Высказаться.

Феттель Баскервиль после смерти родителей никогда не улыбался. Феттель Баскервиль всегда скрывал то, что хранится у него в душе. Феттель Баскервиль всегда считался сильным гонщиком, который не жалел соперников. Феттеля Баскервиля до жути бесят слабые соперники, которым нечего делать в Монкарте. Феттеля Баскервиля до жути бесит один красноволосый паренек, который лезет к нему в душу. Феттеля Баскервиля до жути бесит то, что красноволосый что-то болтает о дружбе. Но почему-то, именно ему, Феттель готов доверится. Рассказать все то, что творится у него в душе. И за это, Феттель Баскервиль ненавидит самого себя.

***

Ночное небо усыпано звездами, жители города Поски уже лежат в своих постелях, видя десятый сон. Феттель стоял на балконе замка и вдыхал свежий воздух, будто делает это в последний раз. Сегодня ему открылась дорога в финал ГранПри. Сегодня ему наконец улыбнулась удача, но один красноволосый парень никак не мог от него отстать. Сколько бы Баскервиль не старался, но Хейст не отстает от него, пытаясь вывести из себя. По крайне мере, так кажется брюнету. Истинных намерений он уловить не может, да и не хочет: он одинокий волк, каким был и будет всегда. На лице расцветает еле заметная усмешка, когда он вспоминает жалкую попытку Джина достучатся до него, просто поговорить и все выяснить. Феттеля бесит его назойливость. Его бесит Хейст, который возомнил себя не пойми кем. Но в то же самое время, Феттель ненавидит самого себя за то, что ему самому хочется все рассказать, выплеснуть то, что зашито глубоко в душе. Феттель порой выбешивает сам себя. И не потому что он наконец начал думать о других. Нет. Его бесит то, что он хочет кому-то все рассказать, излить душу. И ни кому-то там, а своему главному сопернику. Ударив кулаками по перилам балкона, он зовет за собой Раркена и идет на трек: ему просто нужно выплеснуть пар, который накопился внутри. Еще, он ненавидит себя за то, что Раркен страдает из-за его постоянных эмоций, которые не могут удержаться внутри. За все время, что Феттель один, Раркен был его единственной поддержкой. И да, Баскервиль готов признаться прилюдно, что лишь ради Раркена он пойдет на любые крайности. На треке он не выдерживает и заставляет Раркена мотать уже тринадцатый круг. Он не понимает, почему не помогает. Гоночный трек его больше не успокаивает. Осознание того, что он финале, тем более. Сжав рукоятку меча, Феттель сводит брови и нервно выдыхает, пытаясь себя успокоить, чтоб у Раркена остались силы на завтра. Вдохнув и выдохнув пару раз, он убирает меч, а Раркен останавливается посреди трека, тяжело дыша: Феттель ненавидит сам себя за то, что заставляет монстра страдать. — Слушай, может ты хоть на нем отыгрываться не будешь? — Завались, — Феттель поправляет рукава, смотря в красные глаза главного соперника, — Какого черта ты здесь делаешь? — Услышал и решил проверить, кто ночью так яростно гоняет по треку, — Джин пожимает плечами и опирается на стену. Драка бежит к Раркену и помогает ему подняться, — Тебе его не жалко? — Ты че ко мне прицепился? — Феттель снова начинает нервничать, — Не твоего ума дело, что творится со мной, ясно? — Я просто пытаюсь тебе помочь, а ты неблагодарный кретин, который не видит никого кроме себя! — Джин подходит к нему, — Тебе плевать даже на собственного монстра, на котором ты срываешься! — Если ты не знаешь чего-то, то лучше вообще заткнись и оставь меня в покое! — Феттель разводит руками, — Тебе не понять того, что испытываю я! — Ты прав! Я не могу тебя понять, — Джин вдыхает, — Но только потому, что ты сам не хочешь дать мне понять то, что творится у тебя на душе! Ты кретин, во всех смыслах этого слова! Ты не даешь людям подступить к тебе, делая из себя недотрогу! Феттель замирает, сжимает кулаки и смотрит на Раркена, рядом с которым стоит Драка, придерживая, чтоб тот не упал. Видимо сейчас Феттель дошел до той крайней точки, до которой доходить нельзя было. По щекам текут слезы, чего он замечает не сразу, но зато замечает Джин, который закатывает глаза и тянет его на себя, прижимая к своей груди. Нервы не выдерживают. Баскервиль утыкается куда-то в изгиб шеи и начинает вырываться, понимая, что это бессмысленно. Поэтому он просто смиряется и они вместе падают на колени. Джин продолжает прижимать Феттеля к себе, мысленно проклиная его. Джин Хейст не был тем человеком, который желал кому-то зла. Он не был тем, кто любил решать проблемы кулаками. Но сейчас ему очень хотелось врезать Баскервилю за все, что тот когда-то натворил. Врезать один раз и очень сильно. Но вместо этого, он лишь выдыхает и на его лице появляется слабая улыбка. — Легче стало? — он выдыхает, но в ответ не слышит ничего, — Ясно. Джин возможно боится, когда медленно кладет свою руку на затылок Феттеля и начинает гладить того по голове. Баскервиль дергается, но не останавливает Хейста, хотя мечтает ему сейчас врезать, потому что его бесит данная ситуация. Его бесит то, что он сорвался перед тем, перед кем не стоило. Но почему-то именно ему он был готов доверить то, что у него на душе. Видимо, Феттель не утратил ту часть характера, которая осталась у него с детства, до смерти родителей. Он аккуратно отталкивает от себя Джина, слабо ударяя куда-то под ребра и отворачивая голову в сторону. Красноволосый лишь усмехается на это. — Не держи в себе, — он проводит по правой щеке Баскервиля, стирая дорожку слез, — Если есть кому высказаться. — Ненавижу тебя, — Феттель встает на ноги, но ноги не держат и он падает. Джин подхватывает его, укладывая головой на свои колени, — Ненавижу всех вас. Ненавижу самого себя. Ненавижу все то, что творится вокруг меня. Иногда просто хочу испарится или вернуться в прошлое, чтоб предотвратить то, что случилось с моими родителями, — слабый выдох, — Просто хочу остаться где-нибудь один на пару лет и жить спокойно, чтоб ни от кого не зависеть. Хочу, чтоб никто не указывал, что мне делать и вообще. Хочу жить, как обычный подросток, но со своими принципами и тараканами в голове. — Вот видишь, легче становится, — Джин улыбнулся в своей обычной манере. Феттель фыркнул, — И опять ты чем-то не доволен. — Ну например тем, — он принимает сидячее положение и смотрит краем глаза на Джина, — Что я все это рассказываю тебе. — Иногда надо просто высказаться кому-то, кто не будет перебивать и выслушает тебя, — Хейст скрещивает ноги и смотрит на монстров, которые о чем-то упорно спорили, — Ну или взять пример с них, — Феттель переводит взгляд на двух драконов и на его лице появляется еле заметная улыбка, которую Джин не заметил. Феттель Баскервиль ненавидит Джина Хейста за то, что тот смог его разгадать. Феттель Баскервиль ненавидит самого себя за то, что позволил разгадать себя и проявил слабость. Но он благодарен Джину за то, что тот смог привести его нервы в порядок. Феттель знает, что Хейст будет молчать об этом разговоре, о котором никому не обязательно знать. Феттель не из тех, кто возвращает должок. Оглянувшись, он не замечает монстров и лишь усмехается, думая о том, что Раркену все же нужно общение с другими монстрами. Джин почему-то улыбается, когда смотрит на Феттеля. — Одного Раркена во дворец не отпускай, — Феттель поднимается на ноги, — Пусть с вами лучше останется. Завтра приведешь. — А? — Джин удивлен, — Ага, — он встает следом и смотрит вслед черноволосому. — Хэй, Джин! Красноволосый поворачивается и тут же замирает на одном месте, когда холодные губы касаются его. Феттель целует медленно, сминая чужие губы и достаточно нежно, что для него несвойственно. Ноги у Джина подкашиваются и хватается руками за чужую шею, чтоб хоть как-то удержать равновесие. Феттель усмехается, когда ловит чужой язык и переплетает со своим. Он знает, что Джин сейчас покраснел до кончиков ушей, но ему как-то плевать. Губы Хейста слишком теплые для Баскервиля и ему кажется, что сейчас он целуется с огнем. Воздух заканчивается и Феттель последний раз проводит языком по небу, отрываясь от чужих губ. — Спасибо. Феттель уходит, сияя усмешкой на лице.

***

Во время празднования победы, Джин находит его все на том же балконе, с которого он ушел ночью. Феттель ненавидит себя за то, что слишком наивен. Феттель ненавидит себя за все, что было ночью. Но если признаться честно, то он доволен всем и просто обманывает сам себя. — Спасибо за помощь, — Джин выдыхает. — Я просто сделал тоже, что и ты, — Феттель усмехается, — Так что, мы в расчете, — он поворачивает к Хейсту лицом, — Слышал, ты покидаешь замок. — Да, — он кивает, — Сидеть на одном месте не для меня. — Или ты просто боишься Сейну, — усмешка, — А может, и меня. Джин не понимает, но потом снова чувствует на своих губах чужие, теплые губы. Выдох сквозь поцелуй и он оказывается прижатым к стене, теперь смело отвечая. Никто из них и подумать не мог, что такое вообще произойдет. Но это произошло и жалеть о сделанном уже слишком поздно. Поцелуй становится глубже, чем тот, что был ночью и оба это явно чувствуют. Феттель не узнает сам себя. Джин, возможно, ненавидит сам себя за то, что сбегает из замка. Ему просто все надо обдумать. Прикусив губу, Феттель наконец находит язык Джина, переплетая его со своим. По подбородку Хейста течет маленькая струйка крови, но сейчас ему плевать. Руки хватаются за шею, хоть сейчас его и держит стена. Баскервиль отрывается от чужих губ, когда слышит чужие голоса, которые явно принадлежали друзьями Джина. Они молчат. Джин слабо улыбается и покидает балкон, а Феттель снова опирается на перила, смотря на морскую воду. И когда он видит лодку, с которой слышен голос Джина и его монстра, он почему-то усмехается и смотрит на Раркена, что стоит рядом: — Джин. Мы еще встретимся. Я найду тебя и мы сразимся, как рыцари.