Крадущийся Волк, пробуждающийся Дракон

      – Этого не может быть!       Я прижала к губам руки с нервно переплетенными пальцами. Слова Каллиан звенели в моей голове голосом колокола, предвещающего беду. Андерс, стоящий сзади, положил руки мне на плечи, и я прислонилась спиной к груди мужа в поисках поддержки и защиты.       – Успокойся, – тихо сказал Страж, его теплое дыхание коснулось моего уха. – Каллиан все объяснит, как только придет от Инквизитора.       – Но, Андерс, Мор закончился меньше десяти лет назад! – воскликнула я, посмотрев на него через плечо. – Разве может еще один Архидемон пробудиться так скоро?       Маг пожал плечами. Его взгляд был отстраненным, словно он слушал меня вполуха, сосредоточившись на своих мыслях.       После того, как Каллиан сообщила мне убийственную весть о наступлении нового Мора, события понеслись вскачь табуном диких лошадей. Я не успела задать сестре ни единого вопроса: она просто всучила меня вынырнувшему из толпы Андерсу и приказала нам обоим отправляться в таверну и ждать ее там. Маг, воспользовавшись шоком, в котором пребывала сестра Соловей, практически выволок меня из большого зала, и уже через минуту мы стояли в мансардной комнатушке «Шельмы из Оствика», где жил мой Страж.       Прошло не так уж много времени (судя по тому, что я не успела окончательно распсиховаться), когда заскрипели ступени деревянной лестницы, а затем раздался сдержанный стук. Андерс отодвинул щеколду, распахнул дверь и издал радостный возглас. На пороге, почти целиком закрывая дверной проем своими широкими плечами, стоял Алистер – мрачный, усталый, с заросшим рыжеватой бородой лицом.       – Аль! Наконец-то, – я бросилась к воину, порывисто прижалась к его груди.       Страж обнял меня, чмокнул в макушку, тут же отстранил и спросил взволнованно:       – Калли еще не вернулась?       – Нет, – ответил вместо меня Андерс. – Она у Инквизитора. Велела ждать ее тут.       – Ладно, будем ждать, – Алистер прошел внутрь.       Следом за воином в комнату проскользнул Йован, выглядевший так, будто только что вернулся после тяжелого рабочего дня в каменоломне. Одежда мага, равно как и его существенно отросшие волосы, и доспехи Алистера, были покрыты толстым слоем светлой пыли. Он коротко кивнул мне и Андерсу – с таким равнодушным выражением, будто мы расстались лишь накануне вечером, – и, проследовав к придвинутому к окну стулу, устроился на нем, опустив на пол свой грязный вещмешок.       – Я тоже рада тебя видеть, Йован, – с раздражением и иронией сообщила я.       Маг пренебрежительно отмахнулся.       – Не будь занудой, Ринна, – бросил он, устремляя взор в окно. – С той херней, что творится в Тедасе, не до этикета.       – А что творится в Тедасе? – спросил Андерс, переводя пристальный взгляд с Йована на Алистера.       Маг и воин переглянулись, затем несостоявшийся король Ферелдена ответил уклончиво:       – Много чего.       – Не темните, парни! – произнесла я с угрозой. – Вы можете хотя бы насчет Мора объяснить?       Алистер тяжело вздохнул, огляделся и, отыскав взглядом крепкий деревянный сундук у кровати, опустился на него.       – Да что тут объяснять? – проговорил он, проведя ладонью по лицу, словно желал вместе с пылью стереть выражение обреченности. – Мор – он и в Сегероне Мор.       – Так это правда? – мое сердце, сбившееся с ритма, наполнилось ледяным ужасом.       Алистер кивнул, хмуря брови. Йован, на которого я взглянула в поисках подтверждения слов зятя, лишь развел руками и предупредил:       – Меня можешь не спрашивать! Я несколько месяцев провел в тюрьме в Вейсхаупте, и мои тюремщики как-то не горели желанием мне что-то объяснять...       – Не ты один, – мрачно оборвал его Алистер.       Я уставилась на Стражей, ушам своим не веря. Конечно, Каллиан предвидела, что командование ордена не придет в восторг от известий о Корифее и прочих событиях, но запереть в темнице героев пятого Мора – чересчур даже для этих фанатиков.       – В чем вас обвиняли? – спросил Андерс сочувственно.       По лицу Алистера пронеслась быстрая нервная дрожь.       – Командование ордена имеет право взять под стражу любого из нас безо всяких объяснений, если сочтет это нужным, – если воин и пытался скрыть горечь, звучавшую в его голосе, то удалось это ему плохо. – Видимо, Первый Страж оказался... не готов принять информацию, которую Калли пыталась до него донести.       – А что именно рассказала Калли?       – Да все разом! – Йован фыркнул с явным неодобрением. Алистер одарил его предупреждающим взором, но маг проигнорировал намек. – Вплоть до предложения Архитектора... А с этими идиотами, которым скверна все мозги проела, так нельзя! Стражи в Вейсхаупте, наверное, до сих пор от страха икают.       – Возможно, Каллиан не стоило быть такой категоричной, – нехотя признал Алистер. – Но она полагала, что времени у нас в запасе совсем нет, а значит, надо торопиться.       – В итоге вам никто не поверил? – уточнила я, чувствуя, как сердце сжимается от боли.       Воин кивнул, нахмурившись еще сильнее.       – Если бы не началась вся та хренотень, о которой ты предупреждала, мы, наверное, до сих пор сидели бы в каменном мешке. Дело в том, что из Монтсиммара приходили своевременные отчеты, и никто не обращал внимания на то, что их подписывала не Страж-Командор Кларель, до тех пор, пока небеса не раскололись.       – То есть после появления Бреши к вашим предупреждениям отнеслись иначе?       – Не сразу. Сперва наше командование попыталось выяснить, всю ли правду мы говорим...       – И как именно? – настороженно спросил Андерс.       Йован, рассмеявшись громко и зло, заверил мага:       – Тебе лучше этого не знать, дружище! Скажем так, меня и Алистера не защищал статус Командора, в отличие от Каллиан, так что с нами не особенно церемонились.       – Ты хочешь сказать, вас пытали?! – ахнула я, но Йован лишь махнул рукой и сказал, что весь этот разговор не имеет смысла, а мне лучше выяснить подробности у главного действующего лица.       «Главное действующее лицо» не замедлило появиться на сцене – под охраной мабари и в сопровождении Лелианы. Андерс при виде Тайного канцлера Инквизиции шагнул вперед, заслоняя меня собой, но Каллиан покачала головой, давая ему понять, что все в порядке. Лелиана, чье лицо все еще было белее мела, остановилась у двери, легко прислонившись плечом к косяку, а Страж-Командор прошла вглубь комнаты и опустилась на стул, который Йован поспешно освободил для нее.       – Что вы решили? – произнес Алистер, переводя напряженный взор с Табрис на Лелиану.       – Наши планы не меняются, – сдержанно ответила Каллиан. – Уходим завтра.       – Но к чему такая спешка? – встревоженно воскликнула я. – Стражам нужно дать время для отдыха...       Табрис перебила меня, произнеся резко и отрывисто:       – К сожалению, мы не можем диктовать Архидемону, когда именно ему стоит пробудиться.       Эта фраза лишила меня последнего проблеска надежды, поскольку Каллиан выразилась совершенно определенно. Мне показалось, что над моей головой, как много лет назад, смыкаются темные воды залива у киркволльских Казематов. Тело объял пронизывающий холод, грудь упорно не желала подниматься для вдоха, и даже солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески на окне, померк на одно мгновенье.       – Ринна?       Голос Андерса и прикосновение его ладони к моей вернули меня в реальность. Я судорожно вздохнула, в приступе панического страха вцепившись в руку мужа. И первое, что я увидела, придя в себя, – бесконечный ужас в глазах Лелианы, которого Тайный канцлер даже не пыталась скрыть.       – Но как такое возможно? – задать этот трудный вопрос решился Андерс. – С момента победы над Мором прошло всего девять лет!       Каллиан кивнула и, закрыв глаза, словно силы окончательно оставили ее, устало откинулась на спинку стула. Задира, чувствующая настроение хозяйки, звучно фыркнула и положила свою тяжелую голову на колени Табрис. Калли рассеянно почесала мабари за ухом и произнесла:       – Все объясняется очень просто, Андерс. На самом деле, именно предыдущего Мора не должно было быть.       – В смысле «не должно было быть»?       – Не должно, – Страж-Командор невесело усмехнулась. – Видимо, ты успел позабыть, кто разбудил Уртемиэля.       Андерс на секунду задумался, сосредоточенно сдвинув брови, а потом застонал в отчаянии.       – Архитектор!       – В точку, – подтвердила Калли. – Архитектор, а не порождения тьмы. Поэтому и Мор был таким... скомканным, и закончился он быстрее, чем обычно. Но теперь...       – Они отыскали следующего из Древних, – мой Страж понимающе кивнул.       – Именно. И поэтому мы должны как можно скорее отправиться на Глубинные тропы. Пока Архидемон не успел пробудиться, и у нас есть шанс прикончить его до того, как он соберет свою орду.       – Это безумие! – воскликнула я, вскочив.       Каллиан еле заметно усмехнулась.       – Нет, – спокойно возразила она. – Это наш долг.       – Но где вы будете искать Архидемона? – не сдавалась я. – Глубинные тропы простираются на сотни лиг!       – На самом деле, – взгляд Табрис вспыхнул неожиданным и даже неуместным в данной ситуации озорством, – мы планируем сделать именно то, на что Корифей подбивал Стражей Орлея.       – Прикончить ДВУХ оставшихся драконов? – у меня внутри словно все оборвалось. – Двух?!       – Ну, да, – не очень весело, но уверенно подтвердил Алистер. – Только Корифей лгал, когда утверждал, что знает, где их искать. А Архитектор НА САМОМ ДЕЛЕ знает.       – Ты сам говорил, что не стоит слепо доверять Архитектору! – в запальчивости напомнила я зятю.       – Боюсь, у нас нет выбора, – в голосе Алистера звучало искреннее сожаление. – Тедас не может бороться сразу с двумя напастями. Пока ордой порождений тьмы управляет Архидемон, Корифей и не подумает заявить о себе. Он заползет в какую-нибудь неведомую щель и затаится. И в то время, когда мы будем терять силы в борьбе с Мором, эта тварь продолжит их копить, становясь все могущественнее.       Я не знала, что возразить воину, и беспомощно взглянула на Андерса, ища поддержки. Но не нашла. Более того, в глазах мужа я прочла такую же мрачную решимость, что и во взгляде Алистера. Йован, хотя и не выглядел воодушевленным, тоже не спорил, словно уже смирился со своей участью.       – Сейчас у нас есть шанс скрытно пройти по Глубинным тропам туда, куда укажет Архитектор, и прикончить двух оставшихся Древних, – вздохнув, пояснила Страж-Командор. – Пока Архидемон не проснулся. Но с его пробуждением ситуация усложнится в разы... Нам нужен большой отряд, чтобы хоть кто-то сумел прорваться. Поэтому Первый Страж и дал разрешение привлечь орлесианцев. Плюс для него это шанс, наконец, избавиться от меня и поставить на должность Командора Ферелдена менее упрямого Стража, – эту фразу Каллиан произнесла с саркастической усмешкой.       – Где именно вы планируете спуститься на Глубинные тропы? – неожиданно спросила Лелиана, до этого момента безмолвной бледной тенью стоявшая у двери.       – Натаниэль и остальные ферелденские Стражи ждут нас в Орзаммаре, – отозвался Алистер. – Они уже завершили разведывательный рейд.       – Так что и нам не стоит задерживаться, – поддержала мужа Табрис. – Дорог каждый день и час.       – Это несправедливо, – пробормотала я, в отчаянии глядя на сестру. – Два Мора подряд... Почему именно вы?       Каллиан снова улыбнулась – на этот раз грустно и задумчиво.       – Раз Создатель решил взвалить на нас эту ношу, видимо, он считает, что мы сильнее тех Стражей, что боролись с Морами раньше.       – Я иду с вами!       – Нет, – несмотря на то, что в голосе моей сестры звучало сожаление, это слово она произнесла жестко, пресекая любые попытки оспорить ее решение. – Ты не член ордена. И ты нужна Инквизиции.       – Вам я нужна больше! – возразила я упрямо.       – Нет, – повторила Каллиан, поднимаясь с места.       Сестра подошла ко мне, положила руки на мои плечи и заглянула в глаза непривычно ласковым, почти умоляющим взглядом.       – Ринна, пойми, если мы... – Каллиан запнулась, прикусив губу, но быстро овладела собой. – Если нам не удастся выполнить задуманное, нужно, чтобы в Тедасе остался хоть кто-то, способный продолжить наше дело. Тот, кто владеет информацией, и для кого судьба этого мира значит гораздо больше, чем собственная жизнь.       – Ты меня переоцениваешь, – прошептала я, невольно всхлипнув.       Глаза моей сестры светились нежностью, когда она провела ладонью по моей щеке и уверенно произнесла:       – Вовсе нет. Но тебе, скорее всего, придется пройти Посвящение...

***

      Небо над Скайхолдом постепенно приобретало холодный синий оттенок, свойственный осенним сумеркам. Андерс протянул руку к лампе, стоявшей на тумбочке у кровати, и крохотный огонек, соскочив с кончика пальца Стража на фитиль, заставил его вспыхнуть теплым оранжевым пламенем. Черты лица мага, выхваченного из полумрака слабым лучом света, казались более резкими и суровыми, чем обычно, но я подумала, что это связано не с настроением самого Стража, а с бурей, бушующей в моем сердце.       Раньше мне не доводилось испытывать боли, подобной той, которую я ощутила, когда поняла, что моя семья – практически целиком! – отправляется на поиски Архидемона. И что в этом бою я не буду сражаться вместе с друзьями и близкими.       А еще я хорошо помнила то, что Стражи не произносили вслух, и о чем, наверное, старались до поры до времени не думать. Тот, кто убьет Архидемона, умрет. И теперь с ними не было талантливой лесной ведьмы, способной замутить темный ритуал и очистить от скверны душу очередного Древнего Бога.       «Два Архидемона. Два Стража. Две жизни. Две смерти...»       Я даже не попыталась уговорить Андерса остаться. Не потому, что Каллиан не пошла бы мне навстречу, вздумай я попросить сестру освободить мага от этой опасной миссии. Я слишком хорошо помнила укор и страдание в его взгляде, когда он произнес в лагере Инквизиции: «Мне больно при мысли о том, что моя жена считает меня беспомощным и нуждающимся в опеке». Пришлось засунуть все свои благие намерения куда поглубже, смириться с мыслью о том, что наутро Андерс оставит Скайхолд вместе с остальными Серыми Стражами, и не тратить бесценные часы, оставшиеся до рассвета, на слезы и причитания.       Андерс присел рядом со мной на кровать, обнял за плечи и уткнулся носом в мои волосы.       – Спасибо, – произнес он негромко.       – За что?       – За то, что не останавливаешь.       Я усмехнулась: муж будто прочел мои мысли, остановившись на самой болезненной.       – А ты останешься, если я попрошу?       Андерс вздохнул, крепче прижал меня к себе.       – Нет.       – Тогда и смысла нет уговаривать, – я чуть повернулась в объятьях Стража, чтобы опустить голову на его плечо. – Ты все равно поступишь так, как считаешь нужным. Тем более, что Калли тоже тебя поддержала...       – Я не могу иначе, – признался мой любимый. – В противном случае, ты первая во мне разочаруешься.       Я попыталась было яростно возразить, но не успела, потому что муж прижал губы к моим губам, мгновенно заставив забыть о возмущении. Когда же Андерс прервал поцелуй, основным чувством, пылавшим в моем сердце, снова была любовь. И боль надвигавшегося расставания.       Мы долго молча сидели, обнявшись, а потом Андерс проговорил:       – Иногда я начинаю верить, что я такой, каким ты меня видишь, Ринна. Сильный, смелый, надежный...       – Ты такой и есть! – подтвердила я пылко.       – Возможно, – маг чуть улыбнулся.       – Не «возможно», а точно!       – Тогда скажи, неужели такой человек... неужели мужчина, которого ты любишь, будет отсиживаться в подполе, когда мир охвачен огнем?       – Андерс!       – Тише, – мой отчаянный полувздох-полустон был остановлен очередным прикосновением губ, нежным и уверенным. – Ничего не говори. Прошу тебя, не сейчас...       Я честно исполнила просьбу Андерса – в ближайшее время не произнесла ни единого слова, потому что звуки, срывавшиеся с моих губ, были бессвязными, исторгнутыми из самой глубины души порывами страсти. И все, что я ощущала в следующие минуты и часы, было похоже на вспышки молний, освещающих небо – и самые дальние уголки моего сердца. Чуть потрескавшиеся губы, скользящие по моей коже... Руки – сильные, ловкие руки целителя, что освободили меня от одежды за несколько секунд... Мои пальцы, с силой впивающиеся в его обнаженные плечи... Еле уловимый аромат лириума, вплетающийся в запах кожи мага... Улыбка Андерса, которую я ощущала своими губами, прижатыми к его... Резкий и громкий скрип кровати...       Нас подхватило ураганом и, оторвав от земли, унесло в ночную высь. Мы словно парили высоко-высоко над Морозными горами, вдалеке от Скайхолда, Тедаса, Мора, от новых врагов и войны, сливаясь в единое целое, как два потока воздуха, которые никто не в силах разделить. Я впитывала ощущения, как губка, словно старалась сохранить их, как можно больше, на тот случай, если...       Думать о том, что значит «если», мне не хотелось.       Тишина заполняла комнату. Я изо всех сил старалась не погрузиться в дремоту и с закрытыми глазами представляла, как оседает на вершины гор звездная пыль, оставшаяся от того взрыва, что разметал меня и мага на миллионы крохотных частиц, когда наша страсть достигла наивысшей точки.       – Я хотел бы попросить тебя кое о чем...       Голос Андерса звучал на удивление смущенно. Словно ему самому не нравилось то, что он планировал мне сказать.       – О чем? – я взглянула на мага снизу вверх.       – Если вдруг мы... не справимся, я не хочу чтобы ты всю жизнь носила траур по мне.       Расслабленная дремота улетела под потолок вспугнутой птицей, а я спросила с подозрением:       – Что ты имеешь в виду?       – Я хочу, чтобы ты помнила меня и проведенное вместе время с радостью и счастьем. Ведь наша жизнь была счастливой, правда?       – Не смей говорить об этом в прошедшем времени! – я попыталась возмущенно ткнуть Андерса пальцем под ребро.       Маг перехватил мою руку, притянул к своему лицу, чтобы поцеловать в ладонь, а затем пояснил:       – Нет, я не потерял надежды! Но и иллюзий по поводу успеха нашего предприятия тоже не питаю, – серьезный тон, которым говорил муж, заставил и меня внутренне сжаться. – Нам предстоит трудный бой, где шансов выжить не так уж много. Поэтому лучше подготовиться к любому развитию событий. Мы на самом деле были счастливы вместе, и я хочу, чтобы ты снова испытала подобное счастье. Вне зависимости от того, буду ли я рядом.       – Ты хочешь, чтобы мы расстались? – воскликнула я, резко усаживаясь в кровати.       – Нет, конечно! – Андерс тихо рассмеялся и снова опрокинул меня на постель. – Я еще не выжил из ума! Я слишком сильно тебя люблю, чтобы оттолкнуть. Но пойми, Ринна... ты подарила мне радость и любовь, ты была прекрасной женой мне и любящей матерью моей дочери. И я надеюсь, что так будет и впредь! – Страж на несколько мгновений замолчал, чтобы потом произнести решительно: – Но если случится что-то непоправимое, мне – мертвому – ты не должна ничего.       – Я не могу так, Андерс, – прошептала я. – Я тоже тебя люблю! Больше жизни.       Маг мягко повернул к себе мое лицо и спросил:       – Ты же не хочешь, чтобы в походе я думал только о том, что не позаботился о будущем своей семьи? И извел себя этими мыслями...       – Я смогу позаботиться о Рейвен!       – Я знаю. Но одной тебя для семьи недостаточно. Я не хочу, чтобы ты растила дочь в скорби и боли.       – Не говори так!       Андерс улыбнулся своей обычной улыбкой, полной света и легкой грусти. Золотистые пряди волос в беспорядке падали на высокий лоб и шею мага, а в глубине его зрачков отражался огонек, трепещущий на кончике фитиля лампы.       – Не забывай обо мне, – попросил он, глядя в мое лицо так пристально и жадно, словно старался запомнить каждую его черточку. – И жди – столько, сколько сможешь! Но если Создателю будет угодно навсегда нас разлучить, ты не должна лишать счастья себя и Рейвен. Пообещай мне это, Ринна!       – Но, Андерс...       – Пообещай мне! – настойчиво повторил Страж.       – Обещаю, – я прижалась щекой к его груди, чувствуя, как слезы жгут мне глаза.

***

      Стражи покидали Скайхолд перед самым рассветом. Каллиан приняла такое решение, чтобы не создавать ажиотажа вокруг отъезда членов ордена, – особенно в свете скандала, который мы с леди Пентагаст устроили на суде. И все же во внутреннем дворе крепости было многолюдно. Проводить Стражей пришла Инквизитор, которую сопровождали все ее советники и ближайшие соратники. Оптимизма на их лицах было маловато – даже у Соласа, чья физиономия могла по сдержанности поспорить с каменными статуями. Железный Бык хмурился, как и вертлявая светловолосая эльфийка, стоявшая с ним рядом, в глазах Блэкволла светилось отчаяние загнанного в ловушку зверя, Каллен выглядел печальным, Варрик изо всех сил старался скрыть грусть под маской напускной веселости, и даже Кассандра бросала на Каллиан взгляды, в которых мелькало сожаление. Что касается Лелианы, то она по-прежнему была бледнее смерти и на протяжении минувшей ночи явно не сомкнула глаз.       Я стояла рядом с Андерсом, наблюдая, как маг подтягивает подпругу седла и удобнее устраивает на спине лошади свой вещмешок. Маг уже обзавелся посохом взамен оставленного в Тени – деревянный резной жезл с хрустальным шаром в навершии и сильверитовым острием был подарком Инквизитора, и я благодарно взглянула на Клэр. В душе же мне хотелось выть, как стая раненых волков.       Лелиана пробралась к нам, проскользнув между орлейскими Стражами. На ее губах играла легкая приветственная улыбка, но глаза были пустыми и мертвыми, словно из груди барда вынули сердце.       – Я нашла предателя, – тихо сказала она мне на ухо. – Ты можешь покинуть башню или отправиться, куда пожелаешь. Но я хотела бы, чтобы ты осталась, Ринна.       «Хотя бы ты», – прочитала я в ее потемневших глазах, окруженных сизой тенью.       – Мне нужно будет уехать в Денерим, но обещаю вернуться как можно быстрее, – я взяла Лелиану за руку, смутно удивившись тому, как холодны ее пальцы, легко сжала, выражая сочувствие и поддержку.       – Лелиана...       Бард обернулась с такой скоростью, словно от этого зависела ее жизнь. Быть может, так и было, поскольку та, что негромко окликнула сестру Соловей, была для нее дороже целого мира. Каллиан приблизилась своей обычной беззвучной походкой кошки и теперь стояла в паре шагов от нас с улыбкой, в которой я, как ни искала, не смогла найти безнадежности и тоски. Страж-Командор Ферелдена и Орлея отправлялась на бой, который считала самым важным в своей жизни. И в ее сердце не было места сомнениям.       – Калли! – Лелиана на долю мгновения вскинула руку, явно желая обнять мою сестру, но тут же безвольно уронила ее, словно не была уверена в том, что та воспримет это как должно.       Но Каллиан поняла. А потому сама подошла к Тайному канцлеру Инквизиции, чтобы прижать ее к себе, погладить по дрогнувшему плечу и прошептать:       – Все будет хорошо, не волнуйся!       Лелиана нашла в себе силы изобразить уверенность. В отличие от меня, не сдержавшей эмоций и в ответ на объятия сестры тут же захлюпавшей носом.       – Береги себя! – попросила я Калли.       Она кивнула, глядя на меня серьезно и вдумчиво.       – И ты – себя, – ответила Табрис. – Твоя миссия не менее важна, чем наша... Обещаю присмотреть за твоим беспутным муженьком.       – Я не беспутный, а общительный, – возразил Андерс, ухмыляясь. – И обаятельный.       – Если твое обаяние способно влиять на порождения тьмы, это существенно увеличит наши шансы на победу, – нарочито серьезно отметила Каллиан.       – Оно действует даже на твою упрямую сестрицу, – с чувством глубокого превосходства заверил ее Страж, мимоходом подмигнув мне.       Андерс старался не омрачать последние минуты, проведенные вместе. Я его понимала. Если случится так, что мы больше не встретимся, мне тоже хотелось бы помнить его глаза источающими ласку и любовь, а не боль и горе. А потому я улыбалась ему и прочим Стражам – так искренне, как только могла...       Стражи Орлея выглядели воодушевленными. Молодежь (Арманду, одному из самых старших, я не дала бы на вид больше тридцати) была явно рада возможности очистить имя ордена от негативного налета, вызванного событиями в Адаманте. А Страж-констебль Ферро сиял, как новенький реал, и сыпал шутками. Так что в рядах орлесианцев царило вполне позитивное настроение, которое ферелденцы поддерживали по мере сил.       И вот настал момент расставания. Сперва я оказалась в кольце могучих рук Алистера, потом мною надолго завладела сестра. Йован, который еще до начала сборов успел вручить мне письмо для Морриган и Кирана, торопливо и неловко обнял меня, попытался что-то сказать, но выдержка неожиданно изменила магу, и он отвернулся, махнув рукой.       А я повернулась к Андерсу. Маг стоял рядом со своим конем, со смехом уклоняясь от попыток скакуна ухватить его губами за ухо. Наши глаза встретились, и Страж, улыбнувшись, протянул ко мне руки. Я шагнула в объятия Андерса, прижалась лицом к его суконной серой куртке с вышитым грифоном, задержала дыхание. На сердце лежала страшная тяжесть дурных предчувствий.       – Я вернусь! – шепнул мне маг.       Я кивнула.       Каллиан, за минувшие годы вполне освоившая мастерство наездника, взлетела в седло и уверенно повернула гнедого ферелденского скакуна.       – Трогаемся! – громко скомандовала она.       Стражи поспешили исполнить приказ своего Командора. Тяжелая кованая решетка, лязгнув, поползла вверх, открывая проход на арочный мост и к горной тропе. Табрис вместе с Алистером направились к воротам, и за ним строем по двое последовали остальные Серые Стражи. Я до последнего момента держала ладонь мужа и выпустила ее, только когда его конь решительно двинулся следом за остальными всадниками. На миг рука Андерса замерла в воздухе, потом он, не сводя с меня глаз, прижал пальцы к губам и отправил мне «воздушный» поцелуй. Рядом с ним, ссутулившись в седле, ехал Йован.       Первые конные пары уже скрылись, проехав ворота, когда я опомнилась и со всех ног кинулась к каменной лестнице, ведущей на крепостную стену Скайхолда. Мне было жизненно важно хотя бы еще раз бросить взгляд на близких и друзей, уходящих навстречу... чему? Победе? Поражению? Безвестности? Славной гибели?       Когда я, задыхаясь, врезалась в стену и высунулась почти по пояс из бойницы, колонна уже миновала мост. Стражи были далеко, но даже на таком расстоянии я узнала каждого, кто был дорог моему сердцу. И изо всех сил закричала, замахав рукой.       Каллиан придержала коня, обернулась и ответила мне прощальным жестом, который тут же повторили остальные. А затем в морозном воздухе далеко-далеко разнесся звучный голос Алистера, произносящий:       – Бдительность – в мире, победа – в войне, жертвенность – в смерти!       И десятки глоток радостным ревом поддержали древний девиз Серой Стражи.       Первые лучи солнца брызнули из-за гор, осветив уходящий отряд. Я смотрела ему вслед до тех пор, пока последний всадник не пересек седловину, скрывшись из виду, да и потом долго не могла уйти с крепостной стены, словно пытаясь через взгляд передать Стражам свою надежду и любовь.       «Два Архидемона. Два Стража. Две жизни. Две смерти...»       Кто? Кто из них не вернется из этого похода? Андерс? Каллиан? Алистер? Роган? Карвер? Натаниэль? Или, быть может, все они останутся там, на Глубинных тропах? А мне придется поднять меч, выпавший из их рук, начать снова собирать силы Тедаса на борьбу с Мором, а затем – с Корифеем. И только потом, если я сама останусь жива в этой мясорубке, настанет черед Фен'Харела...       – Риннала! – Дориан осторожно прикоснулся к моему плечу, и это вывело меня из состояния коллапса, в котором я находилась.       – Что? – спросила я, вздохнув.       – Хватит торчать тут на ветру, – проворчал маг, набрасывая мне на плечи собственный плащ, подбитый белоснежным мехом. – Пойдем вниз. Там ребята ждут.       – Они проспали прощание! – с какой-то детской обидой воскликнула я.       – Вовсе нет, – спокойно возразил альтус. – Мы все там были. Просто ни у кого не хватило наглости пойти за тобой на стену. Кроме меня, разумеется.       – Да, за тобой не заржавеет.       Я все еще не могла найти в себе сил отвести взгляд от той точки горизонта, куда ушли Серые Стражи. Дориан оперся на парапет рядом со мной и тоже посмотрел на горы.       – Расставаться всегда труднее, если твои любимые уходят, а ты остаешься, – заметил он с потаенной печалью в голосе.       – Это верно... – тихо согласилась я.       Дориан помолчал, а затем произнес неожиданно игриво:       – Должен сказать, у тебя замечательный вкус на мужчин, Риннала! Зевран отважен и прекрасен, как мечта. Андерс способен на самопожертвование и у него золотое сердце. Поверь, уж я в этом разбираюсь... Не раздумывая, отдал бы сердце любому из них!       – Дориан! – воскликнула я, вмиг растеряв меланхоличность.       – Что? – вызывающе спросил маг, вскинув брови. Его смуглое лицо в лучах рассвета казалось красноватым, как у индейца – Я шокировал тебя упоминанием своих сексуальных пристрастий?       Я усмехнулась.       – Вообще-то, нет.       – Не шокировал? Жаль, – Дориан с наигранным огорчением скривил губы и нахмурился. – Тогда придется покопаться в памяти и рассказать тебе пару скабрезных историй...       – Дориан!!!       Я понимала, что маг хотел отвлечь меня, отогнать боль, которая не давала вздохнуть, заполняя мою душу, словно ледяная вода – легкие. И кстати, ему это удалось, поскольку в ответ на последнюю фразу я рассмеялась. Но почти сразу мой нервный смех превратился в истерический, а затем сменился безудержными рыданиями.       Тевинтерец обнял меня за плечи, привлек к себе и позволил выплакаться, проявив невиданное терпение. А когда мои сдавленные всхлипы стихли, достал из кармана батистовый платок с вышитой монограммой и протянул его мне.       – Вытри слезы, Ринна, – сочувственно и тепло произнес альтус. – Еще не время расслабляться. У нас полно дел.