного сместил давление, его пальцы залезли под тонкую ткань футболки и прошлись по животу молодого мага, заставляя мышцы юноши напрячься. Затем эти же пальцы дотянулись до его белья, спускаясь все ниже и ниже, пока не обхватили член. Юноша вскрикнул, его бедра бесконтрольно дрожали, а его тело выгнулось дугой, стоило наслаждению достичь своего пика. Подрагивая всем телом, Гарри потянулся к рукам Волдеморта и переплел их со своими, даря мужчине ласковый, сладкий поцелуй в губы. Когда они отдалились, Гарри смущенно прошептал: - Спасибо, - он застыл, сомневаясь, так как мало что знал о… о сексе, но был более, чем уверен, что бросать своего партнера на пол пути — не самая лучшая идея. - М-могу ли я… Он замолчал. Он не мог заставить задать вопрос. Волдеморт чмокнул его, быстро и почти не ощутимо. Юноша не чувствовал себя так, словно его принуждали, нет, скорее наоборот, словно его пытались успокоить. - Только когда ты будешь готов, - зашептал Волдеморт. - И если ты никогда не будешь готов — все в порядке. Напряжение начало покидать Гарри. - Никакого давления? - уточнил он, голос его был неровен. Это не то, к чему он привык. - Никакого давления, - пообещал маг. Гарри и толком не мог объяснить, почему, но он вновь почувствовал, как его глаза начали слезиться. Он зажмурился, пытаясь заставить слезы исчезнуть, но это не помогало. Пальцы Волдеморта прошлись по его векам. - Если тебе нужно — плачь, - прошептал он. - Прошу, не чувствуй себя обязанным быть сильным рядом со мной. Кроткий, хриплый вздох вырвался из горла Поттера, и затем он заплакал. Он прижался к Волдеморту, который обвил его тело в защитном жесте и шептал успокаивающие глупости ему на ухо. Прохладная чешуя заскользила по его телу, и до него донеслось успокаивающее шипение Нагайны. Он плакал, пока слезы его не иссякли, пока глаза не пронзила боль, а горло не сжалось от хрипа, в то время как Волдеморт не прекращал успокаивающе поглаживать его. Как только все закончилось, как только Гарри выпил стакан холодной воды, а его горло уже не так сильно болело, он с дрожью в голосе извинился: - Прости. Он сидел на кровати, медленно глотая воду в объятиях Волдеморта. Он подхватил тело юноши, укладывая Гарри на свои колени. Пальцы мужчины прошлись по волосам юного мага. - Тебе нет нужды извиняться. Они сидели в тишине, и Гарри все еще держал глаза закрытыми. - Хочешь поговорить об этом? - поинтересовался Волдеморт в этой тишине. Гарри выдохнул и дернулся, поудобней устраиваясь на коленях. - Ты ничего не ждешь от меня, - прошептал он. - Ничего не требуешь, никакого скрытого умысла. Я не знаю, чего от меня хотел Дамблдор, полностью не знал, и не понимал, что именно он скрывал, но я чувствовал, что что-то есть, - он содрогнулся, вздох его был неровен, и все это отдалось импульсом, который угрожал закончиться очередной истерикой. - Что-то должно быть. - Руки Волдеморта крепче прижались к нему. - Было пророчество, - тихо отозвался Темный Лорд. - Уверен, хоть толком и не знаю всех подробностей, что это связанно с темной игрой Дамблдора. Гарри застыл, напрягаясь каждой клеточкой тела. На секунду он перестал дышать, он чувствовал себя так, словно сердце его остановилось. Юноша смог пересилить себя, но только, чтобы спросить: - Что за пророчество? Пальцы Волдеморта застыли в волосах Гарри. - Ты не знал, - он не звучал до безумия потрясенным, нет, просто озвучивал факт, нежели спрашивал. - Нет, - Гарри хотелось отпихнуть тело от себя, коль силы к нему вернулись, но не был уверен, стоило ли так поступить. Когда он находился так близко к Волдеморту, ему было так спокойно, он чувствовал себя таким защищенным, как никогда прежде. - Что за пророчество? Волдеморт тяжело вздохнул. Круговыми движениями он поглаживал Гарри по голове. - Хотел бы я сказать, что удивлен, но увы, нет. Дамблдор всегда был любителем припрятывать информацию у себя. А вот теперь Гарри оторвался от тела мужчины, чтобы встать и начать метаться по комнате. - Я не понимаю, зачем ему так поступать, - зашипел он, обнимая самого себя. Ковер под его босыми ногами был плотным и мягким. - Мы сражались на одной стороне! Ладони Волдеморта осторожно опустились ему на плечи. - Порой так легче управлять массами. Когда они не знают всей правды. Слова Волдеморта прошлись по нему зябкой рябью. - Ох, конечно же ты неплохо извещен об этом, - Гарри отошел от мага, гнев, столь яркий и обжигающий, заполнял его нутро. - Ты знаешь, как манипулировать людьми, не так ли, Лорд Волдеморт? Мужчина лишь спокойно взглянул на него. - Да, Гарри, - ответил он. - Знаю. Я все еще Темный Лорд, и хоть я все еще собираюсь заботиться о тебе, я не отступлю от своих целей, не изменю своих способов достижения их. Ты сможешь принять это? Гарри почувствовал, как незримый комок сдавил его горло. - Я не знаю, - честно ответил он. Ему так хотелось вернуться в объятия Волдеморта, все его тело дрожало от жажды по чужому теплу. Волдеморт шагнул в его сторону, а Гарри сразу же отошел подальше. - Не надо, - слова вырвались из его горла. Волдеморт замер. - Гарри, - выдохнул он. А затем отошел подальше. - Если я хоть как-то перешел границу дозволенного… - Нет, дело не в этом, - наскоро возразил Гарри. - Я хотел… все, что произошло между нами, я хотел этого. - его голос вновь задрожал. - Просто.. я не… мы сражались против друг друга так долго, и я не… - он остановил себя, пряча лицо в своих руках, осознавая, что забыл надеть очки. - Я не знаю, что делать, и от этого мне страшно, - негромко закончил он. - Что от меня требуется? - спросил Волдеморт. Он не подошел к Гарри, но и не прекращал спокойно стоять на месте, ожидая. Гарри хотел попросить его уйти. Уйти, чтобы он мог самостоятельно поразмыслить над ситуацией, без чужого присутствия, без этого непонятного чувства, что толкало его вновь и вновь в руки Волдеморта. С другой стороны, он только и жаждал, что очутится в объятиях мужчины, чтобы его поцеловали, взяли в охапку и успокоили. Он не хотел задавать вопросов. Хотел пустить все на самотек. Но стоило ему понять, какой силой обладают прикосновения Волдеморта над ним, он не смог заставить себя шагнуть навстречу. - Думаю, мне стоит подумать, - негромко отозвался он. Его руки крепче сжались вокруг плеч. - Я имею в виду, одному. Если Волдеморта и задели эти слова, виду он не подал. - Конечно, - отозвался он. - Ты можешь остаться здесь, а потом, утром, мы поговорим, - мужчина нацепил на себя свою мантию, собираясь выйти из комнаты, но остановился на полпути. - Не против, если я оставлю Нагайну с тобой? Мне не по себе от мысли, что я оставляю тебя здесь одного. Гарри сомневался в ответе, но внезапно осознал, каково ему будет в доме, который являлся вражеской территорией. Он конечно собирался помереть пару часов назад, но теперь… - Да, я ничего против не имею, - ответил он. Волдеморт кивнул, схватил свою мантию и ушел. В мгновение ока комната стала такой отчужденной. Гарри не знал, как чувствовать себя по этому поводу, а затем решил и вовсе не углубляться в это, а выяснить все позже. Внезапно его пробила усталость, такая сильная и негаданная. Поттер поплелся обратно в кровать, оплакивая потерю тепла Волдеморта, и попытался еще раз уснуть. Это было нелегко, большую часть ночи он ворочался туда сюда, размышляя, не совершил ли он ошибку.

***

В следующий раз, когда Гарри проснулся, он услышал едва слышимый хлопок и раздраженное шипение Нагайны. - «Уходи», - шипела она. - «Осколочек отдыхает!» - Я...пр'снулся, - промычал Поттер. Он присел, несмотря на то, что ему мешала Нагайна, которая в какой-то момент обвилась вокруг его тела прошлой ночью. Она была такой же теплой, как и Волдеморт, но тяжелой. Он открыл глаза и уставился на напуганного домового эльфа. - Винзи пришла спросить, не желает ли сэр, чтобы ему подали завтрак, - пропищал эльф. - Да, пожалуйста, - ответил Гарри. Он не был уверен, действительно он голоден или нет, но решил, что ему все же стоит поесть. - Но что-нибудь небольшое. Винзи сделала реверанс и исчезла. Вскоре она вернулась с подносом, полной еды, и наверное для эльфов все это могло быть «небольшим», но для Гарри это было перебором. А затем, эльф пропищала: - Хозяин Темный Лорд хочет присоединиться к вам. Гарри не шелохнулся, смотря на горы еды перед ним. Он буквально мог чувствовать, как стоит на перепутье. Если он позволит Волдеморту вернутся, то явно позволит этим отношениям продолжаться в том же странном духе, ибо их взаимное притяжение явно было результатом странной связи. Он позволит Волдеморту одержать верх. Но если нет, если он потребует больше времени и личного пространства, кто знает, что может произойти. Он прижал ноги к себе, все еще прожигая еду взглядом. Может он и не хотел умирать, но как же сильно он был истощен. А Волдеморт поклялся никогда больше не причинять ему боль и… ему так сильно хотелось верить в это. Он хотел прекратить это. Прекратить бороться с самим собой, позволить этой «штуке» между ним и Волдемортом развиваться. - Я был бы рад, если бы Волдеморт присоединился к трапезе, - ответил он, хоть и не слишком правдиво, волнение бурлило в его животе. Вимзи вновь склонилась в реверансе и испарилась. Даже через некоторое время волнение не думало уходить, отзываясь дрожью в животе. Поттер не мог даже на секунду подумать о еде, настолько он был на взводе. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, попытался взять себя в руки. А затем раздался тихий стук, после которого Волдеморт ворвался в комнату, не дождавшись ответа от Гарри. Его тело выглядело таким ослабевшим, стоило мужчине увидеть юношу на кровати. Волдеморт ринулся в его сторону, а затем склонился перед кроватью. - Гарри, - выдохнул он, голос его был наполнен облегчением. Гарри… не ожидал этого. Не ожидал того, что их разлука возымеет столь сильный эффект над Волдемортом. Юноша присел поближе, руки его дрожали, и прикоснулся к голове мага. Его тело пронзила искра тепла, связи и принадлежности, и от этого у Гарри дух перехватило. - Волдеморт, - прошептал он, не способный говорить громче. Он соскользнул с кровати в ожидающие его объятья Волдеморта, безумно дрожа всем телом. Этого было недостаточно. - Я всегда уйду, если попросишь, но, прошу тебя, никогда не прогоняй меня вновь, - взмолился Волдеморт, лихорадочно шепча Гарри на ухо. - Пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе, лелеять тебя, защищать тебя… Теперь Гарри представить не мог, почему ему бы хотелось, чтобы маг его покинул. - Этого больше не повторится, - пообещал он. Гарри не был уверен, сможет ли он вынести подобную ночь еще раз. Он приподнялся, прижимаясь к губам Волдеморта, и мужчина сразу же поцеловал его в ответ, их рты соединились, а языки сцепились в танце. Жар, отчаянный и не угасающий, взвился внутри Гарри, и он позволил себе стон, полный мольбы. Волдеморт замер перед ним, а затем вжал его в кровать, вновь нависая над ним. Поцелуи становились все более и более лихорадочными, и руки Волдеморта вновь очутились у него под футболкой, пробегаясь по его голой коже. В мгновение ока футболка Гарри отлетела куда подальше, юноша даже не мог сказать, куда именно, впрочем как и верх Волдеморта. Их низ встретила схожая судьба, и наконец Гарри осознал свою наготу перед Волдемортом. Это было таким правильным. Еще лучше стало, когда Волдеморт продолжил целовать его и, так как они не остановились, его палец прошелся по бедру Гарри, скользя к проходу юноши. Гарри застонал в рот мужчины, глаза Поттера были прикрыты, а затем раздвинул ноги шире. Он нуждался в этом. Он хотел принадлежать Волдеморту полностью, отдать всего себя ему. Покориться. Он позволил своим ногам развестись в стороны, заставил себя расслабиться, когда Волдеморт начал шептать напротив губ юноши что-то на латыни, что-то, что Гарри не мог понять. Нечто вязкое заскользило внутри его отверстия. Его тело пробила дрожь, когда один из пальцев Волдеморта бесцеремонно заскользил внутрь его тела, а потом к нему присоединился второй, а затем и третий палец. Гарри не мог ничего с собой поделать, он чувствовал себя безумно отчаянно, не прекращая стонать. Неужели он когда-то боялся этого? Когда Волдеморт вошел в него, скользя внутрь его дырки, Гарри впервые почувствовал себя таким заполненным. Даже то, что он достиг своего пика, было не так важно, как само чувство полноценности, того, что он был так близко к Волдеморту, держащего его и вбивающегося в него еще несколько раз, прежде чем самому достичь разрядки, извергая тепло внутри Гарри. Они вновь слились в поцелуе, медленном и неторопливом, их губы сливались вновь и вновь. Прохладный воздух заскользил по голой, мокрой от пота, спине Гарри, но ему было все равно. Ему было уютно и тепло в объятиях Волдеморта, с Нагайной, лежащей неподалеку от них. Ничего больше не имело значения.