Секрет героя

Полёт, он как секс. Стремительный, жаркий, обжигающий лёгкие и кожу воздухом, неудержимый и свободный. Или спокойный, когда паришь в небе, замираешь, поддаваясь лёгкому ветерку и лучам солнца, наслаждаешься медленной текучестью мига… Страдаешь, создаёшь бурю, мечешься, кричишь и рвёшь волосы, отпускаешь древко, желая одного — упасть, разбиться на осколки подобно хрустальной вазе… Да какой там хрусталь, так, дешёвая имитация… Сердце замирает, режущий ветер в лицо, руки дрожат и ладони потеют, а вокруг — безумие, самое настоящее безумие с криками и кричалками, с яркими плакатами и скандирующими фанатами… И выверты на грани, дёрганные и плавные движения, лучшая метла, желание покрасоваться и одновременно с тем исчезнуть… Разрывающая сердце двойственность, в которой ненависть и любовь, свобода и сжимающая тисками принадлежность. Как бы далеко не летела метла — прочная цепь не отпустит дальше определённого рубежа. Кажется, что иногда та укорачивается или напротив, удлиняется, но никогда не исчезает. Держит за щиколотку и медленно ползёт выше, выше, по ногам, впиваясь под коленками в нежную кожу, подрезая сухожилия. Выше, выше скобами в чресла, рождая искры боли, вспыхивающие перед глазами. Выше, в живот, через каждый орган. В сердце. В руки, примотав их друг к другу близко, совсем сковав за спиной. Вдоль позвоночника в рот, протыкая язык и затягивая его в горло, заглатывая до рвоты и удушения. Сердце замедляется, а цепь идёт в мозг, где хладнокровная змея уже принимает его в свои объятья… Смертельные. Он летит вниз, падает, не имея возможности пошевелиться, и вновь кажется, что вот сейчас всё закончится. Но у самой земли рука вырывается, а цепь теряет парочку звеньев, пересобираясь, просто освобождает одну конечность. Иллюзорная свобода, но цепь слишком умна чтобы топить свою игрушку так просто, не отдаёт смерти. Золотой шарик сжимают пальцы — игра окончена. Его вновь возносят, его вновь хвалят, ему кричат и аплодируют — лучший ловец. Поттер. Тот самый Поттер, который выжил дважды, который убил Волдеморта, который… скрывает внутри себя змею, холодную и беспринципную, никогда не объясняя, почему уходит так быстро, не отчитывается — исчезает в аппарации прямо с поля. Команда его, кажется, ненавидит. Они стараются. Они тренируются, тратят всё время, все средства — а он лишь золотой мальчик, гоняющийся за золотым же шариком. Как они друг другу подходят… Команда его ненавидит, так что появляться на тренировках он не видит смысла. Узреть в очередной раз так по-детски испорченный шкафчик? Все эти росчерки с проклятьями, письма с угрозами? Эта змея куда как страшнее их пустой ненависти и зависти. Золотому мальчику удалось выжить, и уже этим он стал известен всем. О нём шептались, писали в газетах, говорили. Обсуждали эти тему, обсасывали, как могли, и навсегда запомнили известие о шраме. Мальчик получил огласку в самом нежном возрасте. Кому какое дело, что десять лет он жил, подбирая объедки со стола кузена? Донашивал одежду за ним? Кому какое дело, что маленькому, ещё глупому и наивному мальчику пришлось собственноручно столкнуться с василиском? Чёрт возьми, кому какое дело? Из него сделали жертву, героя, из него слепили столько образов, идеализируя и приписывая кто что хотел, что посмотрев в зеркало и сравнив себя с написанным в этих статьях, Поттер потерял своё «Я», навсегда превратившись в обёртку. Он приходил только на матчи. Он ловил этот золотой мячик, поражая поклонников и фанатов, захватывая сердце за сердцем. А потом возвращался домой с твёрдым налившимся членом и мастурбировал, вспоминая эту боль. Когда ветер режет кожу на лице, когда проклятая цепь клацает в ушах, с лязгом смыкаясь на плоти. Когда давишься и до слёз, до помутнения рассудка хочешь наплевать на всё и не гоняться за этим клятым мячиком, а снять штаны, балансируя на метле, и дотронуться до себя… Именно поэтому золотой блеск он улавливает взглядом первый, ещё до того, как противник, конкурент поймёт, что тот близко. И ловит его, лихорадочно блестя глазами, желая чего-то такого противного, мерзкого, извращённого… Поттер спускает штаны, не заботясь остальной одеждой, только сбежав с чужих глаз, и знает, что если не успеет кончить за эти десятки секунд — точно что-то случится. Лидер команды припрёт свою задницу выносить ему мозг, тренер по той же причине и с теми же намереньями, или же… Придёт его змея. Родная, холодная. Оборачивающаяся вокруг шеи. Душащая в своих холодных и мерзких объятьях… И тогда ему не удастся получить разрядку ещё целые часы. А то и дни. Однажды его приковали к стене, распяли, связали и оставили так на неделю. Иногда кормили, поили и сдавливали. Иногда змея кусалась, иногда звенья цепи становились острыми и впивались в плоть. И всё это долгое время у него стояло, не падая, и он медленно сходил с ума. Пожалуй, он ходил на матчи по одной единственной причине — несчастный случай. Ему этого так хотелось. Испытать блаженство, боль перед смертью… Поттер дышит хрипло, прерывисто, пропихивая что-то большое, просто огромное по ощущениям в анус, а второй рукой не отпускает свой пульсирующий истекающий член. Смазка валяется, из тюбика вытекает густой лубрикат, а та огромная штука, которую он уже даже не видит, чтобы понять, что же это такое, давит на простату, невероятно болезненно растягивая стенки. Да, эта боль недолгая. Без подготовки всегда очень, просто невыносимо больно, но именно это ему и нужно. Пока проклятье не начинает давить, пока чёртовы иллюзии и сумасшествие не накатывают, пока так чертовски невероятно прекрасно больно, пока от этого внутренности сворачиваются в тугие узлы, а нервы простреливает разрядами, и мышцы дёргаются, и… Зубы впиваются в плечо, прихватывают кожу, сжимают до крови, и глухой нечеловеческий рык вырывается из горла, когда белые капли брызгают, выстреливают на стену, капают на пол… И Поттер падает сам, не заботясь о внешнем виде, выдыхает и унимает головокружение, прогоняет круги перед глазами. Хочется пить. Бутылка из-под пива выскальзывает, выпихнутая его мышцами, почти привыкшими к наполнению, звякает о пол донышком, скользким от смазки. И под спиной что-то давит, наверное, тюбик… Придётся чистить форму… Всего несколько заклинаний. Несколько минут на передышку и победный смешок — успел. Справился. Подавись, гадюка подколодная. Сова стучит в окошко, в клюве — письмо с меткой. От лидера команды. Вызывают или выгоняют? Хах, так и выгонят… лучшего ловца-то. Но он разворачивает, читает приказ в две строчки, хмыкает и натягивает штаны. Чистится магией. Хватает выроненную метлу и аппарирует, готовый к крикам и шуму. Конечно, общение с фанатами. Выступление, какая-то вечеринка… Что-то там ещё в программе, но он никогда не досиживает до конца. Идёт в палатку, которую ставят друзья, и на короткий отрезок времени забывает о змее и цепи. Он не может улететь в другую страну навсегда, не может даже надолго покинуть место, где сгинул его злейший враг и тот единственный человек, которому он оказался дорог. Северус Снейп — та самая цепь, истязающая, кажется, вместо чувства вины. Томм Реддл — та самая змея, частица которой всё ещё остаётся внутри него. Или же ему просто хотелось связать их с чьими-то личностями. Хотелось как-то объяснить своё полное безумие. Усугубляющееся. Может ли быть, что за те короткие минуты, пока считался мёртвым и болтал с Дамблдором, что-то внутри нарушилось и больше не функционирует как раньше? Такое вообще возможно? Но думая об этом, Поттер прекрасно понимал, что в день, когда исчезнут истязатели — он перестанет существовать. Не останется никого. Только холодная и старая смерть, звенящая костями.