Если он тоже станет

      Пока остальные строили заговоры, цель этого самого заговора только-только начала просыпаться.       СССР встал ближе к вечеру. Дома никого не было. СССР посмотрев на время, тяжко вздохнул. Есть не хотелось. Сейчас ему почти ничего не хотелось. Была лишь одна вещь которую он хотел, но для него это вещь была тем, чего он не мог достать. По крайней мере, он так думал. СССР считал, что он не сможет испытать любовь, ведь он вовсе не понимал значение любви. Его отец не заботился о нём. Он ощущал любовь своих детей, но чувствовался какой-то недостаток. Недостаток любви. Какая-та пустая область. Однажды, он смог её заполнить, но ненадолго. Он помнил, как был счастлив ощутить полноту и заполненность, но он потерял ту частичку и это было намного больнее, чем он себе представлял. Союз помнил тот момент, когда его сердце разбилось, просто развалилось на множество осколков. Эти осколки будто впивались в кожу, оставляя раны, которые не заживут и будут напоминать о себе каждый день. После исчезновения, её отсутствие становилось более заметным и невыносимым. От пустоты распространялись трещины, постепенно ломая человека. СССР испытывал всё это на себе. Вспомнив былые времена и свои ошибки, из-за которых пострадали не только они, СССР впал в крайне ужасное состояние. Чтобы прогнать эти назойливые мысли, СССР решил прогуляться, ни где-нибудь, а в лесу, с которым были связаны и болезненные и счастливые воспоминания. СССР весьма быстро собравшись, отправился на прогулку в тёмный лес, в котором в эту лунную ночь появится ещё одно воспоминание.

***

      Рейх устало встал с кровати и посмотрел на время. Обнаружив, что уже вечер и время ужина, Рейх тяжело вздохнул. Фигура во сне не давала ему покоя, заставляя возвращаться к ней вновь и вновь. Рейх, вспоминая сон, глухо рассмеялся. Была только одна личность, которую он хотел приковать к себе цепями и держать всё время рядом с собой. Вспоминая своего возлюбленного, Рейх ощутил горечь. Он не понимал, как мог так ошибиться. Сейчас он жалел, очень сильно жалел. Рейх признавал, что он любил всё держать под контролем, но он уступил место любви. Он делал всё, что мог, но другая сторона упрямо не желала признавать свою любовь. Он знал, что другая страна тоже хотела держать всё под контролем и походу, чувство любви, которое не поддается контролю, было не в его планах. Рейх считал, что он смирится. Нужно только время и он готов был ждать, но его терпение не было безграничным. Также судьба решила сыграть с ним злую шутку. Упрямство возлюбленного было настолько сильным, что прежде, чем он успел сделать шаг навстречу преодолев свою гордость, вместе с упрямством, Рейх сорвался. Он слишком сильно жаждал его, но это жажда была настолько сильной, что граничила с настоящим безумством. Это любовь, которая сводила его с ума, привела его к краху и к разбитому сердцу, без возможности всё исправить.        Рейх решил развеяться и погрузиться в ностальгию, и выбрал для этого — лес. Он решил прихватить с собой немного еды и отправился в лес. Прекрасная лунная ночь. Мягкий, прохладный ветер, который играется с листьями. Высокие деревья, чьи корни погружены глубоко в почву, и ветви, что стрямятся к небу и сплетаются между собой, создавая прекрасные, но в то же время зловещие образы в темноте. Лес…

***

      СССР довольно долго бродил по лесу. Прошло приличное колличество времени, поэтому, устав от долгой ходьбы, он решил присесть и отдохнуть. Он спокойно сидел, наслаждаясь тишиной леса, пока не услышал какое-то шуршание позади дерева, на которое он облокотился. Он осторожно посмотрел на нарушителя тишины и, какого же было его удивление, когда он увидел того, кто не давал ему покоя всё это время. СССР решил не высовываться и тихо сидеть. Он считал, что стоит немного подождать и он сможет спокойно отправляться по своим делам и гулять, где только хочет, но судьба решила над ним пошутить. Поскольку СССР не поел и изрядно проголодалься, его желудок запростестовал. СССР в этот момент обматерил всё, на чём свет стоит, и сотню раз успел пожалеть о том, что ничего не поел. Но ничего уже не исправишь, поэтому, его очень быстро заметили, а он не имел возможности сбежать. Лучше ситуации и не придумаешь. А Рейх удивленно посмотрел на источник странного звука. Он был одновременно и счастлив и расстроен. Рейх был счастлив, увидеть свою любовь, но он не мог ничего сказать. Каждый из них смотрел друг на друга, не зная что сказать, пока вновь не раздался звук урчания живота. Рейх в начале впал в ступор, но придя в себя, начал смеяться. В этот миг напряженная атмосфера исчезла и пришло чувство облегчения. Эта ситуация была слишком забавной. А СССР, краснея и чувствуя неловкость, зло уставился на немца. А Рейх, успокоившись, потянулся к своей корзине с едой, достав бутерброд и дразня Союза, спросил:       — Хочешь?       СССР не хотел так просто сдаваться, но голод давал своё и он неловко кивнул. А Рейх, улыбнувшись протянул ему бутерброд. Союз уже взял бы его в руки, но в последний момент Рейх поднёс его к своему рту и откусив проворковал:       — Как вкусно!       СССР, заметив это, пришел в раздражение. Он решил заставить его ответить за содеянное, и, потянувшись к его рукам, быстро откусил большой кусок бутерброда и ответил:       — И вправду, очень вкусно!       Рейх посмотрел сначала на СССР, а после на откушенный бутерброд, и чувствовал внутреннее тепло и надежду. Его голова была опущена, в глазах блестели огоньки, а на губах играла радостная улыбка. СССР, увидев такого тихого, задумчивого и улыбающегося немца, невольно приблизился к нему. Он смотрел на него несколько минут, пока не решил спросить:       — О чем ты задумался?       Услышав вопрос и выходя из мыслей, Рейх резко поднял голову, а СССР не успел вовремя отстраниться. В результате они оказались нос к носу, а губы находились в непозволительно близком расстоянии. Союз уже хотел отстраниться, но Рейх не дал ему возможности этого сделать, притянув его к себе. Из-за шока, СССР не мог даже пошевелить пальцем, но после, ощутив столь желанные губы, сам начал отвечать на поцелуй. СССР осёкся только в тот момент, когда кислорода стало не хватать и быстро отстранился. Он встал и побежал туда, куда глаза глядят. Он тяжело дышал и ощущал на губах вкус недавнего поцелуя. СССР горько усмехнулся, понимая, что всё ещё не желает признавать свои чувства и не может оставить своё упрямство и гордость. Рейх остался сидеть на месте. Он ощутил горечь. «Неужели ничего не получится?» Но то, что он сидел живым и здоровым, ощущая вкус поцелуя, давало большую надежду. Рейх улыбнулся, решая исправить свои ошибки. Теперь он будет ждать настолько долго, насколько этого будет требовать упрямство Союза. Но придется ли ему так долго ждать? Возможно, это произойдёт намного быстрее, чем он думает.