По ту сторону стекла.

В первый же вечер начались трудности. В основном, это связано с диковатостью пленницы: подходишь близко — шипит, трогаешь — укусить может. Вечером, на ужине, Карл просто оставил еду и отошёл, так нефлада интереса не проявляет. Или брезгует, или не доверяет. Хотя ещё неизвестно, чем питаются эти нефлады. Может, они таблетками довольствуются. Молекулярная кухня, так сказать. Однако на следующее же утро, когда Карл очнулся от дрёмы, тарелка была пуста, а пленница довольно облизывалась. — Вкусно? — решился спросить её надзиратель, забирая из клетки тарелку. Та молчала, лишь изредка что-то бормоча на свой лад. «Хоть не шипит, — с облегчением подумал парень» Завтрак он решил ей не давать, потому что она съела еду перед рассветом и вряд-ли была голодна.

***

— Как тебя зовут? — в очередной раз задаёт Карл вопрос своей подопечной. Уж более часа он бьётся над этим, так и не добившись ответа. — Меня зовут Карл. Радиопозывной — Ворон. Это так меня все называют. Ты как-то называешься? Она молчит, не глядя на Карла. «Не может же быть, что не понимает, — думает Карл. — Она говорила при мне Сизыму» — Как тебя называют товарищи? — не унимается он. Надзиратель собирается уйти, как вдруг пленница заговорила: — G4375. Только это вам ничего не скажет. Так непривычно слушать голос, будто пленница была землянкой. Ведь голос её такой шепелявый, когда она говорит на своём, наверняка сложном языке. Возможно, всеобщий земной язык так примитивен, а потому было легко его выучить. — Я...я могу тебя так звать? — В ответ нефлада совсем по-человечески жмёт плечами, — ... Можно называть тебя G? — кивнула. Больше за весь день она ничего не сказала.

***

Как же это невыносимо скучно — сидеть весь день на одном месте, наблюдая за подопечным. Становится даже неуютно, когда пристально смотришь на объект, и вдруг он смотрит на тебя в ответ. Взгляд пленницы не сильно поменялся за сутки, хоть искорки гнева остыли. Так хочется спрятаться от этого обжигающего холода в глазах. Так неприятно осознавать, что тебя тихо ненавидят, презирают, что тебя готовы атаковать, как только откроешь клетку и освободишь ей руки. Руки, которые так и чешутся придушить или вытащить из откуда ни возьмись оружие и прикончить как муху. Карл не боится, совсем не боится. Ему просто неприятно становиться крайним. Тем более, стыдиться того, что ты исполнил долг, как солдат, — глупо. Пусть даже под ледяным взглядом пленённого врага. Какое ему должно быть дело? Ах, да. Быть понежнее. Женщина же... Карлу интересно, как устроены классы у нефладов. Они наверняка есть, потому что он слышал о том, что комбинезоны у них разные. У разведчиков (так называют земляне нефладов в одиночных челноках) — чёрная серебристая чешуя. У стрелков — белая чешуя и сложный шлем. Офицеры носят подобие накидок с наплечниками. Вот только неизвестно, есть ли и половое неравенство. Может, разведчиками являются только самки. Карлу интересно, что это за странные имена у нефладов в виде номеров. Наверняка это имеет какое-то значение. Может, G означает, что она разведчик. Цифры значат номер отряда и личность. Как сказала нефлада: «Это ничего не скажет». Делать какие-либо выводы очень рано...

***

День прошёл безмятежно. G даже позволила покормить её. Всё-таки облизывать с тарелки не так удобно, чем пользоваться столовыми приборами. Карл пока не решается снять наручники. Во-первых, Сизый приказал держать пленницу в них. Во-вторых, Карл опасается. Как бы это смешно ни звучало, но ему страшновато. В конце концов, у него под рукой оружия нет. Тем более был приказ не применять силу. Карл не знает, когда ему скажут снять наручники и будет ли он к этому готов...