I'm Yours

Пять утра. Поперечный, бухой в хламину, ввалился в дом, придерживая за талию невысокого смазливого мальчишку, который был еще пьянее и с трудом передвигал ногами. — Тсс, — Даня пьяно приложил палец к губам парня, — собаку разбудишь. Мальчишка глупо хихикнул и чуть не упал на пол, но Даня его вовремя подхватил. — Милый, давай уже в спальню скорее, — произнес парень, думая, что томно растягивает буквы. — Похуй на спальню, давай здесь. Батя все равно в командировку свалил, — Даня так и не смог побороть шнурки на ботинках и не стал утруждать себя, прошел в комнату прямо в обуви. Его спутник последовал его примеру. Поперечный повалил парня на диван в гостиной, навис сверху и пьяно поцеловал в шею, больше слюнявя ее, чем целуя. Трахаться хотелось до жути, но и в сон клонило не меньше. А парнишка под ним так и вовсе вырубался уже. — Детка, держи себя в руках, — усмехнулся Даня, расстегивая ширинку. — И снимай уже свои штаны, мне не терпится тебе засадить. Секс был совершенно дурацкий — скомканный, быстрый. Член еле стоял из-за выпитого алкоголя, так что Поперечный больше трахал парня пальцами, чем своим органом. У того и вовсе не стоял, и где-то в середине акта он вырубился и захрапел. Оставив бесполезные попытки все-таки как следует оттрахать очередного мальчика, которого он подцепил в клубе, Поперечный спрятал полувозбужденный член в штаны, стащил парня с дивана и потащил в свою спальню. Подставой было то, что тащить его нужно было аж на второй этаж — комната Данилы была именно там. Зато по пути он облапал парнишку везде, где хотел. Если уж потрахаться не получилось, так хоть что-то. Проснулись они ближе к вечеру. Голова болела так, что хотелось выть. Поперечный достал из тумбочки таблетки, протянул одну умирающему от похмелья мальчишке, одну выпил сам. — Малыш, — прохрипел Даня. — Тебе пора, у меня сегодня батя возвращается. Извини, не смогу подвезти, я вообще не соображаю. Он дежурно приобнял парня и поцеловал в щеку. В губы совсем не хотелось — запах изо рта после бухаловки никогда не был особо приятным. А дальше все по накатанной схеме — он проворачивал ее всегда, если приводил любовников на одну ночь домой. Говорил, что отец скоро вернется, вызывал такси, обещал перезвонить и забывал про партнера навсегда. Вообще, он редко приводил кого-то домой, ему больше нравилось перепихнуться в клубе, где он и находил себе мальчиков для секса. Или снять номер в отеле, откуда можно было легко свалить, как только партнер уснет. Но когда батя сваливал куда-то по делам своего бизнеса, то Поперечный цеплял мальчиков тем, что обещал экскурсию по своему коттеджу на Рублевке. Обычно, экскурсия заканчивалась в спальне — классика. И всегда все прокатывало на ура. Сегодня Даня немного не подгадал ни время ухода своей пассии, ни время возвращения отца. Поэтому мужчина к своему большому неудовольствию увидел, как его сын целует в щеку какого-то шлюховатого вида оборванца, шлепает его по заду, перед тем, как посадить в такси, а потом еще и закуривает, когда такси уезжает. Но решил сразу не говорить, что был свидетелем такой неприятной сцены. Машина въехала на подземную парковку особняка, водитель остался в гараже — мотор посреди дороги забарахлил. Алексей Геннадьевич поднялся в дом, куда только-только вошел сын. Конечно, хотелось устроить разбор полетов, но не сейчас. — Отец? Я думал, ты приедешь позже, — Данила занервничал, увидев мужчину перед собой. — Уже шесть часов вечера. Я говорил, что к ужину буду дома. Как провел эту неделю? Сделал что-нибудь полезное? Ох, этот вопрос Поперечный ненавидел. Отец вечно попрекал сына, что он только бухает и тратит деньги куда попало. Не хочет учиться, не хочет заниматься бизнесом. Рисует «каракули» и не интересуется ничем, что может приумножить доходы семьи. Все разговоры о будущем и всем таком только раздражали Поперечного. Ему было 22, и он хотел тратить свои лучшие годы на что-то поинтереснее, чем лекции в универе или просиживание зада в кабинете. Он посещал частные уроки по живописи и графики, занимался веб-дизайном и компьютерной графикой. Это было ему в кайф. Нет, он не был тупым и необразованным, но ставку делал на самообразование. Отец это приветствовал бы, если бы сын приносил хоть какую-то пользу, но… От его рисования не было никакого толку, а сам Даня постоянно пропадал в клубах. — Вот только не начинай, — отмахнулся Даня. — Не надо мне сейчас на уши приседать, что я ничего не делаю. Когда нужно будет, я включусь в твои дела, а пока дай пожить полной жизнью. Этот ленивый тон и небрежность стали последней каплей. — То есть постоянное бухло, сигареты, вероятно — наркотики и… — было неловко, но злость была сильнее неловкости. — Пидорство — это для тебя полная жизнь? Даня побледнел и уставился на отца. — Что ты сказал? — Пидорство. Или ты скажешь, что тот мальчик, которого ты провожал на такси и лапал за жопу — не твой любовник. — Да это так, баловство, — отмахнулся Поперечный. Конечно, было неприятно, что отец обнаружил такое пикантную подробность об увлечениях своего сына. Но у всех свои недостатки, разве не так? — Я у себя в доме такого не потерплю! — Поперечный-старший в сердцах ударил по ручке кресла, в котором сидел. — И не собираюсь тебе больше давать деньги, зная, что ты спускаешь их на педиков! — Что за гомофобия? — нахмурился сын. — Остынь, сейчас дым из ушей повалит. В этот момент Алексей Геннадьевич обнаружил, насколько запустил воспитание своего сына. Каким наглым, невоспитанным и распущенным он вырос. Это больно ударило по родительскому сердцу, шестеренки в голове закрутились сильнее, придумывая способы решить эту проблему. — Твои карты сегодня будут заморожены, — холодно произнес мужчина. — Твое счастье, если ты хранишь наличку. — Что? Ты в своем уме? Что я буду делать без бабла? Мне за живопись платить надо! — запаниковал парень. — Что хочешь делай. У любовничков своих попроси, займи. Пока я не придумаю, что с тобой делать, денег ты не получишь. — Так, значит? Знаешь что, папаша, — Даня был зол. — Раньше воспитывать надо было, а не оставлять меня одного дома месяцами и появляясь в моей жизни по праздникам! — Если бы я сидел с тобой, пока ты был подростком, то не было бы сейчас ни этого дома, ни денег, которые ты тратишь на свою хуйню, ни машины твоей, ни твоих занятий по рисованию! — По живописи и графике! Рисованием в детском саду занимаются, — заводился еще больше Даня. — Да от рисунков детсадовцев толку больше, чем от твоих каракулей. Разговор окончен. — Да подавись ты своими деньгами, больно надо, — выплюнул Поперечный и ушел в свою комнату. Подсчитал наличку — ее было непозволительно мало. Он никогда даже подумать не мог, что отец может заморозить его счета. Но банкомат, где он попытался снять деньги этим же вечером, оповестил именно об этом. Гневу парня не было предела. Налички хватит на два-три урока и все. Лишних денег почти не останется, разве что на бензин. Поперечный паниковал и злился от своего бессилия. Но точно не собирался показывать это отцу — обойдется. Атмосфера дома была напряженной. Никто не шел на контакт первым, но все-таки через неделю Поперечный старший вошел в комнату сына, который зарисовывал какие-то этюды в своем скетч-буке. — Я готов тебе предложить компромисс, произнес мужчина, и Данила сразу напрягся. — Что за компромисс? — Я разморожу твои счета, но у меня есть условие. — Да какое, говори уже. — Мне плевать, что ты бухаешь. Перебесишься, набухаешься и бросишь. Мне плевать, что ты ведешь себя нагло и невоспитанно — в этом есть и моя вина, ты прав. Но мириться с тем, что у меня не будет невестки и внуков я не собираюсь. — И…? — С завтрашнего дня ты будешь ходить к психологу. И тебе поставят мозги на место. Хочешь денег — будешь ходить к психотерапевту. В противном случае — выметаешься из дома и живешь, как хочешь. Поперечный расслабился, услышав условие отца. Психотерапевт? Поперечный был уверен, что достаточно хитер, чтобы обвести любого мозгоправа вокруг пальца. — Да без проблем. Куда и когда идти? — Завтра в 12 утра. Вот адрес, — мужчина положил на тумбочку визитку. — И постарайся без своих фокусов. Парень только фыркнул. Проблема решилась слишком легко, это даже насторожило на секунду, но быстро отпустило. Кем бы ни был этот Руслан Усачев, психотерапевт со стажем, ему придется несладко с таким пациентом. А Руслан Усачев даже и не думал, что будет легко. Он работал всего 3 года — к 25 годам у него был небольшой костяк пациентов. В основном, это были подростки, которые были легко внушаемы и с которыми было легко работать. Действительно сложных и проблемных клиентов у него не было — именно поэтому его репутация была такой хорошей. На предложение мужчины в солидной одежде и с золотой кредиткой он согласился сразу. Плевать, что он никогда не работал с теми, кому было больше 16-ти, что у него было опыта гораздо меньше, чем думал этот мужчина. Ему предлагали отличные деньги, и ради таких денег можно было постараться поставить на место голову зажравшемуся мажору. Руслан был уверен — ситуация простая. Просто парню в 20 с небольшим хотелось новых ощущений. Такое бывает. Руслан писал план их первой сессии, мысленно благодаря судьбу за то, что в свое время взялся работать с школьником, сыночком богатой мамочки. А та в свою очередь посоветовала своему знакомому Руслана как отличного специалиста. В этот момент было стойкое ощущение, что дела наконец пошли в гору. Деньги должны были прилететь на карту сразу после первого сеанса, если клиент увидит положительные результаты. Конечно, увещевания Руслана, что за один сеанс добиться изменений невозможно, были пропущены мимо ушей. Поэтому нужно было собрать в кулак все, что можно, и отработать блестяще.