Сражение на корте

      В этом городе одну треть всех часов в году занимают солнечные, и, наверное, одну треть всего своего времени, учитывая то, что остальные это сон и школа, Ричард Тозиер проводит на открытом поле для тенниса. Здесь ему хорошо, ни одни проблемы не достанут его до того момента, когда после очередной тренировки он залезет в телефон. Иногда он вообще не доходит до школы, отмазываясь «важной тренировкой перед турниром», и ведь никто ему кривого слова не скажет, ведь парень учится на отлично, лишь ведет себя отвратительно, постоянно сидя в смартфоне, дерзя или разговаривая. Учиться и живет парень в небольшом городе, с населением еле доходящим до ста тысяч, Санта Мария, находящимся недалеко от Лос Анджелеса.       Стартуют последние две недели каникул, а вместе с новым учебным годом начнется один из крупнейших юношеских турниров, раньше проходящий в Сан-Диего, но сменивший местоположение в пользу самого крупного города в штате. Ричи никогда не занимается днем, он терпеть не может раздражающе яркое солнце, мешающее сосредоточиться на мяче. Все его утренние тренировки заканчивались не позже одиннадцати, а вечерние начинались не раньше шести. Зачастую парень уходил измученный с кортов около девяти-десяти вечера, но сегодня почему-то тренер предложил закончить около восьми. — Прости Рич, но мне сегодня нужно домой пораньше, — перебивая мячи, говорил тренер. — Если ты прям сильно хочешь, можем поиграть… — мужчина посмотрел на настенные часы, — …ещё двадцать минут и все. — Это лучше, чем ничего, — сказал брюнет, перед этим забив мяч в сантиметре от аута, как любит делать.       Белые пластмассовые вращающиеся двери впустили на «хард» покрытие девушку лет двадцати семи-тридцати и неуверенно идущего за ней, невысокого худощавого парня. Пока только вошедшие двигались к своему корту, Ричи уверенно стоял и ждал возможности подать, начав новый розыгрыш. Тренер, прекрасно знающий слабые места своего ученика, после пары ударов перебил мяч прямо на парня, на что тот, не успев среагировать, открыл ракетку и мяч улетел далеко за пределы поля. Тозиер говорил какие-то ругательства самому себе и, согнувшись пополам, нервно бил ракеткой по полу, если проигрывал по-тупому, как сам называл такую себе «технику». Парень с соседнего корта тихо засмеялся, и только сейчас брюнет понял, что ни разу не видел его до этого, а Ричи знал всех теннисистов тренирующихся здесь, начиная маленькими детьми, вроде пятилетней Холли, заканчивая семидесятилетним Элиотом. Его тренера, кстати, он чудесно помнил; жгучая шатенка с высветленными концами и карими глазами, она неплохо играла и была очень доброй и понимающей со своими учениками. Немного засмотревшись на разминающегося парня, Тозиер пропустил мимо ушей то, что говорил тренер, изредка кивая. — Вот и чудесно. Извини Милли, — девушка отвлеклась от разговора и повернулась, — если я правильно понял, это ваш новый ученик, — она кивнула. — Вот чудесно, как ты считаешь, может нашим ученикам стоит сыграть, — Браун задумалась, и тренер поспешно добавил, — всего лишь два гейма, им же будет интересно попробовать что-то новенькое? — Я думаю, это прекрасная идея. — Заправив прядь коротких волоса за ухо, она повернулась к парню, показывающему всем своим видом, что он не хочет. — А ты что думаешь, Эдди? — Ну не знаю, навер… — Эдди говорил очень тихо, переминаясь с ноги на ногу. — Ну же Эдди давай, что такого в простой игре? — Я же не занимался две недели, может хоть разомнемся, — он с надеждой посмотрел на девушку, которая явно не принимала ответа нет. — Ну ладно… — Ричи готовься, Эдди будет играть с тобой, — брюнет, явно только что вернувшийся на землю, ничего не понимал, и тут к корту подошел Эдди. — Погодите, я буду должен играть с этой четырнадцатилетней крохой? — Ричи указал ракеткой на оппонента, выгнув бровь. — Вообще-то мне семнадцать, и я не кроха, — парень начал краснеть от злости. — Так парни успокойтесь. — Тренер Ричи развернулся к ним спиной, начиная проводить какие-то махинации со свистком. Повернувшись обратно, мужчина выдвинул две руки вперед, из одной торчал оранжевый шнурок свистка, который очень красиво смотрелся на фоне синего покрытия. — Но тут же и так понятно… — Эдди говорил тихо, но не достаточно, чтобы не быть услышанным Тозиером, стоящим в метре от него. — Это его давний трюк, он всегда оставляет шнурок, — Ричи говорил шепотом, склонившись поближе к парню, — думает, что кого-то запутает. — Теперь брюнет ухмыльнулся. Эдди немного подумал и выбрал руку без шнурка, но свистка в ней не оказалось, Ричи выиграл и взял подачу, а проигравший решил остаться на той стороне, где стоял. — Крошка, может сойдемся на ничьей? — сказал брюнет, обернувшись в середине корта и наклонив голову немного вправо. Ответ он получил не от «крохи», а от тренера. — Ричи хватит паясничать, иди играть! — Я просто не хочу, чтобы эта милая мордашка плакала полночи из-за проигрыша, — состроив грустную мину, ответил брюнет. — Я не буду плакать, мудак! — полный возмущения взгляд прожигал Тозиера, даже на расстоянии двенадцати ярдов. — Дорогуша, я в теннисе уже двенадцать лет! — спародировав голос какой-то самоуверенной женщины, Ричи развернулся и направился в сторону валяющихся мечей, пока все ещё злобный парень еле сдерживался, чтобы не пустить мяч в этого человека, желательно в промежность.       Стоя в ожидании Эдвард Каспбрак не на шутку разволновался, в какой-то момент ему показалось, что не цепляющая его последние лет шесть астма вернется в самый не подходящий миг. Во-первых парень не занимался около двух недель, а это, честно говоря, достаточно большой промежуток, а во-вторых — очень важных вторых, по важности даже первых — он прекрасно знал паренька в том конце корта, точнее не просто паренька, а звезду — даже если не призера, то точно использующего самые интересные приемы — юношеского тенниса, по крайней мере в штатах. Эдди не единожды на разных турнирах видел, как Ричи играет. Сильно и хитро. Длинные ноги, позволяющие преодолеть расстояние в тринадцать ярдов за считанные секунды, какие-никакие мышцы и худощавое телосложение не мешало, а даже помогало. Как бы ему не хотелось это признавать, но Эдди искренне считал Тозиера красивым парнем, в жизни выглядящем ещё лучше, чем на экране смартфона.       Сам же Эдди не любил светиться на турнирах, ну как не любил, его мама не хотела, чтобы её маленький сыночка поцарапался или повредил что-то, а то и хуже. Она в принципе мечтала о том, чтобы он не выходил из дому и пил таблетки с точностью до минуты, но семнадцатилетний - резко повзрослевший - мальчик объявил о своем намерении уехать в другой город на крупные соревнования и не принимал ответ нет: либо добровольное да, либо побег из дома, без возвращения. Миссис Кей уступила, со слезами, но уступила. Маленькое, взращенное на стерильности и гиперопеке тело Эдварда позволяло достать до абсолютно любого мяча, но силы ему никогда не хватало, парень выезжал на голом энтузиазме и немножечко на уме.       Ричи уже подбросил мяч и подал, промазывая, второй уже попал, не давая возможности Эдди перебить никуда иначе, как прямо на оппонента, который со свойственным ему пофигизмом отбивает в другой конец, ожидая проигрыша соперника. Не тут то было, Каспбрак удивив не только брюнета, но и себя, добежал до мяча, перебрасывая тот ровно под сетку. Тозиер еле успел дотронутся до зеленого шара, перекинув того прямо к Эдди, на что со всей присущей ему в данный момент злостью забил мяч в самый дальний угол. «Не недооценивай соперников, сладкий», — проговорил Эдс, улыбаясь и смотря прямо в черные глаза, чем очень сильно удивил стоящего напротив. Развернувшись, Каспрбрак сразу густо покраснел и вытер выступивший пот. Игра продолжалась, ловкость против силы. Ричи собрался и уже вел 1:0, до этого сделав разницу в три розыгрыша, достаточно сложных для обоих. Выиграть второй сет у Ричи получилось куда сложнее, Эдди размялся, но все равно проиграл, пару раз не рассчитав силу и точность удара.       После каждой игры нужно жать руку своему оппонентку, эта не была исключением. — Darling, — с британским акцентом проговорил Ричи, пожимая руку, — ты что расстроился из-за проигрыша. Прости, если тебе станет легче, могу играть как твоя мамочка, — парень ухмыльнулся и получил в плечо от Эдди. — А вдруг моя мама теннисистка, и ты сейчас жестко тупанул. — Шатен закусил нижнюю губу, смотря брюнету в глаза. — Она не теннисистка, — но, получив выражение лица напротив, а-ля с чего ты взял, продолжил: — Просто знаю, лакричная булочка, просто знаю. — Ричи наконец-то отпустил руку и направился в сторону выхода, захватив чехол от ракетки и отсалютовав.       По своей очень старой привычке брюнет, переступив порог кортов, выудил последнюю сигарету, поджигая и медленно затягиваясь. Курение было вредной, но ничем незаменимой привычкой, парень был не глуп, понимал, что будет мешать игре, по этому курил не более двух в день до и после тренировки. Родители — узнай они о привычке — отнеслись бы с пониманием, мать так точно. Она понимающая, поддерживающая, папе было бы плевать, но Ричи переживёт. Докурив, Тозиер запрыгнул на потрепанный временем велик и уехал, крича что-то играющему на корте Эдди.