Бок о бок

Погода была отвратительная на вкус Хэнка. Промозглый ветер с мокрым снегом и температурой ниже плинтуса. Эта херня за окном не добавляла желания выходить из дома, но выбора особо не было, с тех пор, как в его доме поселился Коннор. Работа прежде всего — было его второе имя. Да еще Фаулер сделал на днях «последнее китайское». Впрочем, оно касалось не столько опозданий, сколько пребывания в нетрезвом состоянии, но злить капитана лишний раз Хэнку Андерсону уже давно не хотелось, как и пить с утра пораньше, по старой привычке… Ко всему, Коннор вел себя страннее обычного последнее время. Странно даже для себя привычного. Пару дней назад он порезал палец, когда готовил один из этих ЗОЖ-ных салатиков для Хэнка, и, с отвращением морщась, смотрел на порез, пока синяя кровь капала на пол их кухни, а порез не затянулся, как и не было. Перестал ходить босиком по голому полу, теперь только в тапках. Вряд ли это бурчания Хэнка возымели эффект. И немытый пол был здесь ни при чем — пол блестел, как медный пятак, стараниями юного энтузиаста. Коннор не жаловался, да вообще ничего не говорил, будто закрылся от него. Это раньше парня было не заткнуть, когда он не понимал, что его болтовня вызывает у Хэнка приступы тошноты, а теперь он мог молчать, пока Хэнк не обратится напрямую. И Хэнк не придавал этому значения, с кем не бывает, думал он, даже на таких болтунов иногда нападает молчун. Он продолжал надеяться, что Коннор сам все расскажет. До сегодняшнего утра, когда терпение его лопнуло. Андроид сидел на пассажирском сидении, сложив руки на груди, и молчал. Хэнк неуютно себя чувствовал рядом с молчаливым напарником. Он выразительно повернулся к андроиду, но Коннор проигнорировав его взгляд, произнес, четко выговаривая каждое слово: — Нам пора, лейтенант, нас уже ждут. Когда они выбрались из машины, Андерсон подошел к нему и ощутимо, как для человека, ущипнул за бок, прямо под незастегнутой киберлайфовской курткой. — Лейтенант, — Коннор отскочил от него и нахмурил брови. — Ваше поведение далеко от профессионального. Советую Вам… — Не веди себя со мной, как робот, даже если мы на работе. Ты периодически спишь в моей постели, в конце концов. Я имею право быть в курсе твоих проблем. Ничего не хочешь мне сказать? — выдал Хэнк, не обращая внимания на недовольство напарника и окружающих людей. — Советую Вам… — Да знаю я, что ты посоветуешь! Только я знаю, что я сделал. А ты понимаешь зачем? Так и будешь игнорировать? — Я не понимаю Вас, лейтенант… — андроид сильнее нахмурился, глядя с недоверием на человека; в мигании его диода периодически начал проскакивать красный. Хэнк снова подошел к нему и ткнул пальцем в живот, в плечо, в бок, отвесил несильную пощечину. Коннор смотрел на него почти обиженно, приложив ладонь к щеке. — Хэнк, если это Ваш такой странный способ со мной заигрывать, то… — Да Господи ты Боже! Это мой странный способ сказать тебе, что ты, мать твою, замерз! — раздраженно рявкнул Андерсон и Коннор растерянно уставился в ответ. Диод замигал желтым. — Ты же говорил, андроиды не чувствуют боли. Ты в том числе. — Это… правда, — ответил Коннор с запинкой, которая от Хэнка не укрылась. — Да? А что ж ты тогда недоволен моими тычками? И почему трясешься, как осиновый лист, а? — Лейтенант… — Что? Неужели так сложно сказать, что тебе холодно? — Хэнк понял, что перегибает палку, когда Коннор отступил от него на шаг. — Почему ты мне не сказал? — мягче спросил человек и подошел к андроиду, взял его ладони в свои. Ледяные. Коннор опустил голову. — Я… не думал, что это важно. Простудиться я не могу, поэтому посчитал, что это не имеет значения… — Да что же мне с тобой делать? Это началось после девиации? Ты чувствуешь не только эмоции? У тебя появилась тактильная чувствительность? — Простите, лейтенант, я не понимаю, как это произошло. Я не могу это контролировать… я ставлю минимальные настройки, но… — Святые угодники! Ты меня в могилу сведешь! Не понимает он! Иди сюда, чучело! Когда людям холодно, они принимают меры… — Хэнк притянул его к себе и обнял. И держал, пока Коннор не перестал дрожать. — И, разумеется, ты можешь это контролировать, — сказал он, отстраняясь немного. — Для этого придумали теплую одежду, Коннор. Этот пиджак полетит на помойку сегодня же! Ладно, пока ты не отключился от переохлаждения, у меня кое-что есть. Хэнк отпустил его и полез в багажник своей машины. Краем глаза он заметил неподалеку Рида, ухмыляющегося одной из своих гнусных улыбочек, за которые хотелось пересчитать ему зубы. За каким хером он вообще сюда приперся? Это их с Коннором дело. Но об этом он подумает после. Сейчас Хэнк ему и слова не сказал, но попытался вложить в свой взгляд столько недвусмысленного обещания расправы, если тот хоть слово ляпнет в сторону Коннора, что Рид поспешил ретироваться в бар, к не несущему угрозы трупу бармена. Еще слишком свежо было воспоминание о том, как Рид напал на Коннора в хранилище улик, а Хэнк избил двух представителей правопорядка в один день… Хэнк тряхнул лохмами и вернулся к осмотру багажника. — Прости, сынок, запасной куртки у меня нет, потому что кое-кто не потрудился о ней попросить, но зато есть одеяло спасателей. Осталось с какого-то дела, черт знает, с каких пор… — Лейтенант, оно оранжевое. — И? Будешь носом крутить и мерзнуть или хочешь согреться? — Хэнк развернул одеяло и накинул на плечи напарника. — Никогда больше не молчи о таких вещах, понял меня? Коннор со смущенной улыбкой кивнул. — Спасибо, Хэнк. — Ай, идем уже, нас, наверное, заждались. Андроид плотнее укутался в одеяло, наплевав на вероятность перегрева, и со счастливым лицом последовал за напарником.