Лето мажора. За семь лет до "Совенка"

      Уже с малых лет я понял, что Москва – мой город! Учась еще в школе, я постоянно слышал благоговейный трепет в голосах учителей, когда они называли мою фамилию. А положительные оценки всегда получал просто так, хотя бы за то, что элементарно появился на уроке. В старших классах оценки меня уже не волновали. Хозяином города я еще не был, но вот касательно школы – это была моя территория. Всеобщее уважение и обожание. Со мной стремились дружить все, а каждая старшеклассница мечтала, чтобы Семен Персунов обратил на нее внимание. И я обращал. Правда, естественно, не на всех. Мои вкусы были весьма избирательны. Со мной всегда должна была быть только королева. А уж кого наградить этим званием – решал исключительно я.       К власти быстро привыкаешь. Она дурманит и сносит голову похлеще любой травки. И в институте я понял это сполна. Когда стукнуло восемнадцать и «можно» стало уже официально. Любые машины, шмотки, страны, женщины. Люди для этого полжизни живут. У меня было все и сразу. Москва писала правила игры под меня. А если эти правила не соблюдались, то один звонок отцу решал все проблемы наверняка.       Уверенно ведя белый «Корвет» точно по сплошной разделительной полосе, я игриво отбивал одной рукой такт орущей музыки из аудиосистемы. Второй рукой элегантно раскуривал Парламент прямиком из Швейцарии. Пустынная ночная улица летела мне навстречу с послушной готовностью. Как и я был готов принять все это великолепие с распростертыми объятиями. Ведь сегодня была особенная ночь.       Свет фар ударил слева, с проспекта. Я, конечно, видел, что пересекаю его по второстепенной дороге, и даже, вроде как, видел знак, но нога на педали не дрогнула. Раздался визг тормозов, и какая-то непонятная развалюха буквально присела на передние колеса, сильно при этом уйдя вправо. Я с ужасом отметил, что от бока моей малышки бампер этого куска металла отделяли лишь несколько сантиметров.       – Мудак! – с веселым злорадством бросил я в его сторону. – И как только таких дебилов на дорогу выпускают?       В кармане брюк я почувствовал жужжание телефона. Не нужно было иметь дар прорицателя, чтобы понять, кто именно звонит.       – Да, брат, я уже скоро, имей терпение, – ответил я на звонок, сбросив скорость и выключив музыку.       – Персик, давай быстрее, мы тут с Анькой уже замерзли тебя ждать, – Димон был уже явно немного датый.       – А ее ты на кой черт заставил с тобой стоять? – удивился я.       – Так она сама, соскучилась, говорит, – ответил мой лучший друг. – Пищала так, что у меня тупо не осталось выбора…       – Сам ты пищишь, понял! – услышал я возмущенный голос Ани. – У меня хотя бы голос не ломается, в отличие от тебя в пятнадцать, уж я-то помню, ходил, будто тебе все причиндалы оторвали!       – А ну цыц, малявка! – прикрикнул на нее Димон.       Слушая все эти препирательства, я невольно засмеялся. Анька всегда держала его в ежовых рукавицах. Хоть и мелкая.       – Ладно, все, не третируй, пять минут, ОК? – меня хоть и отчасти прикалывали их семейные разборки, но сейчас я не хотел их слушать от слова «абсолютно».       – Давай-давай, а то ночь ждать не будет, – хмыкнул Димон и отключился.       Я снова прибавил звук и вдавил педаль газа до пола. Взревел мотор и белый «Корвет» снова полетел по бульвару. Я принялся горланить какую-то незамысловатую, но ритмичную песню, которая сопровождала мой полет. Жизнь в стиле Персуновых! Легкая и приятная.       Димон с сестрой действительно уже стояли у подъезда. Как только я вывалился из «Корвета», Аня тотчас же кинулась меня обнимать.       – Сема! – радостно закричала она.       – Воу-воу! – я слегка растерянно поднял руки вверх, не особо торопясь с взаимными обнимашками. – Оставь эти телячьи нежности одноклассникам, не надо расходовать на меня всю молодецкую энергию.       – Ой, да ну этих даунов, – отмахнулась Аня. – Как всегда потрясающий парфюм, Сем.       – Спасибо, – улыбнулся я, переводя взгляд на Димона. – Чего стоишь, придурок? Ты же там замерз вроде как? Прыгай давай.       – Так, минуточку, – Димон на манер мыслителя поднял вверх указательный палец. – Сеструхе, значит, тебя обнимать можно, а мне нет?       – А, хер с тобой, иди сюда, дорогой, – крепко стиснув друг друга в объятия и выполнив уже доведенное до автоматизма приветствие, Димон все же после этого соизволил устроиться на переднее сидение.       – Уже жду того дня, когда вы меня с собой сможете взять, – кокетливо улыбнулась Аня.       – Слюнями не изойдись, – показал ей язык Димон.       – Пошел в жопу! – Анька грациозно показала ему в ответ средний палец. – Пока, Семен, заходи в гости!       – Обязательно, – подмигнул я.       Упав на водительское сидение, я тотчас же повернул ключ зажигания. Машина с визгом развернулась на площадке и понеслась вдаль, к новым ночным приключениям. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Анька стояла и махала рукой нам вслед.       – Сеструха-то моя в тебя втрескалась, – ехидно заметил Димон.       – Да я уж без сопливых разобрался, – закатил глаза я.       – Знаешь, строго между нами, но я был бы совершенно не против, если бы рядом с ней был бы такой человек как ты, – глубокомысленно изрек Димон.       – Сдурел что ли? – слегка нахмурился я. – Ей пятнадцать!       – Ну и что? – живо переспросил Димон. – Через три года будет восемнадцать. А она у меня красавицей каких поискать растет, сам уже можешь видеть.       – Посмотрим, – снисходительно ответил я, с улыбкой смотря на летящую полосу асфальта.       Димон воровато оглянулся и достал из заднего кармана пиджака какой-то футлярчик, из которого тут же высыпал в руку пару таблеток, которые тут же проглотил.       – Ты что, опять жрешь? – поморщился я.       – Из своих запасов, Персик, – коварно улыбнулся Димон. – Да ты не дрейфь, их фашистские летчики жрали, для храбрости.       – Ты заканчивал бы, – сдержанно процедил я сквозь зубы. – Сначала колеса, потом «герыч», сколько тебе можно повторять?       – Мы еще, знаешь ли, не родственники, чтоб ты меня учил, – развел руками Димон. – Да и потом – ты сам травку куришь.       – С травки не пересядешь потом на что-то более тяжелое, – неодобрительно покрутил я головой. – И она не сносит башню, что ты в животное можешь превратиться. В отличие от этой твоей драной химии!       – Ой, да хорош меня лечить, а? – отмахнулся Димон. – Газку лучше прибавь, а то сейчас тебе Нина уже названивать будет.       – Нормально все, мы укладываемся, – слегка зло ответил я. Димон уже где-то с полгода сидел на этой херне, что меня порядком злило. Хоть он и клялся, что держит ситуацию под контролем, но я буквально чувствовал, что ни к чему хорошему это не приведет.       У входа в клуб было как всегда людно. Толпа девчонок, которая пытается попасть в престижное место отдыха, небольшие группы покидающих клуб, не всегда на твердых ногах, и те, кто всегда тут трется. Музыка у входа была еле слышна, а мордатые охранники на дверях бдительно взирали на броуновское движение у входа.       – Нину видишь? – спросил я у Димона.       – Не-а, – вяло ответил он. – Отдай тачку парковщику и пошли ко входу уже. Они все наверняка уже собрались.       Я пару раз тыкнул по сигналу. Увидев мой «Корвет», молодой парень-парковщик чуть не выронил ключи от какой-то другой тачки, и бросился к нам. Не дав тому раскрыть и рта, я взял руку парня и со шлепком вручил ему ключи от машины.       – Поцарапаешь или хоть чуть-чуть испачкаешь – урою, – предупредил я. Димон глупо хихикнул, увидев расширившееся от ужаса глаза парнишки.       – Да, конечно, – потупив взгляд, ответил тот.       Нину с остальными мы нашли буквально через минут пять. Та стояла в окружении Серхио, Сокола и Казмена, которые ей о чем-то оживленно рассказывали.       – Нинель! – заулыбался я.       – Саймон! – радостно крикнула она. Она буквально выпорхнула из окружения наших общих товарищей и с ходу повисла у меня на шее.       – С днем рождения, – улыбнулся я. – Не знаю, что еще добавить, я утром все, вроде как, выложил по полной программе и от души…       – Саймон, главное, что ты все-таки приехал, – Нина улыбалась такой радостной улыбкой, что у меня самого настроение невольно поднялось с заоблачного до каких-то вообще непонятных пределов.       Поздоровавшись со всеми остальными, я уже было направился внутрь, как вдруг увидел недалеко от Нины еще один знакомый силуэт. Губы скривились в легкой насмешке. Эту ошибку природы я тут совершенно не ожидал увидеть.       – Эдуард! – я приложил огромные усилия, чтобы не рассмеяться. – А ты случайно не перепутал место дислокации? Коррозия металла, или какое говно ты там еще слушаешь, подобное заведение не очень-то чтит!       Эдик был наш с Ниной одногруппник. Вечно волосатый, в какой-то засаленной одежде и с прыщами, которые на его бледном лице выглядели ну уж очень мерзко. Хотя сейчас он был одет в какой-то странный джинсовый пиджак с вырвиглазного цвета рубашкой. Я бы и не обратил никогда на подобное существо внимания, но так уж сложилось, что нелегкая засунула нас с ним в один институт. Будь он хотя бы тихим – все было бы иначе. Но свой рот на замке в отношении меня он держать по каким-то причинам не мог. А, следовательно, при плохом настроении оттягивался я на нем. Иногда подключая остальных из моего окружения.       – Пошел ты, Персунов, – тихо ответил он, но чтоб я его услышал.       Димон возник рядом так, будто он вывалился из параллельного пространства. Он тоже уставился на Эдика, скривил губы и внимательно осмотрел его с ног до головы, присев даже на корточки.       – Персик, меня вроде еще не так сильно прет, – наконец заявил он, закончив осмотр. – Почему я вижу здесь это бомжеватое нечто?       – Да я даже не знаю, – многозначительно протянул я. – Заблудился человек, наверное, помочь надо, мы же все люди, правильно? Эдуард, метро скоро закроется, может тебе денег на такси дать?       – Вообще-то, – громко заявила Нина, заглушив хохот остальных. – Это я его пригласила.       Я ошарашенно уставился на свою подругу:       – Нинель, он что, узнал, где ты прячешь заначки? В противном случае, я не знаю, чем он еще мог тебя шантажировать, что ты решилась на такое.       – Саймон, пойдем поговорим, – неожиданно серьезно сказала она.       Тихо выругавшись, я обреченно пошел вслед за Ниной. Отойдя на приличное расстояние, та гневно посмотрела на меня:       – Саймон, ну что за дела?       – Да в смысле? – не понял я. – Меня этот тип раздражает. Да, блин, он любого нормального человека раздражает!       – То есть я ненормальная? – поинтересовалась Нина.       Я слегка прикусил губу. Вот и как только ее угораздило?       – Слушай, он добрый и интересный парень. Я тоже раньше, насколько ты помнишь, пренебрежительно к нему относилась, но я узнала его получше и поменяла мнение. Чего и тебе советую. Поговори с ним, дай пару советов, вместе мы из него, думаю, сможем сделать хотя бы отчасти одним из нас.       – Почему ты мне не сказала, что ты с ним общаешься? – спросил я.       – А с каких это пор я стала обязана тебе сообщать о своей личной жизни? – с нажимом поинтересовалась Нина.       – Слушай, Нинель, я тебя очень люблю, ты один из самых близких мне людей, но его я видеть не хочу. Я в окружении подобных существ начинаю чувствовать себя ущербно. На меня, блин, вся Москва смотрит, а я тут с этим отдыхаю. Поймут ведь еще чего не так, – я все настаивал на своем.       – Семен, это мой день рождения, и мне решать, кого звать, а кого нет, ясно? – отрезала Нина. – Так что не думай его испортить. И не смей его трогать.       Меня пробрала легкая дрожь. Если Нина начинала называть меня по имени – то это значит, что она очень злится. Поэтому мне оставалось лишь с достоинством принять поражение.       – Ладно, Нин, как скажешь, – вздохнул я. – Надеюсь, что ты об этом не пожалеешь.       Нина мягко улыбнулась и поспешила ко входу, где ее уже ждал Эд. Остальные решили дождаться меня.       – Эй, Персик, ты чего такой смурной? – спросил меня Серхио, когда я, чернее тучи, присоединился к ним.       – Нинель мне отвесила словесных пиздюлей, – сквозь зубы проговорил я, с ненавистью взглянув в сторону Эда. – И все из-за этого патлатого обмудка.       – Уууу, – закатил глаза Димон. – Ты ведь этого просто так не оставишь, верно?       – Спрашиваешь еще? – перевел я на него испепеляющий взгляд. – Он у меня землю жрать будет, урод. Только проблема одна есть…       – Какая? – поинтересовался Сокол.       – Я обещал Нине его не трогать. А я свое слово держу, – вздохнул я, но, заметив разочарованные взгляды парней, решил не делать драматическую паузу. – Но за вас я не ручался.       – Так может я это, – подмигнул Казмен. – В туалете его долбану? Дам охраннику на лапу, чтоб посторожил пока…       – Блять, неандерталец! – взорвался я. – Неудивительно, что ты в бокс пошел, как раз по уровню твоего развития! Ты ведь понимаешь, что Нина не тупая, и что она догадается, по чьей наводке ты его в сортире накрыл?       – Персик, ну чего ты сразу, – насупился Казмен. – Мог бы и спокойно объяснить...       Внутри меня все кипело от злобы. Разум будто стал кристально чистым, и мне в голову пришла одна идея.       – Дим, – спросил я у своего друга. – Ты же ведь, надеюсь, не все сожрал?       – Тебе дать что ли? – от удивления Димон аж чуть ли не присвистнул. – Ты же вроде против таблов.       – Да не мне, – рыкнул я. – А этому.       – Думаешь, он вот так вот согласится? – осторожно поинтересовался Серхио, боясь снова меня вывести из себя.       – А кто его спрашивать будет? – пожал плечами я. – Мы все сядем за стол, ты, Серхио, сядешь рядом с Ниной, а ты, Дим, рядом с Эдом. Я начну произносить тост, и ты, – я кивнул в сторону Серхио. – Аккуратно толкнешь Нину, чтоб она спиртное разлила. Этот наверняка кинется ей помогать. А ты, Дим, в это время незаметно сыпанешь ему в бокал. Только, мать твою, не переборщи, а то труп в мои планы точно не входит. Ему снесет башню, я поговорю с Ниной, что вот, так и так, человек неадекватным стал, ему нужно домой. Она сто процентов согласится. И все, все довольны, все счастливы.       – Да ты прям, сука, само зло, – довольно хлопнул в ладоши Димон.       – Будет знать, как мешать Персунову, – злорадно улыбнулся я. – Пошли, друзья! Время не ждёт.       Шлепок по руке парня со знакомым лицом, легкое полуобъятие с хорошим знакомым, нежное прикосновение к щечке знакомой… Я определенно вернулся домой! Нинель с Эдом уже расположились в ложе, которую мы за пару дней до этого с ней тщательно выбирали и бронировали. Пусть и не самую большую, но зато самую комфортабельную точно. «Надеюсь, что этот придурок не запачкает диван» – пронеслось в голове у меня, когда я столкнулся с Эдом взглядом. Стол был протерт, появилась чистая посуда, фрукты, вино. Грохотала музыка, заставляя десятки людей вертеться в исступлении танцев. Метались по залу цветные лучи, плыли над головами волны прохладного воздуха из потолочного кондиционера. По краям сцены в стаканах из витых металлических решеток кривлялись полуголые девицы – танцовщицы гоу-гоу.       Когда официантки принесли по паре бутылок текилы с виски, предварительно разлив их по стаканам, – веселье началось. Все пока шло по плану – Серхио устроился рядом с Ниной, а Димон вальяжно расселся около Эда, заставив того сжаться.       – Ну что, друзья, – начал я, поднявшись на ноги и поправив дорогой синий пиджак от Gieves & Hawkes. Все последовали моему примеру. – Мы собрались здесь по одному очень важному событию. У Человека с большой буквы, да-да, именно так, сегодня день рождения! Конечно же, я говорю о нашей прекрасной Нине Аверьяновой.       Та уже снова смотрела на меня с самой прекрасной улыбкой, которую только могла сделать. Будто уже забыла о том, что буквально минут десять назад готова была меня прибить. Я запнулся. Мне вдруг стало стыдно за то, что я хочу сделать. Не перед Эдом, на него плевать. А перед ней. Хотелось уже подать Серхио какой-нибудь знак, что все отменяется, но тот воспринял мою секундную заминку как сигнал и аккуратно толкнул Нину плечом.       – Ой! – воскликнула она, когда текила вылилась на стол и слегка задела ее платье.       – Нин, прости! – Серхио постарался вложить в эту фразу все актерское мастерство, на которое был способен. – Не знаю, чего случилось, в голове что-то загудело и меня пошатнуло…       – Ничего, все в порядке, Сереж, – захлопала глазами она. – Со всеми бывает.       – Точно все хорошо? – спросил у нее Эд, поставив свой бокал на стол.       Я уже не слушал их диалог. А беспомощно смотрел на то, как Димон максимально осторожно насыпал тому в бокал горсть размолоченной таблетки.       – Что ж, так тому и быть… Ну, как говорится, какой может быть праздник без разлитого алкоголя, так ведь? – продолжил я тост.       Все, кроме Эда, засмеялись. Смотря в его крысиные глазки, жалость все же куда-то улетучивалась. В конце концов, Нина потом только спасибо скажет, что я ее уберег от такой ошибки.       – Так вот, Нин. Я хочу в этот день пожелать тебе ровно того, чего ты сама захочешь. Потому что вот люди желают всякого друг другу, а им этого, может, не надо? Так что, Нинель, пусть у тебя все будет ровно то, что ты пожелаешь. Ведь ты всего этого достойна. Но что я еще хотел бы сказать – чтоб ты не совершала ошибок и всегда выбирала все с умом и правильно. Начиная от платьев, и заканчивая людьми. С днем рождения!       Сидели и поздравляли Нину мы еще довольно долго. Я не без гордости отметил, что мое поздравление было самым оригинальным. И это понимали все. В том числе и волосатый уродец, который сидел в основном молча, лишь периодически что-то лепеча. Вскоре мне стало немного скучновато. Хотелось развеяться, выпустить пар. Встав из-за стола, я подошел к Нине:       – Потанцуем? – ненавязчиво спросил, нагло перебив при этом Эда.       – Мы, вообще-то, разговариваем, Персунов, – неожиданно злобно ответил он. Я аж слегка опешил, но потом понял, что это, скорее всего, уже начинают действовать Димоновы таблеточки.       – Тебя вот забыл спросить, чего ты там делаешь, – холодно ответил я.       Нина, быстро оценив обстановку, аккуратно взяла меня за руку:       – Саймон, ты иди пока, я к тебе потом подойду.       Разочарованно вздохнув, я поплелся в сторону танцпола. Решив особо не задерживаться среди танцующих, ибо какой идиот будет танцевать в одиночку, я пошел в сторону барной стойки. Там наверняка смогу найти себе компанию. Вскоре я приметил двух девушек в облегающих платьях и с огненно-рыжими волосами, которые, весело смеясь, распивали по коктейлю. Мне всегда нравились рыжие. Не знаю уж даже и почему.       – Извините, девчонки, – максимально радушно улыбнулся я, протискиваясь между ними. – Меня зовут Семен, и я тут Царь и Бог. Почему такие две прекрасные дамы заказали только по одному коктейлю?       – Ну, даже и не знаю, – загадочно улыбнулась одна из рыжих. – Компании, наверное, хорошей нет.       – Ну, так это легко исправить, – подмигнул я и повернулся к бармену. – Эй, родной, сделай нам три трюфельных мартини. И побыстрее, ради всего святого. Нельзя заставлять девушек ждать.       Внезапно кто-то аккуратно дернул меня за ворот пиджака. Я с интересом обернулся и тут же поморщился. Это был Эд. Девчонки при виде него так же сострили недовольные физиономии.       – Семен, можно тебя на пару слов? – спросил Эд.       Семен? Это уже что-то новенькое. Обычно он меня только по фамилии называл. Любопытство пересилило здравый смысл, и я решил все же узнать, что ему от меня вдруг понадобилось.       – Девчонки, я отойду на пару минуточек, а то человек устраиваться пришел уборщиком, администрацию ищет. Скоро вернусь!       Оставив им пару купюр, чтоб они смогли расплатиться, если я вернусь позже, чем бармен принесет выпивку, я проследовал за Эдом.       – Слушай, Семен, – наконец сказал Эд, когда мы отошли от стойки. – Я считаю, что нам нужно зарыть топор войны.       – Топор войны? – усмехнулся я. – Чувак, мы не воюем. Ты мне не соперник. Ты как назойливый комар, который тупо бесит. Но если говорить в общих чертах, то прихлопнуть этого комара не составляет никаких трудов.       Глаза Эда уже заметно помутнели. Его шатало, но на ногах он пока что еще мог спокойно стоять.       – Послушай, может я действительно был не прав насчет тебя, и что на самом деле ты человек хороший… Я просто хочу, чтобы Нина была счастлива…       – Тогда держись от нее на расстоянии, добродетель хренов, – повысил голос я.       – Почему я так тебя бешу? – прямо спросил Эд.       – Потому что ты маленький ЧСВшный кусок говна, – так же прямо ответил я. – Я бы даже, наверное, смог бы закрыть глаза, если бы ты просто одевался, как бомж, но ты вообще за собой не следишь. С тобой в обществе противно появиться. А учитывая твое занудство и дотошность – это помножается на два.       – Думаешь, я не хочу выглядеть нормально? – могло даже показаться, что на глазах Эда выступили слезы.       – Что мешает? – спросил я.       – Я работаю за двоих, а все деньги отдаю на лечение двоюродной сестры! Не у всех, знаешь ли, отцы миллиардеры!       – Тебе денег, что ли, дать? – насмешливо спросил я. – Отговорки свои держи при себе. Чтобы выглядеть хотя бы как приличный член общества много денег не нужно.       – Не нужны мне твои деньги, – ровным голосом ответил Эд.       – Ну а чего ты меня тогда на слезу пробить пытаешься? Доброты ищешь? Сходи в церковь, – я уже начинал откровенно скучать.       – Я просто хочу, чтобы ты понял, – его язык потихоньку начинал заплетаться.       – Понял, принял, до свидания, – ответил я и пошел назад к девчонкам.       Дойти до них мне так и не удалось, ибо по дороге меня перехватил Димон:       – Ну чего он там? – спросил он с неподдельным интересом.       – Готов уже, – не без удовольствия ответил я. – Минут через тридцать можно уже будет идти к Нинель и переходить к финальной стадии.       – Мальчики! – окликнула нас Нина. Да, похоже, что к тем девчонкам я так и не дойду. – Как дела?       – Нормально, Нинель, – улыбнулся я. – Слушай, меня тут ждут, давай я минут через двадцать подойду, хорошо?       – Я быстро, – радостно промурлыкала Нина, обхватив меня за руку. – О чем вы с Эдом болтали?       – Эмммм, – замялся я. – Да так, ни о чем, о всяких мелочах.       – Ну, вот видишь, уже что-то, – просияла Нина. – Он хороший, правда. Саймон, я бы очень хотела, чтобы вы подружились. Можешь сделать это для меня, пожалуйста?       Ответить я не успел, ибо перед нами возник сам Эд. Его лицо ничего хорошего не выражало. Ибо оно вообще ничего не выражало. Пустые выпученные глаза на маскообразном белом лице. Весьма характерные признаки для тех, кто знает.       – Шлюха… – прошептал он, а затем сорвался на крик. – ШЛЮХА!       Глаза Нины округлились. В них отражалось полное непонимание происходящего.       – Ты совсем охуел что ли? – жестко спросил я.       – Пошли вы на хуй! – продолжал орать Эд. – Ты! И ты туда же! Сволочь!       – Ух, как его вставило… – покачал головой Димон.       – Так, все, для тебя вечеринка окончена, – я решил лично вывести его из клуба, не дожидаясь охраны. А то еще неизвестно, к чему все это могло бы привести. Да, такое в мои планы явно не входило.       – Хуй там, не уйду! – Эд уже откровенно визжал.       Казалось, что на нас смотрел весь клуб. Краем глаза я заметил, как к нам подбежала остальная троица.       – Чего происходит? – услышал я голос Сокола.       – Либо эта сука будет моей, либо ничьей! – Эд яростно тыкал в сторону Нины.       Я посмотрел на нее. Ее глаза наполнились слезами. Потеряв всякое терпение, я с силой заехал Эду по челюсти. Тот моментально обмяк и упал. Тут же по округе разнесся какой-то запах.       – Блять! – закричал Казмен, которому не повезло оказаться рядом. – Кажется, он обмочился!       Нинель круто развернулась и, рыдая, побежала прочь из клуба.       – Нина! – закричал я. Затем резко подошел к Димону и взял его за шкирку. – Ты сколько ему насыпал там, мудак?       – Да немного, – начал оправдываться он. – Не больше, чем фашистским летчикам…       – Да пошел ты со своими летчиками! – взорвался я и побежал за Ниной.       К счастью, нашел я ее недалеко у входа. Она стояла, укутавшись в пальто, и тихо всхлипывала. Я тихо подошел и аккуратно приобнял ее.       – Я знаю, что ты скажешь, – начала она. – «Вот, Нинель, я тебя предупреждал, а ты не слушала…» Да, я знаю, Саймон!       – Вообще-то я не это хотел сказать, – я вообще даже не знал, что хотел сказать. Осознание упрямо било в грудь – я испортил Нине день рождения. Не Эд. Ни Димон. А я. – Пойдем, выпьем, развеемся, охрана отправит его домой, я попрошу их…       – Отвези меня домой, Саймон, – умоляюще посмотрела на меня Нина. – Пожалуйста…       Не смея возражать, я быстро забрал свои вещи, и вскоре мы уже ехали к ее квартире около знаменитой Бутырки. Всю дорогу Нинель молчала. Я украдкой смотрел в ее заплаканные глаза, и чувство стыда все больше и больше заполняло внутреннее пространство. Я даже и не мог вспомнить, когда последний раз со мной такое было. Если было вообще. Помню что-то такое… Из самого детства… Яйца что ли покупные разбил…       – Покурить не хочешь? – наконец подала голос Нина, когда я аккуратно припарковал «Корвет» напротив ее подъезда.       – Да как-то настроения нет, сейчас еще больше загоняться начну, – отрицательно махнул головой я.       – Понимаю… – протянула Нина. – Не, я пожалуй пропущу один… Так устала разочаровываться в людях, Саймон… В одном тебе только уверена.       Я нервно сглотнул. Ситуация уже давно вышла из-под контроля, но сейчас это был словно удар ниже пояса.       – Слушай, кто же мог знать, что Эд словит белку? – я попытался сгладить ситуацию. – В таком состоянии все творят херню и…       – Нет, Саймон, ты не понимаешь… То, что он сказал… Такое не прощается. В каком бы состоянии не находился.       Я стыдливо отвернулся и уставился в окно. Легкий осенний дождь барабанил по стеклам и крыше. Складывалось даже ощущение, что он сейчас отбивает ритм моего бешено стучащего сердца. Нельзя было так поступать, нельзя…       – Саймон, почему ты с ними? – вдруг спросила Нина.       – В смысле? – переспросил я.       – Ну, с Димой, Колей, остальными… Ты ведь не такой, как они.       Перед глазами вновь пронеслись все события сегодняшней ночи. Все то, что я сделал, острым ножом впилось в мою душу и резало на кусочки. Мне даже в голову не могло прийти, что все выйдет именно так. Или все же приходило, но я упорно отбивал от себя эти мысли. Потому что был уверен, что мне все сойдет с рук. В принципе, так и случилось. Никто ни о чем не догадывается. И я был даже… рад? Нет, Нин, ты ошибаешься насчет меня.       – Ты ошибаешься, – повторил я уже вслух. – Я точно такой же.       – Зря ты так думаешь, – слегка улыбнулась Нина. – Сем, можно очень личный вопрос?       – Конечно, – встрепенулся я.       – Ты часто вспоминаешь свою маму?       Неприятный комок застрял в горле. Я совершенно не был уверен, что хочу об этом говорить. Но выбора, в общем-то, и не было.       – Чаще, чем хотелось бы, – честно ответил я.       – И как думаешь, она бы одобрила все то, что ты делаешь? Весь твой образ жизни?       Я ничего не ответил. Мне нечего было сказать. Потому что я знал ответ. Но не решался его озвучить.       – Пока, Саймон, – улыбнулась Нина и, поцеловав меня в щеку, выскочила из машины и бегом побежала в подъезд, чтобы не промокнуть.       А я остался сидеть в «Корвете». Разбитый морально целиком и полностью.       – Ты пойдешь со мной? – женский голос возник буквально из неоткуда.       Я ошарашенно оглянулся. Но, естественно, в машине никого не было. А из звуков только момент падения капель дождя.       – Спокойно, Семен Владимирович. Ты просто перенервничал, – выдохнул я.       Заведя «Корвет», я снова отправился навстречу ночному городу.