Династия

      В машине Марисса старалась не смотреть на Пабло и всю поездку вглядывалась в мелькающие за окном городские пейзажи, и по мере того, как дальше ее увозили от привычных ей мест за город, она все больше начинала нервничать. Снова возвращалось чувство загнанности и того, что ее хотят отрезать от всего, что дорого, посадить в клетку. Дорога до студии в центре будет занимать целый час. Придется отменить утренние тренировки, потому как вставать придется очень рано, а приезжать обратно очень поздно. Своим сном девушка жертвовать точно была не намерена. И ради чего все это? Ради того, чтобы жить в тихом пригороде? Пабло же наоборот не сводил взгляд со своей супруги. Они въехали на дорожку к дому. Выйдя из машины Марисса восхищенно распахнула глаза и еле удержалась, чтобы смолчать. Ей довелось видеть и бывать в дорогих, безумно дорогих домах, и один из таких был её родовым гнездом, но этот особняк был абсолютно особенным. В его классическом стиле не было вычурности, башня не вызывала ощущение нагроможденности, как и грубая каменная кладка. Наоборот этот маленький замок казался каким-то воздушным, почти сказочным, обещающим спокойствие и уют, но почему-то Марисса была уверена, эти обещания ложные. С учетом характеров супругов, спокойствия там точно не будет. — Дом не полностью обустроен. В некоторых комнатах даже ремонт еще не делали. — Пабло хотел все изменить после прежних хозяев, чтобы и следов чужого присутствия не осталось, но дом был большой и это требовало времени и внимания. — Но наша спальня, гостиная и кухня готовы, cara moglie. — Только одна спальня? — девушка вздернула бровь, отвлекаясь от мыслей о будущем интерьере и резко развернулась, едва не столкнувшись с мужем, стоящим за спиной. Он был слишком близко. Его горячее дыхание ощущалось на голой шее и открытых плечах. В горле встал ком, дыхание перехватило, а по рукам и спине пробежали мурашки. В миг вернулись все те эмоции, что она почувствовала в танце, но тут же отбросила их и сделала шаг назад. — Здесь есть выпивка? — Перевела она тему, чтобы получить время и сформулировать в голове максимально корректную речь для отказа консуммации брака.  — Есть вино. — Пабло внимательно следил за сменой эмоций на красивом лице жены. От его взгляда не ускользает румянец. — Но думаю нам хватит алкоголя на сегодня.  "Не люблю трахать пьяных, а тем более бесчувственных."  — промелькнуло в его голове. — Послушай… — начала она тоном, которым не раз заканчивала отношения, говоря, что «они не подходят друг другу», и  доверительно положила руку на плечо мужчины. — Ты правда себя очень хорошо проявил сегодня и заставил изменить мнение о тебе. Тем более что я весь день была явно не подарком. Понимаю, что ты ждешь от меня  большего, но все же считаю, что сам факт такой женитьбы, не дает тебе на это право. Нам нужно лучше узнать друг друга и тогда, возможно, из этого брака что-то и выйдет. — Улыбнувшись мягкой, снисходительной улыбкой, Марисса снова вернулась в свой обычный спокойный образ. Величественная аристократическая девочка —  не дать, не взять. Сколько в ней было сейчас самоуверенности? Её рука легко дотронулась до плеча, пока с языка слетал корректный вариант — «хер чего тебе перепадет дорогой!». — Мне не нужно твое одобрение и похвала! — Выгибает левую бровь Бустаманте слегка охеревая от подобной дерзости жены.  — А еще я очень устала. Хочу принять душ и лечь в кровать, любую, которая найдется в этом доме. На твою не претендую. Сладких снов, caro marito. — Для полноты картины того, что на неопределенный срок она отправляла собственного мужа в глубокую френдзону, оставалось только чмокнуть его в щеку, но это бы уже походило на издевательство, а не на попытку найти компромисс и наладить совместное сосуществование. Развернувшись на каблуках Марисса пошла в сторону лестницы.       И вот она уже его королева величественно удаляется вверх по лестнице. Эти несколько минут стоили того, чтобы понаблюдать за её грациозностью. Последними минутами обманчивой власти над ним. Потому, как он уже предвкушал, как будет сбивать эту спесь с красотки, мысленно хищно облизываясь.  — Увидимся, il mio tesoro! — говорит он вслед удаляющейся девушки, оставляя многозначительную недосказанность в этом. И скорее, чем ты думаешь! Пабло дал жене время принять душ. Он и сам хотел снять одежду, что носил весь день и встать под струи воды. Почувствовать, как хороший напор  барабанит по уставшим мышцам, расслабляя их, немного снимая внутреннее напряжение и злость на дерзость Мариссы. Конечно её следовало поставить на место. И это случится именно в эту ночь! Никаких отсрочек быть не может. Но и слишком переусердствовать и вестись на поводу собственного гнева не стоило. Он знал каким может быть вспыльчивым и прилагал все силы для контроля собственного темперамента.         Новоиспеченной сеньоре Бустаманте ничего не оставалось, как занять соседнюю смежную комнату. Только эта, вторая комната, сейчас была относительно обжитой и только здесь стояла кровать. В общем смежная комната как раз предназначалась для жены хозяина дома.  Пабло первым закончил водные процедуры. Он облачившись в махровый халат, вошел в спальню жены, как раз когда она вышла из ванной.  — Какая ты свежая и душистая.- Аргентинец подошел к жене со спины. Он кладет ладони на изящные плечи, сжимает властно, передвигая их ближе к шее. Носом утыкается во влажные волосы, втягивая их запах. К его сожалению сейчас больше пахло шампунем. На свадьбе во время танца у неё был более притягательный, пряный аромат. Но эта разница не мешала хотеть её. Марисса дернулась моментально вырываясь из лап мужа, расправила плечи и сделала шаг вперед, затем резко обернулась. — Что из моих слов тебе было непонятно?! — Спиритто из всех сил сдерживалась, чтобы не начать кричать на него. — Спать мы будем в моей комнате сегодня. — Это был не вопрос, а утверждение, которое она может попытаться оспорить. Но итоге будет как он сказал. — Я буду спать одна! — Она почти ускользнула от него, но Бустаманте рывком поднял её на руки и потащил в свою спальню. Из двух вариантов — бесполезного, бить его ладонями по спине, или прикрыть оголившийся зад, Марисса выбрала второй, не менее бесполезный, потому как едва она приземлилась на кровать, халат всё же предательски распахнулся, а грудь едва не выскочила из откровенного кружевного топа на бретелях.  — Хочешь ты, или нет, но брак будет узаконен сегодня. — Перед мужскими глазами открывается захватывающее сексуальное зрелище. От такого невозможно отказаться и не овладеть. — Non osare toccarmi bastardo! — Фыркнула Марисса, резко дергая край своего халата. — Может твоя грубость и работает на каких-нибудь идиотках, но со мной этот вариант не прокатит. — Перевернувшись и вскочив на противоположном краю кровати от своего мужа, девушка схватила какую-то статуэтку с тумбочки и крепко сжала ее в руке. — Только подойди и эта… — она попыталась понять, что же за «произведение искусства» послужило ей оружием, но так и не поняла, было ли это чем-то этническим или очень новомодным, снова взглянула на Пабло, -…хрень разлетится об твою голову! — Я должен тебе, как девочке объяснять, что бывает в первую брачную ночь? — Её надменность начинала раздражать. — Такие простые и очевидные вещи.- Он смотрит на неё, как на глупую. Сейчас  она еще  вскакивает и хватается за импровизированное оружие.  Он и не помнил откуда взялась это безделушка на прикроватной тумбе. Видимо дизайнер проявила креатив. Пабло точно покупкой всякой фигни не озадачен, у него заботы масштабные, часто на грани жизни и смерти. Чужих жизней и смертей с его легкой руки и выбора. — Ты же не девственница. — Это были настолько очевидные вещи. — Или может надо было настаивать на той, что младше? Твоя сестра точно не была бы такой строптивой и не глупила бы.  — Пабло еще как заметил  особое отношение  между сестрами. Его проницательный  взгляд и цепкий ум ничего не упускал.  Судя  по тому, что эта строптивица не рвалась в брак, она пошла на этот шаг именно из-за сестры, чтобы младшая не расплачивалась.  Забавно было бы увидеть реакцию её семьи, если бы он вернул эту «не жену» как бракованный товар, за невыполнение обязательств. Но он конечно так не сделает. Это значило бы признать свою слабость и неспособность справиться с какой-то девчонкой.  С другой стороны, так ведь даже было интереснее ломать буйную красотку, чем терпеть слезы малолетней итальянки. Хотя младшая  Спиритто уже была в том возрасте, когда отдают замуж. В Аргентине и младше девиц выдают если семья выбирает подходящую партию.  Итальянцы явно распустили своих женщин.         Под его наглым и жадным взглядом, Марисса сжалась словно невинная девчонка, впервые увидевшая полуобнаженного мужчину и понявшая к чему все идет. Он облизывался будто голодный зверь и пробуждал в ней такой же животный страх, сковывая все тело  и заставляя каждый мускул окаменеть. — Я не девственница, но и не шлюха, чтобы спать с первым встречным, назовись он хоть мужем, хоть богом, хоть чертом. — Голос едва заметно дрогнул, но как только Пабло упомянул её сестру, Марисса тут же снова ощетинилась и показала белозубый оскал, крепче сжимая импровизированное оружие. — Даже думать не смей о моей сестре! Или клянусь, я найду способ заставить тебя забыть не то что её, а даже своё собственное имя. — Спиритто не шутила, и это чувствовалось в том, как твердо она произнесла эту фразу. Да, к тому, что могло сегодня случиться с ней, девушка была готова и даже почти смирилась с неизбежным, хоть и не собиралась сдаваться без боя, но Мика… Честь и невинность сестры старшая готова была отстаивать до последнего вздоха. Он не осквернит ее даже взглядом.  — Значит будешь моей личной шлюхой сегодня! — Отрезал Бустаманте безжалостно. И с каких пор выполнение супружеского долга приравнивается к разврату? Её явно избаловали вниманием и поклонением её красоте. Небось и родительская любовь внесла свою лепту, или у неё просто был такой характер и завышенное самомнение. – Всегда, если выполнение супружеского долга для тебя сродни продажи тела. Усмешка играла на губах мужчины, он с интересом и откровенным желанием разглядывает красотку жену. Глупая девчонка думала, что вот так сможет ускользнуть от притязаний мужчины, еще и обладая такой откровенно сексуальной внешностью. Да тут и у старика встанет, а он не гей, чтобы пропустить мимо все эти прелести, что будут спать в соседней комнате. Хочешь бери, стоит только проявить чуть больше настойчивости. А Пабло в принципе был настойчивым и упертым. А тем более когда говорят «нет» еще включается инстинкт охотника. В смысле «нет»? Да за кого она меня принимает? Пусть подобная свадьба, когда супруги не были знакомы ранее, не типична для их современности, но это не отменяло сами традиции и законы брака. Раньше или позже разве это столь важно? Сейчас это казалось капризами Спиритто. Теперь Бустаманте! Его фамилия и его жена, а значит должна быть послушной. Ей придется привыкнуть быть замужем. Бустаманте ничего не остается, как вслед за женой встать на кровать. Он делает это быстро, неожиданным рывком. Приближается, выкидывая руку вперед, хватает за запястье руки, в которой зажата статуэтка. Одновременно уворачиваясь немного от угрозы получить фингал.   — Сегодня твоя, завтра чужая… — Девушка закусила губу, сдерживая слезы, от этого шипение фраз стало еще более ядовитым, — осторожнее, с такими определениями, marito. — Последнее слово она словно выплюнула ему в лицо, будто «муж» было чем-то еще более унизительным, чем «шлюха». Боялась ли она его? Скорее нет, чем да. Было ли это притупленное чувство самосохранения или непоколебимая уверенность в том, что с ней ничего ужасного случиться не может, Марисса не знала, да и не задумывалась. Что она сейчас действительно чувствовала — горечь и отвращение, а еще пылающую ненависть, что какой-то наглец пренебрег ее желаниями и словами. А еще он явно переходил границы. Овладеть ею против воли — одно, по сути рано или поздно это бы случилось, артачься она слишком долго, но еще и сравнивать со шлюхой… Это было оскорблением похлеще, чем поддаться похоти и взять силой. — Поиграли и хватит! — Пабло вырывает вещицу и отшвыривает куда-то дальше от кровати. Наверно отпечатки его пальцев останутся на нежной коже. — Я оценил твой характер, stupido testardo! — Не подходи! — Он так быстро оказался рядом, что Марисса успела только отшатнуться, больно ударившись бедром о прикроватную тумбочку. Рука с зажатой в ней статуэткой взметнулась слишком поздно и так и не достигла цели — виска мужа.— Пусти! — Оказавшиеся зажатые словно в тисках запястья тут же обожгло. И чем больше она пыталась вырваться, тем сильнее кожа горела под его пальцами. — Мне больно, отпусти! Со мной нельзя так обращаться, я… — Марисса хотела прокричать свою фамилию, но лишь обессиленно взвыла, выгибаясь всем телом под мужчиной уже оказавшимся сверху. Теперь ее происхождение не имело значения. Семья ее продала в собственность Бустаманте и больше не защищала.  Бегать за ней или бороться, заранее понимая кто сильнее. Зачем? Когда есть выход проще. Пабло снова тянет девушку на кровать. Приходится ловить и вторую руку девушки. Два тонких запястья он зажимает в левой ладони, правой рукой дотягивается до собственного ремня, оставленного на кресле с вещами. Чтобы Марисса не вырывалась приходится сесть на женские бедра, придавливая её к кровати. Хотя он частично переносит свой вес на ноги, щадя жену. Теперь, видя «во всей красе» своего новоиспеченного мужа, Марисса поняла что за человек ей достался в супруги и почему семью Бустаманте так боялись. В его взгляде не было ни капли сентиментальности и сочувствия, только холодный расчет, жестокость и похоть. Ничего человеческого, одни инстинкты. — Знаешь… — Пабло смотрит на раскрасневшееся лицо девушки. Его широкие ладони скользят по женским рукам вниз в итоге накрывая часто вздымающуюся грудь. — Я же планировал провести более романтичную ночь. — Под ладонями холмики грудей, сквозь ткань чувствуются жесткие камешки восставших сосков. Он зажимает из между пальцами сквозь ткань. — Но так даже лучше. — Резко дергает ткань вниз, обнажая грудь. — Не будет притворства лишнего. — И ты увидишь настоящего мужа что тебе достался.  Сверкающая тьма красивых распахнутых женских глаз. До чего же ты красива! — Ненавижу! — Из последних сил вырвав свою руку из лап Пабло, Марисса звонко хлестнула его по щеке и моментально снова оказалась обездвижена. Больше он не церемонился и так перетянул запястья ремнем, что они врезались в кожу, а ладони онемели. Высвободить их было нереально и с каждой попыткой рукам становилось только больнее. Не отрывает от неё взгляда. Такой бой глазами или она пытается взывать к его совести? Все в пустую, ему нравится эта власть и он испытывает кайф ломая, ставя на место. — Так вот что тебе нравится? Силой брать женщин, которые тебе отказывают? — Она дернулась, пытаясь скинуть его с себя, но тот оказался слишком тяжелым. Его руки теперь свободно гуляли по ее телу и груди. Мужчина явно наслаждался своей силой и властью, а ей ничего не оставалось кроме того, чтобы до боли прикусывать губу и не отвечать на его прикосновения, которые все же возбуждали против ее собственной воли. И все же тело реагировало… Щеки горели, заливаясь румянцем… Марисса мысленно проклинала себя за слабость к красивым (не признать его внешнюю привлекательность она не могла) и властным мужчинам, вложенных в нее самой природой и, цепляясь за остатки здравомыслия, пыталась остановить свои инстинкты. Марисса бросила попытки развязать ремень и со всей силы дернула его на себя, тут же закричав от боли. Кажется, она вывернула запястье, но так ничего и не добилась. Хотелось расплакаться, но свои слезы перед этим варваром девушка показывать не собиралась. Даст слабину однажды и возврата уже не будет — Пабло решит, что её можно сломать и делать все, что заблагорассудится. — Мне не отказывают, жена. — Улыбается он хищно. Ведь ему и правда не отказывали женщины, некоторые даже сами крутились рядом, предлагая ненавязчиво свои тела, или завлекая взглядами словами. Пожалуй он не привык добиваться женщин, не было раньше необходимости. Или в принципе на первом месте стояли иные, более важные дела, а для секса и те кто рядом крутились устраивали. Так что для него жена была глотком из волшебного источника. — Твое поведение даже кажется чем-то новым и интересным. Как интересная дорогая игрушка от которой получаешь максимальное удовольствие. Мужчина наклоняется и затягивает в рот вершину левой груди, зубы прижимают камешек соска. Такая манящая женская плоть. Такой плотный во рту и кажется даже сладковатым на вкус. Прикусывает, потом обводит, языком лаская сосок. Ему хочется всю её попробовать, завладеть её телом. Коленом надавливает, протискивая ногу между её бедер. Следом ладонь накрывает потаенное женское местечко. Она там такая горячая… и влажная! Пальцы ныряют под ткань трусиков, чтобы наверняка убедиться в этом. — Не отказывают, потому что боятся. Пусть я буду первой. Вдвойне обидно, должно быть, после данной тобой клятвы. — Марисса отвернулась от него с твердым намерением даже больше не посмотреть в сторону мужа. По ноющим запястьям стало ясно — не вырваться ей, а сопротивление этого садиста только веселило и даже доставляло удовольствие, оставалось только безразличие, на которое ей придется потратить все свое самообладание. Его рука коснулась груди и сжала ее, а затем сосок оказался зажат в его зубах. Ощутимо, больно и, черт бы побрал этого мерзавца, приятно. Она дернулась, тихо пискнула сквозь зажатые губы, но тут же осекла себя. Ей нужно переключиться, нужно как можно дальше оказаться отсюда мысленно и перестать замечать происходящее. Нужно… Вот только Пабло уже раздвинул ей ноги и оказался между ними, а его пальцы медленно вошли внутрь нее. Тело предательски поприветствовало его ощутимым спазмом мышц, сжимаясь вокруг его пальцев. Марисса подавила стон и еще сильнее зажмурилась, чтобы ненароком не увидеть мужа. Скорее всего если сейчас она посмотрит на него, то сдастся. Каким бы моральным инвалидом он не был, это компенсировалось внешностью: светлая кожа, голубые как небо глаза, чувственные губы, твердые мышцы и упругая задница. По сути даже образ мерзавца ему шел и заводил, а татуировка, да еще такая откровенно халтурная, подчеркивала амплуа еще больше. Хотелось провести по ней пальцами и почувствовать его кожу под ними. Стоп! Хватит! Марисса едва заметно тряхнула головой и напомнила себе, что связана и все это против ее воли, а подобные мысли вызывает в ней только длительное воздержание. Сколько у нее не было секса? Девушка сосредоточилась на том, чтобы подсчитать и вспомнить дату, когда она точно рассталась со своей последней пассией. Это помогло. По крайней мере ненадолго. Она уже насчитала два месяца, отмотав их назад в памяти, как тут его большой палец надавил на клитор, заставляя буквально взорваться от ощущений. Марисса вспыхнула как факел от одной лишь маленькой искры. Забыв себя, девушка громко застонала и выгнулась к Пабло, натягивая ремни. Ей вдруг жизненно необходимо стало к нему прижаться. Обхватив ногами мужчину, она смогла приблизить его и тут же вонзилась зубами в его плечо. Нахлынувшее возбуждение требовало близости, но ей не хотелось ласкать Пабло, ей хотелось терзать его так же, как он это делал, своими пальцами внутри нее, своими губами и зубами на ее груди. Мариссу бесила и одновременно возбуждала беспомощность, заставляя соки стекать по его ладони. Она застонала, понимая, что проигрывает эту битву и разжала зубы, опадая обратно на кровать. — Ты же сама хочешь меня, Мари — хриплым шепотом выдохнул он ей в ухо. Он впервые произносил её имя в коротком варианте. Пабло провел губами по виску, по щеке, покалывая её нежную кожу щетиной. — Я это вижу. — Он продолжал давить и играть с клитором и вот в итоге она выгибается всем телом и стонет в открытую выдавая себя. Это вызывает улыбку на его губах, подталкивает продолжить свое дело, чтобы окончательно подчинить себе тело этой гордой красотки. — Нет! — Крикнула она куда-то в пустоту и помотала головой из стороны в сторону, понимая, что и здравый смысл сейчас сдает свои позиции, Спиритто издает громкий стон. — Ты же моя прелесть! — Кусает её нижнюю губу, а потом жадно целует забирая её стон в рот. Его пальцы поворачиваются медленно в теле девушки, выходят и снова резко входят, ударяясь в переднюю стенку влагалища. Он знал в какую точку целился, безошибочно находя и эту скрытую эрогенную зону в женском теле. Что же у него много было женщин, а он был способным учеником, потому что в любом деле желал быть лучшим. В том числе лучшим любовником, пусть и со своими странностями и фетишами, но ведь у всех есть свои слабости и недостатки. — Гори в аду, Бустаманте! — Процедила она и схватила ремень так, что костяшки пальцев побелели. — О да, Марисса! — Бустаманте убирает пальцы и резко входит в её тело, заполняя собой полностью, врезаясь в тупик. — Мы будем гореть там вместе, вот увидишь! Горячие стенки её тела обхватывают член так невообразимо сладко, что это может свести с ума и он хрипло выдыхает от удовольствия словно рычит. Выходит полностью, чтобы опять резко заполнить собой. — Ты моя жена! — Он разворачивает её лицо к себе, зажимая острый подбородок. Добиваясь того чтобы она посмотрела на мужа, своими красивыми темными глазами. — Не смей мне отказывать никогда! — С этими словами он сильнее в неё вбивается. Подхватывает левую ногу жены под коленом и закидывает себе на плечо. Целует стройную щиколотку, прикусывая икру, не останавливаясь продолжая заполнять её тело, грубо врезаясь на всю длину, словно планирует выбить из жены дух, или будто так наказывая её. — Потому, что теперь ты полностью, моя! — Его без остатка, почти как вещь с которой он собирался поступать по своему усмотрению. А он так и собирался делать. Пабло хотелось, чтобы она видела, как происходит «таинство» консуммации их брака, и она смотрела. Прямо смотрела в голубые глаза и не могла оторваться, лишь изредка моргая, чтобы скинуть с ресниц скопившиеся слезы. Ей не было больно. Первый взрыв исчез и теперь его отголоски растекались уже приятными ощущениями внизу живота. Как бы не было это неестественно, со всем тем отвращением, которое она испытывала к Пабло Бустаманте, эгоистичному мужлану, жестокому шовинисту и просто мерзкой личности, физически они идеально подходили друг другу и дополняли. Он заполнял ее всю без остатка, заставляя тянуться к нему и требовать еще. Она почти забылась в ощущениях, как вдруг вновь в ухо прозвучал его голос. «Моя» — слово резануло сознание и вытряхнуло в реальность. — Я принадлежу только самой себе. — Тихий стон-рык вырывается в ответ на его толчки и то, как он закинул ей ногу на плечо, заставляя мышцы внизу еще сильнее сжаться. Кажется, сейчас, она внутри чувствовала каждую пульсирующую вену и малейшее, даже незначительное движение. Как хорошо. — мурлыкнуло ее либидо, которое уже больше двух месяцев находилось в угнетенном состоянии. Пабло определенно приходился по вкусу со своей властностью, напористостью и опытностью. Марисса больше не могла сопротивляться, да и в этом не было никакого смысла. Мышцы внизу живота сладко сжимались, вызывая дрожь и теплую волну по всему телу. Завтра она будет ненавидеть и себя, обзывать слабохарактерной нимфоманкой, но сейчас… Именно в этот момент ей захотелось поддаться. Вторая нога легко перекинулась ему через голову, демонстрируя безупречность растяжки и, присоединившись к первой легла на кровать. Спиритто перекрутила руки в ремнях, но с его члена не соскочила, а наоборот отвернувшись и уложившись на бок, сильнее толкнулась в Пабло ягодицами, выгнув спину и вбивая его в себя на всю длину. Ей хотелось чувствовать Пабло в себе, но не хотелось видеть лицо. Отвернувшись, проще забыть с кем ты и сосредоточиться лишь на ощущениях. — Смотри мне в глаза! — Свободная рука упирается в кровать рядом с лицом девушки. Он нависает над Мариссой, чтобы увидеть её взгляд. — Я сказал смотри! — Он дергает сильнее хвост что зажат в кулаке, проводит языком по мокрой дорожке на щеке, собирая соленые слезы с ресниц. — Тебе от меня не спрятаться и не ускользнуть, ты моя! — Удары его бедер становятся активнее, сильнее врезаясь с тело. Смачно хлюпая, при каждом ударе. Ему кажется, что не может насытиться, но развязка по ощущению уже близко. Надо было что-то менять. В эту самую секунду, видимо, потому что ее тело все еще дрожало после оргазма, подаренного им, Марисса не почувствовала к нему ни злости, ни отвращения. Только благодарность за то, что разрубил узел неудовлетворенности, который в последние месяцы становился все туже. Толком не успев осознать себя и что делает, она впилась горящими опухшими губами в губы Пабло и поцеловала с таким жаром, видимо, ощутив новый приток крови. Всего мгновение они были на равных и Спиритто забыла где и с кем находится, упиваясь сладким послевкусием после оргазма, поцелуем с переплетением языков и приятной расслабленностью. — Мммм! — Пабло довольно сверкает своими голубыми глазами, криво улыбаясь. — La mia bellissima bambina, mia moglie, la mia… — Бустаманте делает ещё пару резких движений, а затем устало падает на жену сверху, тяжело дыша…