Аутсайдеры

— Мы не можем пойти напролом. Та, что Лиза, держится уверенно, хотя и в ее глазах прослеживаются некоторые искорки опасения за свою жизнь, за жизнь Андрея, сидящего рядом с ней. Он не выпускает ее руки, все время повторяя, что они еще не готовы, чтобы дать отпор тому, кто столько лет держал власть. Алена еще слишком юна, чтобы это понять. Для нее весь мир — вот он, как на ладони. Будто хватит одного только желания, чтобы противостоять ей. — Но вы сами говорите, что вируса как такового не существует! Стоит снять всем защитные костюмы и все рассеется! — Девочка, ты нас неправильно поняла… Но Алексею уже нет смысла объяснять ей что-то. Алена вскакивает со своего места. Розанову удается удержать ее, но этого все равно мало. Алену накрывает паника, а это в их случае совсем дерьмовое дело. Лиза опускает глаза. Она привыкла к тому, что юные девочки не могут держать себя под контролем. Однажды ей это аукнется, но пока Алена не может сидеть и ждать, когда Алину прикончат. — Вирус есть. И некоторые аутсайдеры попадают под его действие. Вы столько лет были в лабораториях Этери, но ни разу не слышали о девушке, которой-таки удалось сбежать? Алена перестает ерзать. Если она чего-то не знает, то это начинает беспокоить ее не меньше, чем сама Этери. Она сжимает в ладонях стакан с водой, выказывая свое полное внимание. Мишин не медлит, но он ждет, пока все обратят на него внимание. — Это было несколько лет назад. Но я сам узнал об этом совсем недавно. — И что же? Вы хотите сказать, что мы — аутсайдеры подвержены вирусу? — Да. Но только, если нас им нарочно заражают. Слушайте, как это было с девочкой, чьи дни были сочтены… *** Она кричала. Долго. Нейтан не знал куда податься, чтобы спастись от Алининого нервного срыва. Он только следил, чтобы она не схватилась за нож и не порезала себя. На это было страшно смотреть. Почти всю ночь она просидела под дождем не жалея себя. Она ждала парня, которого любила. И который был готов прикончить ее, ослабь она хоть немного хватку. В какой-то момент Нейтану даже показалось, что Алина и сама была не прочь покончить со всем этим. Но понемногу она успокаивалась. Ему удалось накормить Алину, но девушка пощипывала хлеб без аппетита, она не наслаждалась едой, не знала, как утешить себя и что ей делать дальше. — Он в опасности, — шепчет девушка, стараясь заточить край палки, такое себе оружие, — он в опасности, потому что не в себе. Ты видел его? Нейтан не знает, что на это отвечать. — Видел. Поэтому и думаю, что в опасности все мы. И если Алина была готова ему довериться, то сейчас, вскочив на ноги, она направила на парня нож. Он бы обиделся, не знай, что она медленно сходит с ума. Однажды она не сможет справиться с накопившимися проблемами, эмоциями и просто уйдет. Нейтан надеялся, что ошибается, но когда Алинина ярость переходит в слезы и она бросается к нему в объятия, он больше не может противиться тому, что девушка действительно нуждается в помощи. — Он в опасности! Я это знаю! Я знаю… В словах Алины не было никакого смысла. Она не сдерживала свои рыдания. Ей больше не нужны письма, которые она бросилась стремглав отдавать родителям. И ей больше не нужна вера в что-то хорошее. Апатия еще не накрыла, но девушка понимает: совсем скоро от нее не останется ничего. Что было лучше? Ежедневно получать дозу боли, но при этом ощущать его присутствие рядом? Или наоборот — жить, словно отшельник, носясь по лесу с каким-то непонятным азиатом, в надежде что ее Даня вернется к нормальному состоянию? В который раз Алина убеждается, что аутсайдеры не имеют права на нормальную жизнь. В который раз она чувствует, что ее сердце готово от боли разорваться. Она вырывается из объятий Нейтана. В кого она превратилась? Из Алины, которая смогла уйти от человека, калечащего ее столько лет? В ревущий комок нервов и страданий? — Я отыщу его. Нейтан очень надеялся, что ослышался. Он опускается на колени, давая Алине время собраться с мыслями, а пока парень собирает нехитрые пожитки. Еды становится все меньше, а путь их лежит неведомо куда. — С тобой или без тебя, Нейтан. Ты не обязан тащиться за мной. — Я потащусь за тобой. Что он мог еще сказать? Алина шмыгнула носом, но ничего на это не ответила. Опускаясь рядом, она принялась собирать с земли, наточенные ею палочки. Только сейчас он понял для чего они. Алина запихивает их все, что можно: обувь, под кофту, куртку, одну делает совсем короткой, но острой, закалывает ей волосы. Это может помочь, если тебя внезапно лишают оружия. Девушка уже столкнулась с тем, что осталась, обезоружена и ей явно это не понравилось. — Мы даже не друзья, — наконец, замечает девушка, утирая со лба пот, — я не дружу с теми, кто мне лжет. Нейтан не лжет. Он не может сейчас рассказать ей всю правду, но когда-нибудь обязательно это сделает. Но пока они собирают вещи, чтобы отправиться в путь. Возможно, они обрекают себя на не очень красивую смерть. Вот только пока Нейтан умирать не собирается. И Алине не даст. Она помогает ему заточить еще несколько палочек, парень рассовывает их по карманам. Саша стояла напротив Этери. По щекам стекали слезы, а сама девушка не могла поверить, что все это происходит с ней. Она… она могла все! Она верила в то, что с ней не поступят также, как с другими аутсайдерами. — Ну что ты, Саша? Это не больно. Она не боли боится, как не понимает? — Твоя кровь ценная. Понимаешь? Понимает. Но от этого не легче. В глазах Этери отражается что-то, что Саше совсем не нравится. Она пятится назад, сжимает в руках медицинский комплект одежды. «Операционная» — Вы говорили — я особенная. Она так говорила. Сколько лет Саша была единственным аутсайдером, на котором не ставили опытов? Сколько лет она старалась выполнять все, что говорит Этери? Все задания — безукоризненно, красиво. На приемах, что посещали все аутсайдеры в роле клоунов, она была тем, которой восхищались. Александра держала себя. Она могла… достичь того, чего не смогли бы другие. — Ступай. Тебе ничего не грозит. Мы всего лишь поработаем с твоим мозгом. Это будет длиться секунду. Для тебя всего секунду. Для нее всего секунду. Саша толкнула дверь в бокс, где проходила дезинфекция. Но она знала: умрет, но на стол не ляжет.