Впервые

В первый раз, когда Стайлз сверху, это примирительный секс. Он все еще зол, все еще смехотворно чертовски зол, когда задирает на Дереке одежду, когда до синяков кусает линию его челюсти, и даже не смотрит, как синяки сходят, хотя занимался этим все лето. Он монотонно повторяет - “еще, еще, еще”, впиваясь ногтями в кожу Дерека так, что кончики его собственных пальцев начинают болеть. И на этот раз он бы трахнул Дерека, правда, трахнул бы, но было что-то утешающее в знании, что Дерек может трахнуть его. Что Дерек не мертв. Не мертв, как все они думали. Он не мертв и думал, что это ничего страшного, если не сказать об этом. Думал, это нечто вроде: "эй, я не умер, недопонимание, извините." Что ж. Дерек неправильно думал. Какая неожиданность. Ладони Стайлза дрожат, когда он толкает Дерека обратно на его кровать, и Дерек подчиняется. Конечно, он, черт возьми, подчиняется. Все превращается в схватку, когда Стайлз пытается сорвать с себя одежду и заползти на Дерека, умоляя о чем-то одним взглядом. Дерек ничего не делает, только прижимает ладонь к спине Стайлза и... черт. На этот раз Стайлз контролирует темп, его руки крепко прижаты к груди Дерека, пока он с яростью двигает бедрами. Тихие звуки срываются с его губ, и заставляют их обоих задыхаться. Он так много хочет сделать с Дереком. И мысль, что, возможно, этого никогда не случится, пробирает его до костей. Он хочет делать молочные коктейли своим неисправным блендером, который обязательно взорвется и заляпает всю кухню и Дерека. Хочет заниматься с ним сексом в его новой уродливой машине. Хочет делать ему минет у стола, за которым все собираются в лофте. Он хочет, хочет, хочет, и Стайлз не собирается сдаваться без боя. Только после того, как Стайлз передвигает руки к плечам Дерека и наклоняется вперед, уставший от собственного неумолимого темпа, Дерек делает хоть что-то, кроме как принимать всё, что Стайлз решил ему дать. Он скользит руками по плавному прогибу поясницы Стайлза к его заднице, замедляя темп до более глубокого и медленного, и теперь это уже на самом деле примирительный секс, а не злой секс. (Оглядываясь назад, когда они оба уже в порядке, Стайлз понимает, что он, возможно, заключил сделку 2-в-1 той ночью.) Дерек слизывает пот с кожи Стайлза, проводит губами по раковине уха Стайлза, целует впадину под челюстью Стайлза и оставляет засосы на шее Стайлза, и это всё слишком. Стайлз хочет злиться, хочет бушевать. Хочет драться, трахаться и кричать, но Дерек движется со сводящей с ума медлительностью, и это так хорошо, что Стайлз ощущает это во всем теле, буквально в пальцах ног. От этого почти больно. Они трахаются, пока Стайлз не умоляет кончить, его член трется между их телами, но этого недостаточно. Дерек не ускоряется, и оргазм Стайлза нарастает почти болезненно. Он кончает громко, вонзая зубы в плечо Дерека. Он чувствует белое горячее давление в самом низу живота, и, наконец, все его тело напрягается вокруг Дерека, который выдыхает извинения в кожу на шее Стайлза. Позвоночник Стайлза покалывает, когда Дерек кончает. Он прижат к нему так сильно, что чувствует сердцебиение Дерека, чувствует, как сокращаются мышцы в его животе, медленно покачиваясь на его бедрах три, четыре, пять раз, пока они оба не могут унять дрожь. Рот Стайлза бесшумно движется по следам пропадающих укусов, выцеловывая свои извинения на коже, его губы выжигают невидимое тавро. Он трется лицом снова, и снова, и снова, пока не натирает кожу до красноты щетиной Дерека. Проходит минута молчания, и Дерек наклоняет голову, слегка подталкивая лицо Стайлза легкими нажатиями подбородка и носа, пока, наконец, наконец, наконец губы Дерека не накрывают его губы. Впервые с конца июля. Дерек пробирается в рот Стайлза чем-то мягким и нежным, и, о боже. Дерек знает. Они оба знают. Это больше не летний трах, больше нет. Честно говоря, Стайлз не знает, было ли это им когда-либо.