Печаль не должна длиться вечно

«В твоем письме была фраза, поразившая меня: «Я хотел бы уйти от всего, я сам причина всего и доставляю другим лишь неприятности, я один навлек эту беду на себя и других». Эти слова так поразили меня потому, что точно такое же чувство, точно то же самое, ни больше и ни меньше, испытываю в душе я.» Ван Гог Люди всегда легко забывали, что за железной броней и такой же непробиваемой броней сарказма скрывался обычный человек. Он и сам хотел бы об этом забыть, но жизнь лишила его подобных иллюзий раз и навсегда. Война бесконечности разделила мир на до и после, разорвала пополам хрупкий рай, что он создал, а жалкие остатки швырнула ему под ноги. В тот день ни у кого не повернулся язык назвать это победой. И люди не смогли простить ему той цены, что была уплачена за спасение мира; словно он недостаточно старался, словно он сам мало заплатил. Но ему не нужно было их прощение, он и сам себя не простил. Каждый день он работал, пока не наступала ночь: чинил все без разбора, а что было целым, то ломал, чтобы на следующий день было что чинить. И каждую ночь неудовлетворенный проделанной работой он плелся в полумраке на кухню, чтобы налить себе чего-нибудь выпить. Каждый день он то убирал, то доставал из ящика фотографию мисс Поттс; воображал их перепалки и то, что бы она ему сказала, увидев его в нынешнем состоянии. И каждый день он стремился наполнить ее присутствием так, словно она была жива: включал ее любимую музыку, развешивал по стенам ее любимые картины и посвящал ей каждый свой вдох. Каждый день он думал о том, чтобы взять тот нелепый раскладной телефон и позвонить капитану, чтобы позвать его в какую-нибудь забегаловку, купить самую острую шаурму и хохотать, глядя на то, как Стив попробует ее съесть. И каждый день он откладывал звонок на завтра, а завтра все не думало наступать. Однажды его навестил доктор Стрэндж. Несмотря на схожесть характеров, Старк всегда с трудом понимал этого человека: то обещает пожертвовать всеми, чтобы спасти свой драгоценный камень, то отдает этот самый камень в обмен на жизнь Старка. У Локи и то с логикой было получше. — Вечеринка любителей дурацких плащей кварталом ниже. — сказал Тони, когда доктор вывалился из портала. — А здесь, я вижу, вечеринка анонимных алкоголиков в самом разгаре. — парировал Стивен. Старк усмехнулся и достал еще один стакан. — Присоединитесь? Плащ доктора демонстративно ударил его по плечу, когда он сел рядом. — Это за «вечеринку дурацких плащей». — невозмутимо пояснил доктор. — Надо же какой обидчивый. — усмехнулся Старк. — Он плащ, ему можно. Дальше пили молча, смотря как огни города и звезды над ним постепенно тускнели, сменяясь первыми робкими лучами рассвета, пока из всех звезд не осталась только та, что сияла в груди Старка. Вопреки обыкновению, ни доктор, ни сам Старк не были многословны. Каждый из них сидел, задумавшись о чем-то своем, но в компании друг друга мрачные мысли теряли прежнюю силу. В конце концов, доктор поднялся на ноги и, поставив пустой стакан на кофейный столик, попросил разрешения прийти и завтра. — Только при одном условии. — сказал Старк. — И что же это за условие? — насторожился доктор. — Этот плащ должен прийти с вами, — шутливо толкнул его Старк. — Давно не встречал таких приятных собеседников. — Кто приглашает, тот и музыку заказывает. Хотя, в нашем случае не музыку, а плащи. — ответил доктор. Когда Старк проснулся, солнце уже было в зените. Старый разобранный костюм ждал его там, где он его и оставил, но Тони лишь отодвинул его в сторону и огляделся по сторонам. Передовые технологии, сияющие холодным светом датчики и ни единой живой души вокруг. Он оглянулся. Призрачный двойник в одном из окон с механической точностью повторил его движение. Ни единой живой души. Доктор пришел в то же время и, не дожидаясь приглашения, устроился на диване, рядом с которым его уже ждал стакан. Зеленый камень блеснул на его груди и тут же погас, словно утратив интерес к происходящему. Старк чувствовал, как что-то терзало Стрэнджа изнутри, не давая покоя, и, наплевав на ставшее привычным молчание, попытался развеселить доктора рассказами о старых добрых деньках. Иногда доктор Стрэндж и правда улыбался, но еще чаще просто слушал, и не думая его перебивать. Успев за свою жизнь привыкнуть к повышенному вниманию к своей персоне, до сего дня Старк и не подозревал, что оно могло быть таким. Это сбивало с толку, заставляло шутить вдвое больше, но сам объект для шуток оставался невозмутимым. В конце концов вечерние встречи вошли в привычку. Они говорили обо всем сразу и ни о чем конкретном, перебирали слова ради слов, словно пытаясь найти их утраченный смысл. Наука, магия, спортивные машины, вязание, путешествия, ядерное оружие, котики, фильмография Кубрика, письма Ван Гога — казалось, что не было тем, которые им были бы неинтересны. Все коньяк заменял чай с медом, а однажды Старк уговорил доктора выбраться в одну из закусочных на окраине города. — Если я умру от отравления, то стану призраком и вернусь вам отомстить. — предупредил доктор. — Что, убьете меня своим занудством? — уточнил Старк. — Хуже: буду читать лекции о пользе здорового питания. — Отлично, не буду тратиться на лекарства от бессонницы. Капитан, реагировавший на каждую его шутку как на конец света, уже успел бы обидеться сотню раз, но доктор лишь улыбался и только иногда позволял себе пустить в ход свое остроумие. Но делал он это так осторожно, словно то было скальпелем, что мог как убить, так и спасти пациента на операционном столе. Постепенно Старк начал вновь выходить в свет. Его имя вернулось на страницы светской хроники, а саркастичные реплики тут же подхватывали и разносили во все уголки мира пользователи интернета. Покалеченный мир восставал из руин вместе с ним: набирался сил, заново учился улыбаться, шутить и доверять. Он ожидал в своей адрес всего: обвинений, проклятий или холодного презрения. Но людям было интересно только то, кто же теперь занял место в сердце гения, плейбоя, миллионера и филантропа. — Плащ доктора Стрэнджа, но, боюсь, что сам доктор не одобрит наш союз. — отшучивался Старк. Однажды они сидели с доктором за барной стойкой. Последний увлеченно писал своим неразборчивым почерком в один из блокнотов, что принес с собой. Слова, сказанные Старком, навели доктора на важную идею, поглотившую все его внимание. Мысль о том, где заканчивалась наука и начиналась магия, как и Старку не давала ему покоя, но у доктора в ней был свой интерес. Мечта вернуть рукам былую чувствительность никак не оставляла его, хотя сам он никогда не признавался в этом. Некогда красивые руки доктора с длинными тонкими пальцами были исчерчены узловатыми переплетениями шрамов, напоминавших ветви дерева. Одна рука лежала рядом с чашкой недопитого чая. Старк перевел взгляд на картину, висевшую за спиной Стивена. Цветущие ветки миндаля чуть светились на голубом фоне. И правда похоже… — И много будущих ты видел? — спросил у него Старк. — Что? А, ты об этом. Да, много. — И это одно из тех, в котором мы жили долго и счастливо? — Про это не знаю, но в остальных ты упорно пытался убедить себя и других, что мы не встречаемся. Поняв, что проговорился, доктор выронил ручку и настороженно посмотрел на Старка. — И как, получалось? — насмешливо спросил тот. — Честно? Нет. — ответил Стивен. Они еще поговорили немного, избегая щекотливой темы. Прощание, однако же, вышло неловким: плащ доктора так расстроился, что удрал с плеч своего хозяина и со всей силы обнял Старка, чуть его не задушив. — Ты чего, коврик, не в последний раз видимся. — попытался отшутиться Старк. — Правда? — уточнил вместо него доктор. — Да, но на этот раз я к вам в гости приду, вы же не против? — Нет, конечно же, нет. Однако, он не пришел ни на следующий день, ни через неделю. За всю свою жизнь доктор Стрэндж привык умирать и научился делать это со вкусом. Дормаму, Танос, а теперь еще и это. Прожив столько жизней, доктор узнал железного человека как никто другой, но сам Тони Старк того помнить не мог. Война бесконечности всех заставила выбирать: жизнь или смерть, любовь или спасение мира. Доктор Стрэндж знал свой долг и выбрал спасение мира. Не мог он оставить лишь одного — хрупкой надежды на то, что постепенно ему вновь удастся завоевать дружбу и доверие Старка, а, может быть… Может быть, и нечто большее. Но теперь и эта мечта рассыпалась пеплом. Доктор Стрэндж сидел спиной к окну и пытался читать, но внимание соскальзывало с желтых страниц, и он вновь вспоминал прошлое, которому не дано было стать правдой. Звездная ночь за окном казалась ожившим произведением искусства, но то была печальная красота. Но вот одна из звезд соскользнула с неба и приземлилась на балкон. — Мы не можем встречаться. — сказал Старк, снимая шлем. — Почему нет? — печально спросил Стрэндж, закрывая книгу. — Ну, во-первых я жуткий неряха. — Это не важно. — Я пью! Выпиваю как валькирия, а то и хуже. — Мне все равно. — улыбнулся доктор. — У меня ужасное прошлое. Я продавал оружие правительству и ел пиццу с ананасами. — Я тебя прощаю. — ответил Стивен. Старк усмехнулся и подошел ближе. — У нас не может быть детей. — сказал он. — Усыновим Питера. — невозмутимо ответил Стрэндж. — Но ты не понимаешь, Стивен, все видят во мне железного человека, но я-то сам не сделан из железа. Я обычный человек. Доктор наклонился. Когда расстояние между их губами было не больше цветка миндаля, он все-таки ответил: — Что ж, у каждого свои недостатки. «И все же я иду вперед, но осторожно и в надежде, что мне удастся побороть все эти опасения, что я найду ответ на те упреки, которые угрожают мне; иду с верой, что несмотря на все стоящие передо мной препятствия, я все же достигну желанной цели и, если захочет Бог, оправдаюсь в глазах тех, кого люблю, и тех, кто придет после меня.» Ван Гог