La doble vida

Лидия не помнила, когда все это началось. Исчезновение Эвы ее совсем подкосило, как и их отношения с Карлосом. Их настоящее никогда не будет таким, как их прошлое. Нельзя склеить то, что вчера было разбито, но они держались друг ради друга. Хотя иногда казалось, что одной веры становилось все равно мало. Лидия предпочитала чаще видеться с Франциско в его клубе, нежели чем провести время дома, смотря, как в очередной раз сеньора Кармен читает ей нотации, что она плохая мать и Карлос ее просто не достоин. Ей не хотелось этой жизни, но понимала, что нуждается в чьей-то заботе. — Лидия, ты заходишь в тупик, разве не очевидно? — говорила он ей каждый раз, когда приходил подвыпившим домой. — Если тебе так безразлична моя судьба, то подумай об Эве! Она жива, Карлос, и я найду ее, — в ее глазах в такие моменты стояли либо слезы, либо в них можно было увидеть отчаяние. Лидия нуждалась в поддержке и в редкие моменты ее получала. Она думала, что если они найдут Эву, то они снова смогут стать прежними, спокойно пожениться и обзавестись своим собственным домом. Однако мысли о худшем всегда затмевали все самое светлое, что когда-либо помнила Лидия Они стояли под фонарями, которые еле-еле освещали улицу с ее широким тротуаром. Наверное, сегодня она хотела ему сказать, что согласна выйти за него замуж, наплевав на все условности и протесты со стороны его семьи. Ее рука крепко была зажата между ладонями Карлоса, а другая держала крепко сумку. Поезда шумели, а на платформе было много людей, которые куда-то спешили. Да, Лидия не ждала Карлоса, только не его, но он появился так внезапно, что решил удивить ее и сделать ей сегодня самый лучший подарок, который мог позволить себе любой мужчина, согласившийся на подобные вещи. — Лидия, я знаю, что мы очень мало знаем друг друга, однако с самого первого момента, что я увидел тебя в нашей кампании, я понял, сколько ты значишь для меня, — на мгновение он затих, чтобы набрать побольше воздуха в легкие. — Я люблю тебя и… Карлос достал из кармана пальто небольшую коробку, которую тут же раскрыл перед девушкой. Лидия не ожидала такого, не думала, что все зайдет так далеко. — Ты выйдешь за меня? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал, о чем они говорят. Ее незамедлительное «да» очень обрадовало Карлоса, отчего он резко притянул к себе, целуя в губы. Да, именно со стороны в тот день они выглядели счастливыми. И никто не мог нарушить то сокровенное, что они сумели создать друг для друга. Одинокая слеза скатилась по щеке, которую Лидия тут же стерла об рукав своего платья. Нет, она пообещала Карлосу быть сильной и не думать о самом плохом. Она будет бороться ради семьи и Эвы. Конечно, ей сложно было представить, как они через все это пройдут, но время шло, а с ним менялись и они сами. Карлос давно уже знал, что когда Лидия уходит в клуб, то ей просто надо отвлечься от мыслей, даже если рядом с ней будет Франциско. Он знал об их отношениях, знал, что они чувствовали друг к другу, однако не мог запретить им видеться, потому что Лидия и Франциско слишком большое место занимали в их жизнях, и даже научился почти не ревновать. Иногда Лидие казалось, что она до сих пор жила двойной жизнью. Ночью был клуб и Франциско, день она проводила с Карлосом. Но чем больше это происходило, тем дальше, по ее мнению, они отдалялись друг от друга, а их отношения становились холодными. Но в таком свете все видела только она, а не Карлос. Каждый вечер он приходил к ней в комнату, когда она собиралась, чтобы уходить, и крепко ее обнимал, целуя в висок, а потом в шею. Лидия, казалось, таяла от его объятий и становилась податливой, как глина, в его руках, но это мгновение становилось слишком коротким, а потом она просто уходила, тихо прикрывая за собою дверь. Между ними была построена прочная стена, а он не понимал, что нужно сделать, чтобы пробить в ней брешь. Он пытался дарить ей подарки, активно вести поиски дочери, но это было слишком мало для Лидии, да и сама она не знала, чего хотела. Ее водили за нос так долго, а Карлос отказывался верить, что похитителем ребенка стала собственная мать, что строила за его спиной проклятые козни. Она порой так уставала от той лжи, что предпочитала оставаться в пансионе с подругами, нежели в том месте, который назывался для нее «домом». Она обещала сама себе быть сильной ряди Эвы, и она держалась, собирая вместе с Франциско нужный компромат на донью Кармен. Еще много можно было исправить, и Лидия в это верила слишком сильно. Она навсегда запомнит их первую ссору, в которой она еще успела вернуться к Франциско, но теперь-то она понимала, что все это было лишь мелочами по сравнению с кражей ее дочери в день свадьбы. Лидия с грустью вспоминала те дни и только сейчас поняла, что те их невзгоды не могут сравниться с их настоящими, сейчас все было по-другому. Она уже неделю, как лежала в госпитале, совершенно не зная, что с ней творится. Ей обещали, что ее ребенок, еще не родившись, должен был умереть, потому что так решила Кармен. Ее силком приволочили в клинику, на которую согласилась мать Карлоса, но она и не думала делать аборт — Лидия очень сильноо хотела этого ребенка, и ей не было важно: воспитает ли она его одна, или с Карлосом с их собственноручно созданной семье. Лидия помнила, что Карлос хотел ее защитить, дав возможность ей бежать, однако она до сих пор не могла понять, почему ей никто не говорил, что стало с ребенком. Ни Карлос, ни девочки, что приходили к ней ничего не сообщали, будто намеренно хранили молчание. — Карлос, скажи мне, что с моим ребенком? — спросила она в тот день, когда никто не приходил ее навещать, кроме него. — Врачи спасли его, но пригрозили, если скажем раньше, то на эмоциях… — он не стал ничего говорить, а просто замолчал. — Лидия, так ты простишь меня? — Я… Ты спас мне жизнь и нашему ребенку, — сказала она, стирая напросившееся на глаза слезы, которые тут же падали на белые простыни больничной койки. — Я люблю тебя, и давно уже простила. Наша ссора давно в прошлом. Карлос наклонился к ней, целуя легко в губы, чтобы потом большими пальцами стереть с ее мокрых щек слезы. Он знал, что она преодолеет себя, что найдет в себе силы простить его, а он, в свою очередь, больше не станет причинять ей боль, которой и так слишком много стало в их жизни… Лидия сидела на полу своей комнаты в тот момент, когда Карлос постучал в дверь. Между ними висели тишина и напряжение. Вестей от Эвы до сих пор не было, но Лидия укрепила в себе окончательно веру, что она еще где-то в Испании, жива и невредима и очень по ней скучает. Карлос обнял ее за плечи, притягивая к себе. Завтра им нужно было быть в банке, ведь мать Карлоса устраивала для короля прием, а они, как управляющие, обязаны там присутствовать. Завтра там будет веселье, застолье, светский прием, а она до сих пор не могла отойти от грустных мыслей. Ничего, завтра начнется новый день, завтра они будут знать больше, ведь надежда найти дочь становилась только сильнее, отчего в это поверил даже Карлос. Они могут еще начать все сначала, вместе с Эвой. Однажды она уже смогла преодолеть себя и простить Карлоса. Сегодня она сделает тоже самое, а завтра пойдет в бой и разрушит жизнь Кармен, как несколько месяцев сделала она с ее. Это будет ее реванш, и в этом Лидия не сомневалась, поэтому за такое долгое время легко улыбнулась, что успел заметить Карлос. — Как ты? — спросил он, поднимая ее лицо за подбородок. — Завтра все решится, — произнесла она, вновь улыбаясь. — Почему? — Потому что завтра мы найдем Эву, ведь ты ее тоже хочешь увидеть так сильно, как и я? — Да, — тихо прошептал он, смотря на их отражение в зеркале. — И я верю тебе, Лидия…