Глава VII: О эти детские годы
8 июля 2021 г., 20:00
В мире и в городе холод тревожит… Мама, позволь мне вернуться, молю!
***
— Удивительное дело! Сначала следует по пятам и заваливает письмами, чуть позже — дорогими подарками, далее решает встретиться лично, но, ослепленная любовью, не берет в расчет ситуацию и похищает — представь себе — прямо посреди улицы, а ведь кто угодно мог вызвать полицию. Благо неподалёку проходил фестиваль, поэтому все лавочки закрылись раньше назначенного времени, и вследствие этого шансы быть пойманной с поличным, дай-ка посчитать в уме… сократились где-то на доли сотых процента. Но ей всегда дьявольски везло, понимаешь меня? Постоянно удивлялась её способности подчинять себе людей и даже обстоятельства, которые, вроде как, зависят только от воли божьей. Но ты и так всё знаешь, — улыбнулась Шоко, сидя перед раскрытым дневником на полу и постукивая по его корочке кончиком пальца, — вот отсюда. Шио случайно уронила дневник и не подняла, так как не дотягивалась: наручники намертво сцепили её с кроватью. При сильном желании она бы могла, конечно, выпрямиться и носочком пододвинуть записи себе… но было кое-что ещё. Ужасно хотелось пить. Два дня назад Шио не допускала даже мысли о том, что Мацудзака станет ей жизненно необходима. — Ну так вот, — не отлипала и продолжала свой рассказ Шоко, — ты же знаешь, что я числюсь без вести пропавшей? Как и многие, кто так или иначе связывался с Сато за последний год. Кстати, даже не надейся: моё письмо дойдет до твоего брата только в следующем месяце, и то если он вдруг не решил зарегистрировать новый почтовый адрес… Знаешь ведь, пароли от старых аккаунтов часто теряются. Стоит ли надеяться, что за год ничего не изменилось? Шио приложила неимоверное усилие, чтобы повернуться на другой бок к стенке. Голова кружилась. Во рту пересохло, язык онемел. — Что? Молишь, чтобы Сато наконец пришла? — мертвец заливисто рассмеялся. — Всё же она знает, что делает. Знаешь, как усмиряют диких зверей, чтобы те «одомашнились»? — Шоко подмигнула. Шио покачала головой. А Шоко, казалось, была на седьмом небе от счастья. — Их морят голодом! Они так привыкают к своим хозяевам, что готовы выделывать какие угодно цирковые трюки только ради такой желанной порции мяса. Может, Сато дрессирует тебя? Шио закрыла уши, но голос словно жил в её голове. — Специально не приходит, зная, что ты всё равно никуда не денешься… — прошептала Шоко. — Бедняжка, какая прелесть. А могла ли Сато попросту забыть про Шио? Поигралась, надоело и хватит — оставила её умирать, здесь, в одиночестве, без еды, без воды… Ведь Шио по сути ничем не отплатила Сато за то время, которое находится здесь. Не сказала ни одного доброго слова. Не подарила ни одной улыбки. Ни разу не засмеялась. Держала себя холодно, что ей совершенно не свойственно — она всегда улыбалась даже незнакомцам. А могла ли Сато обидеться?.. «Сато, Сато… пожалуйста, не оставляй меня одну, я буду хорошей…» — Но ты не одна! — уверила её Шоко. — Я здесь для чего-то ведь нахожусь, правильно? Может, чтобы сказать тебе, что я и в самом деле здесь… дома. Труп ведь так и не нашли. Тут терпение Шио лопнуло, как воздушный мячик под иголкой. — Т-труп?.. — Заговорила, чудеса! — заликовала Шоко: Шио перестала её игнорировать. — Да, самый настоящий труп! Тело бездыханное, как птичка, которую ты видела раздавленной машиной по дороге в школу… Только я человек, в самом деле. — Н-но… его бы нашли… если бы он был здесь. Неужели твои мама и папа не ищут тебя? — Как бы объяснить ребенку… — Шоко задумалась. — Вот, например, твоя мама тебя ищет? Как думаешь? — Да, конечно! — сразу ожила Шио при упоминании мамы. — Ну разумеется, — тепло отозвался воображаемый собеседник, но почти сразу переменился в лице. — Даже после того, как ты сбежала от неё? Электрический заряд прошил от самой макушки до кончиков пальцев. Шио догадалась, к чему клонит Шоко. — Я плохо себя вела и поэтому меня никто не ищет?.. Шоко кивнула. — Ты очень плохая девочка. Но это ничего, так, пустяки, потому даже на таких как ты есть спрос. — Что значит спрос?.. Шоко ойкнула, прикрыв рот рукой. — Я снова говорю как отец, да?.. — смутилась она. — Ты же знаешь, что он владелец крупной нефтекомпании? — В дневнике написано, что он очень серьезный человек. — Серьезный — не то слово! Он хотел выдать меня замуж за одного богатенького сыночка, папаша которого был бизнес-партнером моего. Что говорить… Спасибо Сато, что я умерла раньше. Шио приподнялась на одних локтях с подушки. — Пожалуйста, не говори так о себе! — нашла в себе силы обнадежить человека. — Лучше хоть что-то, чем ничего. Слова Асахи. Снова. — Ладно, — уступила Шоко, — давай вернёмся к Сато. Думаешь, она такая плохая, раз похитила тебя? Спешу тебя обрадовать или огорчить, не знаю: Сато чистейшей души человек. Вот, к примеру, помнишь, когда папа настолько разозлился, что бутылку… — заметив, что Шио затряслась мелкой дрожью, Шоко не докончила начатого и перескочила с мысли: — В общем, когда тебе было голодно и холодно, вот как сейчас… В помутившемся сознании Шио почудилось, будто кто-то садится на её кровать… — Как сейчас, когда никого нет рядом, когда под ухом бормочет лишь какая-то надоеда… Шио приятно удивилась, когда обнаружила, что самоирония Шоко заставила уголки губ дернуться вверх в смешливой полуулыбке. — Это ведь она направила того дяденьку, который подобрал тебя, успокоил и отнес домой. Понимаешь? Сато оберегала тебя последний год. Прямо как ангел-хранитель! — А откуда ты знаешь, что это была именно Сато? Дядя мне ни слова о ней не сказал. Только свои красивые картины показа… Глаза Шио округлились. Шоко ехидно улыбнулась. — Вспомнила? В квартире, куда мужчина зрелых лет отнёс Шио, напоил теплым молоком и обогрел, покоилось под полотнами множество картин. Там были натюрморты, городские и сельские пейзажи, недописанные зарисовки… но на стене, выше всех висел лишь один портрет. Розоволосая девушка с глазами цвета спелой вишни, в обыкновенной белой рубашке, задумчиво отводящая взгляд в сторону. Глубоко сожалеющая, прекрасная в печали, в страданиях… — Сато всегда была рядом. А мама или братик — нет. — Неправда! Неправда, неправда… Зудящая, горячая боль впилась зубами в Шио и заставила корчиться от невыносимой боли, скомкав простыни. Горячие пески взметнулись и волной обрушились на неё, утопив под лавиной злобы на весь мир, но прежде всего — на себя, за то, что против воли мечтает о появлении здесь и сейчас Сато. — Правда, правда, — передразнила Шоко. — Нет… Сато ужасная, Сато мерзкая… — Шио металась в постели, зажмурив глаза и закрыв голову руками, пытаясь всеми фибрами души отогнать навязчивую иллюзию. — Какие ругательства мы с тобой вспомнили!.. — с насмешкой похвалила её девушка, поглаживая темные волосы. — А всё же в чём-то ты и права… Хороший человек не стал бы морить ребенка голодом. Или же с ней что-то приключилось? Приключилось? То есть случилась неприятность? «Я никогда не увижу Сато?» — Остаётся только встать и проверить, — без тени лукавства предложила Шоко. — Всё, что мы с тобой знаем, это… — она перевела взгляд в окно, за которым проглядывало предзакатное солнце и небо, залитое багровой радугой. — Она где-то там. Может, ждёт тебя, может, умирает… Шио потеряла сознание, успев, однако, сообразить, что, похоже, идеальные условия для реализации плана наконец настали. Ведь Сато не придёт, верно? А значит, скрученным скрепкам (скрученным именно так, как учил братик) теперь найдется применение…***
Странное дело: Шио вдруг оказалась в горячей ванне, клубящейся теплым паром. Стекло над мраморной раковиной запотело так, что не увидишь отражения, если не проведешь по мутной дымке рукой. Яркий свет приглушён, вода тихо плескается из-за ленивых движений под густой и белой, как облако, пеной. Пахнет цветами, ароматом бальзамов, шампуней и гелей для душа, покоящихся на полке. Голова кружится, но не от голода, а от физического удовольствия и ощущения близости, уюта, словно её укутали в огромное пуховое одеяло в морозную зимнюю ночь, поставили обогреватель, заварили кофе — откуда-то появился едва различимый запах кофе. «Это Сато снова взялась за кофемашину», — догадалась Шио. — «А меня оставила отмокать в ванной. Не боится, что я сбегу? Уже доверяет?» Пока Сато отсутствовала, Шио воспользовалась возможностью и подняла руку из-под воды и слоя пены, заставляя изумрудную воду волноваться и биться о белоснежные стенки. Порез почти зажил, только едва различимая полоса рассекала ладонь поперек линии сгиба. «Так не хватает уточки для ванны! Я с ней всегда купалась», — с сожалением подумалось Шио. — «А ведь и её мне Сато подарила» (А что подарила мне мама?) Вдруг как по волшебству в ванной комнате появилась мама в своем привычном образе: лиловые синяки под потухшими глазами, колючая зеленая кофта, шерстяная юбка. Она посмотрела на Шио и покачала головой. — Вот на кого ты меня променяла, значит? Я ночи не спала, терпела нападки отца, когда узнала, что родится девочка, — причитала она, буравя Шио взглядом, — а она отдыхает в ванной. Ты желаешь мне смерти? Шио хотела вылезти из ванны и обнять маму, но неведомая сила магнитом притягивала её, не давала пошевелить и кончиком пальца, сковала похуже наручников. — Мама, мамочка, помоги мне… — Тебе действительно нужна помощь? — усомнилась Юна — теперь даже понятие «мама» стерлось из сознания Шио. — По мне так, тебе здесь хорошо. Даже очень. Не то что со мной. — Неправда! — взмолилась Шио. — Мне страшно, мне кажется, Сато меня убьёт, как свою подругу… — Её подруга совсем не такая, как ты, — отрезала Юна, постепенно теряя свои очертания. — Она ведь хотела помешать планам Сато, за что поплатилась. А с тобой Сато счастлива. — Мама, а как же ты? Ты со мной тоже счастлива. Как же ты без меня? Юна странно посмотрела на Шио. — Счастлива? Я? — внезапно её губы скорчились в глумливой гримасе. — Не смеши меня. Лучше бы тебя вообще не было.***
Шио проснулась от того, что подушка пропиталась солёными слезами и по раме за окном застучали лесные шишки. Кромешный мрак царил в комнате. Часы показывали без десяти три. — Шоко? — утирая слёзы позвала она в темноте, но никто не откликнулся. — Сато?.. Тишина. «У меня появился шанс. Я могу сбежать. Братик научил меня открывать простые замки без ключа» Вспомнив о скрепках, Шио полезла туда же, куда прятала дневник — в матрас. Пошарив рукой, достала оттуда изломанные и, казалось, никуда не годные теперь две скрепки, коряво изогнутые и быстро согретые теплом сухих, горячих ладоней. Шио зажала своё единственное спасение в кулаке. Скрепки были такие маленькими, что легко могли провалиться в щель и затеряться в темноте, а это означало «гейм овер» (частая фраза игрового автомата, когда Асахи проигрывал своим приятелям в виртуальные гонки): больше в тумбе Шио подобные не обнаружила. Даже шпилек для волос нет. Свеча доживала последние часы: теперь она лишь слабо тлела над остывающими остатками жидкости. Обычно Сато заправляет её маслом, меняет фитиль — и готов новый источник света в домашних условиях. Размышляя над тем, почему Сато не купила свечки, Шио пришла к выводу: она боялась, как бы жертва не использовала их как «горячее» оружие. Короче говоря — с самодельной свечой труднее устроить пожар. А Шио и не желала ничего подобного. Мама учила её осторожно обращаться с огнём. Одно неверное движение — и скажи «прощай» родному гнездышку. «Ничего не вижу…», — закусив язык, щурясь в темноте, Шио пробовала попасть в замочную скважину.***
— Механизм старых замков довольно прост, — сообщил Асахи. — Тебе достаточно всего пару таких скрепок. Хорошо, конечно, если рядом найдется отмычка, но не забивай себе голову. Ключ имеет странноватую, как ты выразилась, форму, потому что штифты (это вот эти самые бугорки), входя в замочную скважину, подстраиваются под идеально подходящий им по форме сердечник внутри и бум — цилиндр делает оборот, замок повержен. То же самое можно провернуть и без ключа, — он взял в руки простой медный замок и уже готовые две скрепки. — Берешь одну, вставляешь вот этим концом в скважину, слегка придавливаешь в направлении, куда бы ты повернула ключ… Вот так. Берешь вторую скрепку, вставляешь в скважину и начинаешь поочередно, один за другим, подстраивать штифты под форму внутри. Это может поначалу вызывать некоторые сложности, но если приноровиться… — Щёлк! — просияла Шио. — Верно, — улыбнулся Асахи, показывая Шио поверженный замок. — Щёлк.***
— Ну же… — Терпение Шио было на исходе. Замок на наручниках не хотел поддаваться. — Щёлк! Давай… Бесполезно. Такими темпами она сломает скрепку, и призрачный шанс выбраться на волю мгновенно исчезнет так же, как пар на стекле в ванной. «Ну почему не получается? Я же всё делаю, как братик… Кручу и никак не получается…» Всё дело в темноте. Как назло ночь выдалась безлунная, тучи черной гущей заполонили небо, что-то клокотало, бурлило в них, готовое низвергнуться наружу. Накрапывал дождь. Глаза Шио разболелись, и она, сдавшись, отложила скрепки. Повернула голову в сторону окна и принялась наблюдать за каплями воды, рождающимися в пучинах дымчатых волн. «И тогда тоже шёл дождь… Неужели это всё? Финал? Мой побег кончился, не успев и начаться? Но ведь это была такая возможность! Я умру здесь?..» — Не спеши с выводами, — Шоко возникла рядом с ней на кровати так же легко, как бабочка садится на неподвижный цветок. Шио даже не испугалась её появления — наоборот, ждала. — Давай устроим маленький пожар? Мама всё равно ничего не узнает. Она указала на бумажный дневник, всё ещё одиноко лежащий на полу. Шио перевела взгляд на догорающую свечу. Если только чуть раздуть, лишь чуть-чуть… С жалостью она обратилась к Шоко. — Мне он всё равно уже ни к чему, — она пожала плечами, — а вот тебе сгодится. Шио решила: она встанет с кровати здесь и сейчас, и ничто не сможет её остановить.***
Асахи лежал на футоне, заложив одну руку за голову, глядел в пустое пространство над собой. Казалось, шуршали не кроны деревьев за окном, а сам потолок, прерываемый светом изредка вспыхивающих в темноте фар от проезжающих машин. Электронные часы, стоящие на комоде у кровати, где мирно посапывал Мицубоши, показывали без десяти три. Завтра трудный день? Увольте — трудный день будет у тех, кто хоть пальцем тронет Асахи. Он был настроен на встречу с полицейскими как на бойцовскую схватку. Никого жалеть не станет. Надоест — уйдёт, у него есть дела поважнее. Примерно до одиннадцати вечера он слышал, как мама Тайо разжигает плиту, ставит что-то бурлить и кипятить, разговаривает по телефону. Звуки стихли, когда она поднялась по ступенькам на второй этаж, на цыпочках прошла мимо комнаты сына (даже не заглянув к нему), зашла в соседнюю спальню и, видимо, тоже ушла в мир снов. Всего на миг, но Асахи позавидовал Тайо, ведь у того не было отца. Точнее может и был, только не жил здесь. Судя по чистоте и аккуратности жилища, тут всегда хозяйствует аккуратная, женская рука. Ни намека на грязь, пьянство, сигареты. Просто сказка. «Интересно, когда у него срабатывает будильник», — сквозь сон, который уже начинал потихоньку одолевать, подумал Асахи. — «Ему же нужно в школу, верно? А мне будто бы и не нужно… тоже ведь учусь…» Потом он вспомнил, что сегодня суббота, и заснул.***
— Кто невероятная девочка? — У невероятной девочки есть невероятный старший брат, который всего-навсего научил её невероятным вещам. — Невероятный старший брат гордился бы своей маленькой преступницей прямо сейчас, — удостоилась Шио похвалы. Вскрытые наручники валялись на одеяле. При желании можно было легко провернуть тот же трюк, но в противоположную сторону — «защёлкнуть» это приспособление дьявола обратно. Шио надеялась, что этого не потребуется. Но если Сато едет сюда прямо сейчас, если она войдет в спальню, если заметит хоть намёки на то, что Шио гуляла по дому… учует запах гари… Тогда, поразмыслила Шио настолько, насколько ей ещё хватало разума на логические рассуждения, — она останется без ног. В лучшем случае Сато начнёт запирать и дверь из спальни. — Получилось, Шоко! — обрадовалась Шио, растирая загрубевшие ладони и разминая пальцы, чувствуя сладкий вкус свободы. — Шоко? Хида исчезла. Шио расстроилась, хоть и понимала, что она ненастоящая. Плод голода, одиночества, вестник смерти. Аккуратно Шио спустила ноги со скомканных простыней и ступила босыми стопами на голый пол — ощущения, словно она прямо сейчас совершает преступление века, о котором будут кричать все новостные заголовки СМИ. Около недели требуется для того, чтобы ребёнок позабыл, что значит ходить без взрослых в туалет. Шио просунула голову за дверь, чтобы разведать обстановку. За дверью спальни было ещё темнее… Шио боялась темноты. Она молниеносно прикрыла дверь, за которой скалились воображаемые монстры, и перевела дыхание. А ведь буквально секунды назад она разговаривала с призраком — просто обхохочешься. «Если я не выйду прямо сейчас, то не выйду никогда». Уговоры взять себя в руки и выйти в коридор принесли пользу. С таким девизом Шио вдохнула побольше воздуха и вышла за дверь. Взгляд сразу же зацепился за лестницу, ведущую на первый этаж. Проход был огорожен деревянной балюстрадой, зло темнеющей в белесых лучах, исходящих снизу. Сато не выключила телевизор?.. А может, большие окна первого этажа пропускают больше света? Сато понадобился целый день на то, чтобы воскресить технику и настроить на нужные каналы. Жаль, что она приходила только вечером и Шио пропускала утренние эпизоды мультфильмов. Коридор, устеленный дорожкой из махрового ковра, вёл к другим спальням, но нет смысла туда соваться. И до чердака она всё равно не дотянется: нужно лезть на табурет, поддевать ручку длинной палкой от швабры, карабкаться по лестнице… Да и зачем туда лезть? Нужно скорее бежать ко входной двери. Прозвучал гром, и Шио вздрогнула всем телом. «Да, да», — поторопила она себя, — «бежать и не оглядываться. В дождь и слякоть… а как далеко до города?..» Этот вопрос мучил её ещё с того момента, как она оказалась здесь. Где, черт возьми, вообще находится город? Она с трудом помнила название своей улицы — после стократных повторений адреса её мамой — а тут бы сообразить, куда идти-то? Отлично. Выбраться — выбралась. А дальше как? «Глупая… я просто глупая…», — слёзы начали наворачиваться, когда она на цыпочках прошествовала к почти не скрипучей лестнице. Сато часто поднималась и спускалась по ней, и Шио по звукам различила, какая половица потенциальный враг народа — третья. Аккуратными, мелкими шажками, держась за перила, она спускалась ступенька за ступенькой. Третью перешагнула — и всё. Она на первом этаже. Большое пространство, невероятно огромное. Панорамные окна во всю стену выходили во внутренний сад, огороженный каменной стеной. Сквозь тонированное стекло Шио различила заросшую кустарником беседку и чайный столик. Обведя взглядом помещение, она зацепилась за арку, ведущую на кухню — там Сато впопыхах оставила столовые приборы, кастрюля покоилась на плите. Не медля ни минуты, Шио, забыв про тишину, подбежала к кухонной раковине, открыла воду и принялась жадно пить. Капли стекали по подбородку и впитывались в одежду. После она принялась шариться по ящикам и полкам, но из съестного нашла только хлопья на завтрак и рамен. — Бедное, изголодавшееся дитя, — прозвучал голос над ухом. — У тебя нет времени. Чем раньше ты покинешь это место — тем лучше. Впервые Шио здраво оценила свои возможности. — Я не смогу далеко уйти — ливень пошёл, — она открыла упаковку хлопьев, села за стол и начала хрустеть, погрузившись в раздумья. — Да и куда? У тебя в дневнике ни слова не сказано о том, где именно мы находимся. — Я предпочитала держать это место в тайне. — А сейчас не скажешь? Шоко подняла недоуменный взгляд на Шио и снова пожала плечами. — Я так и думала, — упрекнула она Шоко, чего та не ожидала. — Но, если отбросить все «но» и «если», у меня есть время до завтрашнего вечера. Сато никогда не приходит раньше пяти часов. — А еще раньше она никогда не исчезала, — притворно улыбнулась Шоко. Шио положила опустошенную пачку хлопьев на стол. — Мне кажется, ты меня гонишь… Шоко, изумившись, рассмеялась. — Конечно! Я же хочу тебе помочь. — А что… что если… — Шио закрыла лицо руками. Впервые, будучи здесь, она позволила себе прямодушно, публично расплакаться. Слезы, так просящиеся наружу все эти дни, наконец нашли выход. — Что если… дома… меня никто не ждёт?.. — Что за глупости? — рассердилась Шоко, уставив руки в бока. — Ты собралась закатывать истерику прямо посреди кухни убийцы? — Шоко, — сквозь рыдания вымолвила Шио, — это твоя кухня. — Не начинай… — вдруг, словно почувствовав что-то потустороннее, лишнее в её обители, она в упор посмотрела на Шио. — И только не говори мне, что хочешь остаться с Сато. — Прошло уже столько времени, — разъяснила Шио, всхлипнув и растерев рукавом глаза, — а никто так за мной и не пришел. Ни мама, ни братик, ни дяди в полицейской форме, как в кино. Они что, забыли обо мне?.. — Мы это уже проходили… И правда. Все эти дни до исчезновения Сато, те дни, когда они наконец нашли общий язык, даже поладили… — Но если Сато такой плохой человек, — продолжала рассуждать Шио, со всей детской серьезностью осматривая перебинтованный порез, — если она такой плохой человек, то почему тогда заботится обо мне лучше, чем мама с братиком? А уж тем более… — тут она впервые разозлилась.— Папа? — Шио, — Шоко присела перед ней на колени, — ты уже забыла, что только что самолично избавилась от наручников Сато? — Лучше так, чем бутылкой по голове, — еще раз всхлипнула Шио, — до сих пор болит… — Ох, Шио… — Жаль, что призрак не может обнять. — И что ты планируешь делать? Неужели остаешься? — Не знаю, — честно призналась Шио. — Я запуталась… совсем… Когда судороги прекратились и Шио более-менее успокоилась, подняла взгляд — кухня пустовала. Шоко снова ушла. Хороший она задала вопрос: что же теперь делать? «Нельзя тут оставаться», — начал рассудительный голос в голове. — «Ты совсем не знаешь Сато, а вот Сато знает тебя, кажется, уже целую вечность. Не находишь это чуточку несправедливым?» «Возвращаться в этот ад?», — почти взмолился другой голос. Он помнил тот страх, когда мама и братик оставили её наедине с отцом. — «Нет, спасибо — я предпочту общество убийцы» «Боже», — в конце концов заключила Шио: — «Мне нигде нет места» Она не знает Сато? Подождите-ка, это предположение можно оспорить! Шио знала, что ей больше нравится ванильное, а не шоколадное мороженое. А вот пирожные с шоколадом съедает моментально — будто пылесос прошелся. Даже Шио иногда приходится её останавливать и строить глазки, чтобы с ней поделились — и Сато, смущенно улыбаясь, щедро угощала её целой коробкой из пекарни. Сато любила смотреть детективные истории по телевизору, которые крутили в девять вечера — как раз после мультфильма Шио. Не пинала с дивана, как это однажды сделал папа, — позволяла спать у себя на груди и сама чуть не засыпала. Сказка заканчивалась тогда, когда Шио вели в спальню и заковывали в наручники. Реальность происходящего проявляла себя во всей красе — Шио в одночасье вспоминала, что она жертва похищения. А иногда, когда Шио засматривалась на яркие движущиеся картинки и сама, без Сато, засыпала на диване, — Мацудзака долго, очень долго находилась в подвале. Шио вспомнила, что в доме имелся подвал. «Только не говори, что пойдешь туда». Как-то раз, когда Шио было всего семь лет, она взяла папину «игрушку», как говорила мама про белые длинные штуки, похожие на школьный мел, и сжевала сразу три. Ужасно горько и отвратительно, аж до слёз, — Асахи вовремя пришёл с занятий и заставил Шио выплюнуть всё до последней капли. А после потрепал по голове и сказал: — Молодец. Не бойся открытий — теперь ты знаешь, что папа у нас идиот полнейший, раз пыхтит этой отравой каждый день. Не бойся открытий. Вдруг в подвале найдешь что-нибудь, что стоит твоего внимания, что прольет свет на сегодняшние события? Как дневник Шоко, который угольно тлел и рассыпался черным прахом наверху… И Шио отправилась туда, где по ее неточным меркам находилась Преисподняя.
