Приёмыш

      Нежнейший майский воздух с волшебным ароматом расцветающей сирени витал в округе. На чистом светло-голубом небосводе не было ни облачка. Солнце давно уже поднялось из-за горизонта. Окно комнаты было распахнуто и запах цветения не исчезал ни на минуту. Дом, а точнее коттедж - обыкновенный незамысловатый двухэтажный дом, находился на окраине города.

POV Третий Рейх.

Тьма окружала меня, пытаясь ухватиться за последние лучи света я лишь глубже тонул в этой бездне - бездне боли и страданий. Двенадцать лет… Все двенадцать лет жизни и не жизни пробежали у меня перед глазами.Теперь мое имя навеки вписано в историю, в ее темную часть - в омут страха и ужаса. Я чувствовал, как моя бедная душа почти разрушилась на мелкие мертвые, сгнившие частички. Я понимал, что скоро не станет и ее.       Но… Что это?! Вспышка яркого пронзительного света осветила все вокруг. Крепко зажмурив глаза и с муками пополам попытался их открыть.       Я…Проснулся?! Первые минуты свет резал глаза и максимум можно было только видеть размытые пятна окружающих вещей. В голове сами собой возникли миллион вопросов: Где я? Я умер? Если нет то, как я остался жив? Более менее привыкнув к освещению я стал разглядывать предметы и мебель в комнате боковым зрением. Первым я понял, что лежу на небольшой одноместной кровати, укрыт был легким летним одеялом. Все тело, от макушки головы до кончиков ног ныло и стонало, однако боль была не такой сильной и терпимой.       С огромным трудом приподнявшись, моему взору предстала общая картина комнаты: одна кровать, на которой я сидел, рядом стояла стойка с капельницей, игла которой была воткнута мне в вену руки, за спиной располагалось небольшое открытое окно, выходящие на улицу, дальше в углу стояла пластиковая серо-белая тумбочка, рядом с тумбой находился писменный деревянный стол, сделаный не бездушной машиной, а руками опытного и аккуратного мастера-рабочего, на полу собранные в кучки и коректно поставленные друг на друга картонные коробки с находившимися в них вещами, ну, и стеклянное зеркало, которое идеально расположилось напротив меня, оно было примерно полтора метра в высоту.       Первым делом мой взгляд бросился на это зеркало. В нем я заметил на себе «небольшие» медицинские вмешательства, заключенные от пластырей на щеках, прикрывающие шрамы на лице, до гипса на правой руке. Начав разглядывать свой «новый» образ, я выявил его элементы: уже упомянутые пластыри с гипсом, на другой руке были наложены белоснежные бинты. В районе живота боль была более сильной, и, задрав надетую на меня белую футболку, я застал эластичный бинт. Внезапно, я уловил голоса за дверью. Прислушавшись, я попытался разобрать их диалог. Несмотря на то, что они говорили шепотом, можно было практически нормально их слушать. - І що ми батькові скажімо? (- И что мы отцу скажем?) — спросил голос №1, этот голос принадлежал мальчику примерно 10-11 лет. - Что… Он проснулся? — ответил второй голос, его обладателю было 13-14 лет. — Як батько взагалі міг врятувати такого… Гада? (Как отец вообще мог спасти такого… Гада?) — с нотками ненависти и отвращения задал риторический вопрос первый. - Але (но) - к их беседе присоединилась девчонка, по голосу ей было 12. — Ён жа можа змяніцца? (Он же может измениться?) - Нет, Белка - отрицал второй - Такие, как он, не могут измениться. После возникла гробовая тишина и единственное, что было слышно - это шаги уходящих ребят. Это все… Все, что они сказали про меня? Да! Несомненно да. Настроение вмиг упало ниже плинтуса, с одной стороны было неприятно это слышать, однако, всё сказанное правда, а на правду не обижаются. Погрузившись в свои мысли я не услышал, как слегка скрипнула дверь. - Здравствуй, Рейх. — произнёс тот, чей голос я мог узнать из триллионов похожих. Откликнувшись на свое имя я повернулся к нему - Союз Советских Социалистических Республик. И если до этого мне было «грустно», то сейчас я чувствовал все отвращение и презрение к Союзу. - Hallo, Sowjetischer Müll (Здравствуй, Советская дрянь).- со злобой ответил я. - Für nichts du so, für nichts (зря ты так, зря) — по странности ответил практически на чистом немецком мой собеседник. - W-was? (Ч-что?) — удивился я. - Nicht erwartet, ja? (не ожидал, да?) — с ухмылкой сказал Союз - Du bist seit anderthalb Wochen Blackout. (ты был в отключке полторы недели). Внутри меня что-то сжалось. - Warum hast du mich nicht getötet? (почему ты не убил меня?) — со скрываемым отчаянием и смотря на пол, спросил я. (пол, кстати найс) ) Краем глаза я увидел, что он немного «потемнел». - Du bist nur ein Kind (ты всего лишь ребёнок) — ответил Совок - Mein Gewissen würde mir niemals erlauben, ein Kind zu töten. (Моя совесть никогда не позволит мне убить ребенка.) Я посмотрел на СССР, когда тот смотрел куда-то на стену. - Beschwerden haben? (есть жалобы?) В этот момент все слова, все желанные вопросы застряли у меня в горле.