А когда я умру, ты заплачешь?

— Привет, УПА. — спокойно поздоровался украинец с искрящимися глазами, блестящими в темноте. — Как прошёл день? — Украина… — протягивая каждую гласную, просипел низкий голос. — Знаешь, твои внезапные визиты меня больше не удивляют. Зачем пожаловал? — Но ты же сам знаеш-ш-шь… — Если это насчет России, то без меня, пожалуйста. Я слишком устал от постоянных ссор. — выдохнул двухцветный, продолжая качаться на стуле. — Если так уж хочешь — убей его сам. Меня и сейчас все устраивает. — Устраивает что? Вечное презрение со стороны других стран? Или, может, ваша «крепкая дружба» с Федерацией? — внезапно сменил тон Армия, сев к синеголовому на колени. — Извини уж, но терпеть это я не намерен. Давай объединимся. — Я же сказал, что не участвую в этом! — прокричал другой, скинув того с себя. На внезапный шум тут же кто-то откликнулся, подходя к заветной двери. УПА все так же продолжал уговаривать двухцветного, на что тот лишь громко кричал, изредка топая ногой. Русский внимательно слушал эти ссоры, сжимая дверь все сильнее и сильнее. На очередной скрип Украина все же обратил внимание, встав с места и отворив дверь. Федерация тут же свалился ему под ноги, злобно фырча. — Тебя разве не учили, что подслушивать нехорошо? — спросил синеголовый, глядя на брата сверху-вниз. Тот же поднялся, все еще смотря на украинца снизу-вверх. — Попробуй-ка не подслушать ваши крики! — пробурчал он, садясь рядом с незнакомой ему страной, — Это твой друг? — показал на УПА. — Чего не сказал? Я бы ему чаю на- — Росси-и-ия~ — протяжно проскрипел Армия возле самого уха Федерации. Украинец быстро метнулся к тем, поняв, что к чему, и сел между ними двумя. — Он хотел меня убить, я прав? — спросил вдруг Россия, на что его брат напряженно сглотнул, — Если я правда тебе мешаю… — он поднялся и повернулся к Украине. — убей меня. — Ч-что? — Но перед этим спрошу у тебя кое-что... — Федерация присел, смотря в лицо брата. — А когда я умру, ты заплачешь? Сердце Украины пропустило удар. Он и сам не понял, почему ему вдруг так приспичило накинуться на брата, душа в объятиях и говоря, какой же он дурак. Но не хотелось исполнять. — Ответ очевиден, — Россия мягко улыбнулся, прежде чем УПА успел перерезать ему горло.

— Ну конечно заплачешь…