Терапия

Все началось ночью. Очень неспокойной ночью, полной кошмаров. В общем-то, за несколько лет это стало почти привычным для девочки, но все же. Сегодня у нее получилось довольно быстро заснуть, однако сон был тревожным и прерывистым. Спать не давали собственные воспоминания. Она вспоминала худшие эпизоды из жизни, самые отвратительные свои поступки. Перед глазами были все смерти монстров, что произошли от ее рук. Будто этот путь не оборвался давным-давно. Будто она все еще убивает. Ее мучили страшные образы рассыпавшихся в прах друзей, ощущение на себе неведомой силы толкающей вперед, вечное беспокойство, самопротиворечия, это странное запутанное состояние сознания… «А вдруг кто-то в «новом времени» узнает, что ты наделала?», мучащий вопрос то и дело всплывал в сознании, отдавался домыслами о том, чем это может кончиться. Она вмиг потеряет, друзей и семью, станет изгоем, будет презираема всеми. Это одна из тех вещей, что не способен простить никто. Совершённые грехи даже спустя года тяжким грузом висели на душе. Сложно радоваться. Сложно спокойно спать по ночам. Сложно даже просто жить, хоть и получается себя заставлять. Воспоминания, словно желая ее наказать остаются свежими, хранят каждую деталь. А кошмары тем временем воплощают каждый возможный сценарий того, что произойдет когда иная, действительная правда о грешнице вскроется. Все виды смертной казни, изгнание с позором, пытки, абсолютно что угодно! Убийц никто не щадит. И она правда заслуживает наказания. Но все же, ни один кошмар не может длиться вечно. Даже самый ужасный. Особенно самый ужасный. Досмотрев последний сон, Фриск проснулась. Темно, хоть глаз выколи. «Наверное мама закрыла шторы, пока я спала…», — немного недовольно подумала малышка. Она ненавидела спать в полной темноте. Однако стоило попытаться встать, как в грудь уперлось что-то жесткое, типа веревки или скорее жесткого ремня. Руки и ноги также не получилось поднять. Она прикована к кровати по рукам и ногам. Так сильно, что даже и не пошевелиться толком. Паника охватила падшую, стоило осознать в какую ситуацию та попала. Она начала пытаться изо всех сил убрать оковы, что больно врезались в кожу и грелись от трения. Это мучение продлилось полчаса, которые малышка билась словно в припадке, ревела и проклинала бога, что сделал ее немой, неспособной хотя бы закричать. Сообщить, что она очнулась и наконец если не освободиться, то хоть узнать, что происходит. В итоге истратив все силы, стерев лодыжки и запястья в кровь, она таки обмякла. Слезы продолжали ручьями течь из глаз. Хп снизилось до 18, и медленно убывало от слабой потери крови. Может кошмар стал явью, и то что сейчас происходит это наказание? Может Флауи или Санс вспомнили то, что было до полного сброса и всем рассказали?.. Дверь вдруг открылась, обрывая рассуждения Фриск. В комнату попал луч света, что ослепил ее на несколько секунд, после чего она смогла увидеть Ториель. Монстр была одета во врачебную форму. Деталей внешности разглядеть не получалось из-за темных пятен в глазах после резкого появления света, но это определенно была она. Ее может и не родная, но настоящая мама. Только войдя, она вытерла слезы с глаз девочки, затем сказала: «Потерпи немного я сейчас вернусь». Беспокойства в голосе не чувствовалось, только какая-то усталость. Выражение лица тоже разглядеть не получалось. Включив свет в самой комнате, она вышла на несколько минут. Фриск, не способная ничего сказать единственным доступным способом — жестами, из-за закрепленных рук, горестно вздохнув, стала осматривать комнату. Все же приход родного монстра успокаивал и давал меньше беспокоиться. Это точно не ее комната. Стены покрыты немного выцветшей зеленой краской, то тут, то там украшенной паутинками трещинок. Окон не было. Рядом с кроватью стояло что-то типа тумбочки на которой лежали таблетки и несколько предметов, кажется ее личные вещи. Как минимум узнавался плюшевый Вулканчик. Разглядеть остальное нормально в таком положении не получалось. Все походило больше на больницу, чем на камеру смерти или пыточную. Однако страх и чувство полной беспомощности не отпускало. Почему мама так спокойно смотрит на нее связанную? Что вообще тут происходит?! Через несколько мучительных минут, коза таки вернулась. В руках она держала небольшую мисочку из металла, в которой виднелся шприц и еще что-то медицинское. Девочка, не так давно пребывавшая в истерике.и ненавидевшая уколы испугавшись, заерзала. Конечности от этого снова заболели. Но Ториель аккуратно провела своей мягкой теплой ладонью по голове девочки и попросила расслабиться, после чего отстегнула одну из рук. Заметив следы борьбы на запястье она недоуменно посмотрела на девочку, и вздохнув, взяла вату со спиртом, аккуратно протирая раненое место. Затем, достала из тумбы бинт и аккуратно его наложила. Все делала быстрыми, холодными движениями, без какой-либо нежности. Однако и жесткости них не было. Затем, попросив не шевелить рукой, Ториель наложила жгут чуть выше локтевого сгиба. От понимания, что сейчас будет, очень захотелось препятствовать. Однако сознание понимало, что как-либо показать отказ бесполезно. Мама всегда строгая, когда дело касается здоровья. А сейчас кажется еще и что-то случилось. Пришлось зажмурившись и стиснув зубы надеяться, что все кончится побыстрее. Надев перчатки, коза попросила ее несколько раз сжать и разжать кулак, после чего оставить его сжатым. Затем, кажется нащупав вену, она обработала место для укола. После просьбы немного потерпеть, ввела иглу. Неприятная боль заставила вздрогнуть, но это, к счастью, не помешало маме закончить введение. В конце, согнув Фриск руку в локте, она попросила подержать её так. Использованные медицинские штуки монстр положила в какую то картонную коробочку на которой было написано «КБУ», и сказав, что сейчас принесет воды, вышла. Ожидая возвращения мамы и думая что же происходит, Фриск начала от чего-то чувствовать, что страх и волнение, постепенно пропадают. Ощущение было странным. Нет, ночное наваждение и раньше обычно отходило к утру. Но сейчас ведь ситуация другая… Вернувшись, мама убрала ремни и помогла встать, обработав и перебинтовав новозамеченные раны. Потом, дала Фриск несколько таблеток и воды. Стоило их выпить, сразу протянула сменную одежду и лишь когда девочка переоделась, наконец начала разговор, дав наконец ребенку минутку покоя. — Ты в порядке? — Спросила обеспокоенно она, посмотрев в глаза. — Зачем ты так сильно ерзала? Почему плакала? — Где мы? Как я здесь оказалась? Что ты мне вколола? Я болею? — спросила Фриск языком жестов, все же несмотря на боль в руках, бинты и то, что ей самой задали вопрос. — Фриск… — Мама пристально посмотрела на нее, но увидев что ее не дурачат, кажется, что-то поняла. — Фриск, скажи, пожалуйста, что вчера было? — Мам, разве ты не помнишь? — Недоуменно смотря спросила она. — Ты отпустила меня с Папсом и Сансом в парк развлечений, мы там целый день провели. А потом я заснула и… И… — Воспоминания о кошмарной ночи и не менее ужасном пробуждении волновали, беспокоили, однако чувствовать эмоции было тяжело. Это состояние вводило в ступор. — А где ты живешь? — Спросила монстр, заметно погрустнев. — В городе конечно, вместе с тобой! Мам, почему ты это спрашиваешь? Где мы? — Полное непонимание ситуации заставляло все больше волноваться. — Фриск… — Она, вздохнув, аккуратно взяла ее за руку. — Можешь побольше рассказать о твоем доме, пожалуйста? — Мам, мне страшно. Что происходит? — Волнение, все же, несмотря на странное, чужеродное успокоение одолевало ее. На глазах выступили слезы и повинуясь одним лишь чувствам, она прижалась к монстру, обняв. — Тише, тише. — Она аккуратно погладила ее по спине. Почему-то от нее, обычно доброй и заботливой все больше чувствовался какой-то холод. — Все хорошо, Фриск. Все наладится. Ты просто многое позабывала… — Оборвав фразу с какой-то искусственной мягкостью проговорила женщина, вытирая слезы ребенка. — А память… Память вернется? — Немного дрожащими руками спросила она, вынужденная выпустить пусть и немного странную, но все же маму. — Что такого произошло? Почему я связана? Где тогда остальные? — Конечно вернется. Пошли покушаем и потом поговорим. — Она нервно взглянула на часы и натянуто улыбнувшись, вновь взяла за руку девочку, потянув за собой в коридор. Все вокруг казалось каким-то странным. Слишком серым, слишком… Настоящим, что ли? За окном пасмурно, осень. Так же как было вчера. Значит прошло явно не больше трех месяцев. Больше ничего интересного на улице не было, кроме небольшого двора заросшего травой и большого, каменного забора отрезающего его от остального мира. Сами помещения через которые они проходили, казались какими-то странными, пусть все было аккуратно вымыто, но при этом не покидало ощущение, что Монстеркид опять потащил бродить по заброшкам, и это одно из таких мест. Белая краска на оконных рамах потрескалась и отслаивалась чешуйками, да вообще трещины были видны везде. И на стенах, и на полу и даже кое-где на потолке. Воздух затхлый, холодный и пахнет больницей. Однако это совсем не похоже на ту больницу, что есть в городе. Вообще не похоже ни на одну из больниц мира людей, в которых Фриск побывала за время работы послом монстров. Это угнетало и давило на разум. Боль в запястьях, ногах и месте укола никак не хотела проходить. Голова постепенно наполнялась неприятными мыслями. Дорога казалась вечной, но кажется путь таки подошел к концу. И вопреки общей атмосфере запустелости, столовая оказалась полна живых существ. Тут пахло едой и кажется было даже как-то теплее, что-ли. Однако все это очень быстро перестало интересовать маленькую Фриск. Вдруг, в толпе разных существ глаз зацепил знакомого монстра. Он был одет совсем непривычно для себя (во врачебную одежду, прямо как Тори), но при одном лишь взгляде было сразу понятно, что это Санс. Увидев его, Фриск вдруг не сдержалась и резко разжав руку расслабившейся мамы, подбежала к другу, после чего, едва не сбив с ног, обняла его. Тот вздрогнул, явно такого не ожидав, левая глазница на секунду вспыхнула синим пламенем. Но присмотревшись к «угрозе» монстр усмехнулся, аккуратно потрепав девочку по головке. — Приветик, малая, ты чего меня с ног валишь? Что за резКОСТЬ? — Спросил он в типичной для себя манере, казалось во всем этом ужасе он один остался прежним. — Санс, господи как же я рада тебя видеть ты не представляешь! — Немного отстранившись, показала трясущимися от волнения руками та. — Этот день просто ужасен, сначала я проснулась не пойми где, полностью связанная, потом мама пришла и-… — Хей, тише-тише дорогуша! — Он осторожно перехватил ее руки. — Я едва ли понял хоть-бы половину твоих слов, давай поразборчивей. Тебе что, память напрочь отшибло обо всем опять? — Спрашивает скелет, глянув на недовольное лицо подошедшей Ториель позади девочки. — Да Санс, у Фриск кажется амнезия. — Сказала коза, не давая ответить той к кому был задан вопрос, осторожно оттаскивая ребенка от скелета. — Она кажется не помнит ни что это за место, ни кто мы с тобой… Ты понял о чем я. — Она глянула в глазницы скелету, казалось что они что-то знают, но скрывают. — Про остальное пока не спрашивала. — Добавила мама, быстро отведя взгляд в сторону. — Ох, Азгор ее храни. Только терапия ведь начинала действовать. — Он снова аккуратно растрепал волосы девочки, погладив. — Держись, дитя. Все наладится, вот увидишь. Ты скоро все схватишь и поймешь. — Фриск, не отходи от меня больше ни на шаг, пожалуйста. Пошли. — Недовольно сказала Ториель, потянув ребенка за собой. — Нет! Я не хочу уходить от Санса! — Взмолилась девочка, вырвав руку из цепкого хвата пушистого монстра. — Да не парься ты так, поговорим немного позже, малыш. — Скелет осторожно отошел на пару шагов в сторону. — Не успеешь ты по буквам показать слово «кость» как мы уже будем с тобой болтать. Пока иди поешь, пожалуйста. А то боюсь сейчас Тори меня самого тебе скормит. — Спасибо Санс. — С долей презрения прошептала мама и уже не терпя никаких возражений утянула к окошку выдачи еды. Быстро получив поднос с тарелкой каши, хлебом и стаканом какой-то желтоватой сладкой жидкости, Ториель отвела ее к столу. Лишь теперь девочка обратила внимание на то что к моменту когда они вошли, все существа вокруг уже сидели за столами или ели. «Может я сегодня опоздала по местному графику? — рассуждала она в уме. — Ну, раз тут уже так много народу. Да и мама кажется на часы смотрела, так будто мы опаздываем… Наверно все же это больница.» Само помещение выглядело почти неотличимо от ранее увиденных. Все максимально по простому, столы расставлены в ряд, рядом с ними длинные скамьи, почему-то прибитые к полу. В той части где посадили Фриск столы пониже и соответственно там сидят другие дети. Что интересно, Фриск тут единственный ребенок человек… И вдруг она обратила кое на что внимание. Все дети были одеты в то же самое что выдали ей утром. Да, сшитое на монстров, но по стилю идентичное. В целом, тогда, после введения препарата и мучительной перевязки падшая даже не обратила внимания на то что ей выдали. А сейчас с удивлением обнаружила, что она одета в ту же самую больничную одежду темно-голубого цвета. Она совсем не грела, что заставляло невольно скучать по своему любимому теплому свитеру. Все происходящее вызывало очень странные чувства, становилось как-то неуютно. Но мама на вопросы лишь говорит есть поскорее. Пришлось просто смириться с этим, послушно начав есть. А мир вокруг кажется столь странным… Непонятным, глупым. Будто дурной сон. Зачем она тут? Это все совсем не похоже на простую больницу. Никого кроме нее с травмами не видно. Сама она не чувствует себя больной. И чем дольше идет время, тем больше набирает обороты этот театр абсурда. Когда все вернется на круги своя? Вернется ли вовсе? На душе стало очень скверно. Во снах так плохо быть не может. Это все кажется по-настоящему. И вот это уже правда пугает. Доев свою порцию и выпив сладкую жидкость, Фриск огляделась вокруг, ища глазами маму. Странно, но стоило сесть как тут же забылось что она была рядом. Вообще все забылось кажется. Осмотревшись вокруг, она не нашла искомого монстра. Вообще никого не нашла. Все живые исчезли, будто их никогда и не было тут. Она сидела одна, в пустой столовой. Утварь со столов тоже исчезла. Это произошло внезапно, стоило лишь чуть-чуть погрузиться в мысли, как момент спокойствия превратился в ужас. Испуганная такими обстоятельствами девушка просидела несколько минут, закрыв глаза, надеясь что сейчас их откроет и все будет хорошо. Но сколько она не жмурилась, помещение никуда не девалось. Живые не появлялись. Лишь размывалась картинка, все больше терялись детали, но общий вид оставался тем же. Нужно что-то сделать. Глубоко вдохнув, она встала с места и сделала несколько шагов на трясущихся ногах. Все нормально. Тут и правда нигде нет ни единой живой души, кроме нее. Ни в окошке выдачи еды, ни в коридоре. И все двери, кроме ведущей в этот пресловутый коридор заперты. Ничего больше не остается, кроме как пойти дальше. Вместо удручающей улицы, в окнах видно лишь слабый белый свет, как будто все стёкла разом запотели, а снаружи здание затянул густой туман. Это открытие усилило возникший ранее страх. Помещение выглядело еще более заброшенным, серым, пустым. Нет, все нормально. Фриск уже просто заставляла себя шаг за шагом идти вперед. Потому что если затормозит, то не сможет идти дальше. Забьется в укромное место и свернется калачиком, молясь богу чтобы это все наконец кончилось. Шаг за шагом. А вокруг лишь пустые окна, да запертые двери. И так часами. Ничто не хочет дать успокоение. Становится только хуже и хуже. Но рано или поздно, что-то должно измениться. И что-то изменилось. Очередные несколько мучительных шагов. Она поскальзывается и падает. Но вместо удара о землю следует продолжение падения. Провалившись сквозь пол, ее медленно тянет вниз, сквозь густой беспросветный мрак. Ничего не меняется, как не барахтайся. Остается только сжаться и надеяться лишь бы все закончилось поскорее. Сознание наполнялось мыслями, которые ей кажется не принадлежали. Разделять «свое» и «чужое» было сложно. «Ты плывешь в ненавистной тьме, наедине с собой, со страхами и мыслями. Единственное чего тут нет, это какого либо смысла, — шептал ее голос. — ты просто плывешь. Кажется ты это заслужила. Есстественно ты это заслужила. Как может быть иначе? Разве такое происходит с теми, кто ничего плохого не делал? И разве ты невинна, чтобы говорить о том, что ничего не совершала? Получу ли я прощение хоть когда-то?..» Вдруг, что-то меняется. Среди тьмы разгорается слабый свет, похожий на отсвет далекого костра. А потом, возникает звук. Прямо как при далеком лесном пожаре. Он успокаивает, он говорит, что все кончилось. Но потом, когда он стихает, ее начинает трясти от ужаса. Она понимает, что это не конец, и новый страх начинается снова… Вновь появляется этот странный, потрескивающий звук. Он все ближе и ближе. Ослепительно яркий свет заполняет окружающее пространство. Все тело пронзает болью, но невозможно хоть немного пошевелиться. Она чувствует и видит как обгорает плавясь кожа, как сгорает одежда и как в итоге от нее самой ничего кроме скелета не остается. Безличного. Ничем не отличающегося от любого другого. Жар проникает все глубже внутрь, становится трудно и больно дышать. И вдруг… Снова темнота. Ничего больше. Затем — снова свет. И боль. И опять ничего нового… Так проходит казалось бы вечность. Хочется просто чтобы это закончилось наконец. Но циклу плевать. Вдруг сжав руки в кулак, она поднялась. «Это все нереально. Ощутив так много, по факту ты продвинулась меньше чем на шаг. Как во времени, так и в этом пространстве. Также и в реальной жизни. Прекрати порочный круг. Найди хотя-бы многоугольник с вершинами спокойствия.» — сказал какой-то безличный голос в голове, придав сил. Мироощущение становилось все более странным, и все что могло сохраниться это решительность девушки. Она хочет выбраться из кошмара. И она выберется. Все будет хорошо.