Пламя и Кровь

      Все без исключения колокола Королевской Гавани надрывались в восторге, приветствуя встающий на рейд флот Веларионов. В это прохладное утро тысячи простолюдинов высыпали на набережную и городские стены, чтобы поприветствовать лорда Алина, верховного адмирала и своего любимца. По улицам неслись возбуждённые переговоры. Пока королевские носилки двигались через толпу от Красного замка к Речным воротам, Эйгон III Таргариен отстранённо слушал их:       — Говорят, Красный Кракен зарезался, чувствуя приближение флота Дубового Кулака…       — Да нет же, Кракена зарезала его шлюха и выбросила из окна!..       — А я слышал, лорд Алин приглянулся дорнийской принцессе…       — …да и вдова Ланнистер не хотела его отпускать!       — Вот интересно, что за диковинки он привёл из Лиса?..       — Ваша Милость? — окликнула маленькая королева.       — Да? — Эйгон медленно повернулся к ней, погружённый в себя.       — Как вы считаете, зачем Алин, послав вперёд половину флота, плавал в Лис? — спросила Дейнейра, любопытно и нетерпеливо ёрзая на подушках.       — Скоро станет ясно, — ответил Эйгон. Самому королю было не столь интересно, зачем лорд Алин был в Лисе — он тихо радовался возвращению адмирала, мужа сводной сестры. Да и сама Бейла, приметил Эйгон, когда они покидали Красный замок, светилась счастьем, прижимая к груди новорождённую Лейну. Эта картина даже у Эйгона вызвала улыбку.       Не улыбался в этот день лишь десница. Когда королевские носилки и процессия дворян достигли доков, лицо лорда Анвина было каменным, а в глазах читались возмущение и неприязнь. Король приметил это, но ничего не сказал — повернулся к «Леди Бейле», флагману Велариона, и спущенному с её высокого борта трапу.       Лорд Алин первым сошёл на берег, лёгкий и уверенный в себе. Завидев в первом ряду ожидающих жену с младенцем на руках, он ускорился и мгновенье спустя сжал Бейлу в объятиях, а затем, чуть отстранив от себя, коснулся губ жены поцелуем. По левую руку от Эйгона маленькая королева Дейнейра умильно охнула, а десница позади пробормотал что-то неприятное. Сам Эйгон ощутил короткий укол в сердце, когда лорд Алин взял дочку на руки и поднял высоко над головой, чтобы толпа горожан могла видеть прекрасного ребёнка. Морозный воздух пронзил восторженный рёв тысяч голосов.       Вернув дочь Бейле, Дубовый Кулак преклонил колено перед королём и королевой. Зная свою роль, Дейнейра сделала шаг к нему и повесила на шею адмирала тяжёлую золотую цепь, украшенную сапфирами.       — Королевский подарок вам, милорд. Эта сапфиры своим цветом напоминают моря, в которых милорд одержал победы, — краснея и смущаясь, пробормотала Дейнейра.       — Благодарю, ваша милость, — произнёс лорд Алин и мельком улыбнулся кузине.       — Встаньте, адмирал, — приказал Эйгон и добавил мягче: — Мы рады твоему возвращению, брат.       Лорд Алин вновь улыбнулся и поднялся с колен.       — Сир, — сказал он радостно, — для меня честь быть мужем вашей сестры и зятем вашей милости. И всё же мне никогда не быть вашим братом по крови. Однако со мной тот, кто им является.       Эйгон удивлённо приподнял бровь, и Алин с улыбкой обернулся и сделал знак кому-то на корабле. На трап ступили и стали спускаться двое: прекрасная бледная женщина и дорого одетый юноша, чьё лицо скрывал капюшон. Эйгон застыл, не в силах моргнуть или пошевелиться.       — Кто это? — подался вперёд лорд Анвин. — Кто ты?!       И тогда юноша открыл лицо — слабый утренний свет заблестел на его серебряно-золотых волосах. Сердце короля пропустило удар — и он бросился обнимать Визериса, своего младшего брата, потерянного и считавшегося погибшим долгие пять лет.       — Прости меня… прости… — шептал Эйгон на ухо брату, яростно прижимая Визериса к себе. Перед глазами стоял охваченный боем корабль, который переправлял их в Пентос подальше от восстания, крики раненных и умирающих и собственное бегство, прыжок на спину дракона и лицо младшего брата, остающегося позади. — Прости…       — Тебе не за что просить прощения, брат, — прошептал в ответ Визерис, обнимая его. — Я был рад, что ты смог выбраться тогда…       Но Эйгон резко замотал головой.       — Нет, я же бросил тебя! Я не достоин жить… не достоин быть королём…       — Брат, — крепко сжал его плечи Визерис. — Главное, мы оба живы и снова вместе. Теперь всё будет хорошо.