Крадущийся Волк, пробуждающийся Дракон

Морозные горы. Скайхолд. Вторая декада Стража.       В штаб-квартиру Инквизиции мы возвращались с легким сердцем – и это говорит о том, что даром предвидения я, вопреки убежденности Элланы, не обладала. Я чувствовала себя довольной, хотя и усталой, поскольку переход по занесенному снегом перевалу мы преодолевали пешком, ведя лошадей в поводу. Когда впереди показались шпили башен Скайхолда, я вздохнула с облегчением.       – Хвала Создателю, можно больше не бояться, что я усну прямо в седле! – сказала я Тео. – Первое, что сделаю – отосплюсь впрок!       – А как же баня? – хмыкнув, спросил ривейнец. – Сперва нужно смыть с себя пыль дорог...       – Потом! – перебила я его. – Лучше уснуть грязной чем сдохнуть чистой.       – И то, и то плохо, – возразил Тео, всматриваясь в даль. – Но решать, конечно, тебе... Странно, – вдруг добавил он, нахмурившись. – Стяги Инквизиции приспущены.       – С чего бы это?       – Может, что-то случилось?       Я встревоженно переглянулась с Тео и едущими за нами Дорианом и Алимом. Видимо, Клэр тоже пришло в голову что-то в этом роде, потому что Инквизитор вдруг подстегнула коня и двинулась к воротам крепости практически на рысях. Прибавил ходу и весь отряд.       – Не хватало только нам, выжившим в бою с высшим одержимым драконом, вляпаться в неприятности в безопасном убежище! – возмущенно произнес Дориан и посмотрел на меня с таким видом, словно считал виноватой в этой несправедливости судьбы. – Что вообще тут происходит?       – Думаю, мы очень скоро это узнаем, – дипломатично заметил Сурана.       Караульные сверху сообщили патрулю внутри башни, что леди Инквизитор вернулась в Скайхолд, и тяжелая кованная решетка ворот поползла вверх. Наш большой отряд торопливо въехал во двор, следуя за Тревельян, которая едва миновав ворота, принялась встревоженно озираться. Впрочем, в крепости все выглядело вполне обыденным и мирным. Клэр и ее соратников встречали радостными улыбками и приветствиями, а попадавшиеся нам навстречу обитатели Скайхолда были явно заняты своими обычными делами.       Я про себя вздохнула с облегчением и, пока Клэр остановилась, чтобы перемолвиться словечком со встречающей ее Жозефиной, направила своего жеребца в сторону конюшни.       – Сейчас отдохнем, котик, – сказала я Демону, потрепав его по крутой шее.       Но, как ни странно, это заявление не успокоило моего скакуна. Вороной резко дернул головой и одновременно ударил копытами по брусчатке, словно намеревался встать на дыбы. Подобных проказ за Демоном никогда не водилось, и я не сдержала возмущенного и удивленного восклицания.       – Да что с тобой? – выпалила я, когда жеребец повторил свой акробатический этюд. – Неужели так устал?       – Он нервничает, – сообщил Алимар своим тихим мягким голосом. – И остальные лошади – тоже...       В этот миг из распахнутых ворот конюшни донесся рев, напоминавший одновременно пронзительный крик виверны и шипение феникса. Демон коротко заржал и взвился, забив в воздухе передними копытами. Я соскочила со спины вороного и, обхватив голову коня, притянула к себе.       – Тише, мальчик, тише... – шептала я в мохнатое ухо. – Я с тобой, все хорошо...       Жуткий вопль внутри конюшни повторился.       – Да кого тут приютили – стаю гургутов? – пробормотал Тео, с трудом сдерживая затанцевавшую под ним лошадь.       – Драколисков! – хмуро сообщил молодой светловолосый конюх, что появился в дверях с ведром в руке.       – Кого?       – Драколисков, – взгляд помощника Денета принял еще более мрачное выражение. – Какая-то орлейская шишка решила, что ничто не подчеркнет значимость лидера Инквизиции больше, чем поездка на спине этой твари! Так что у нас теперь на попечении пять мерзких чудовищ, от одного запаха которых лошади сходят с ума! Я уж не говорю про их морды и голоса...       – Тогда все ясно, – я рассмеялась и погладила Демона по носу. – Видишь, милый, это самые обычные...       Прежде чем я закончила фразу, в воротах появился Денет, ведущий в поводу существо, которое напоминало лошадь исключительно наличием четырех ног. Впрочем, этим могли похвастаться и гурны, и фениксы, и даже бронто... Шипами, украшавшими треугольную голову, широкой пастью и торчащими наружу клыками верховое экзотическое животное напоминало дракона, хвост, хотя и укороченный, ему явно достался от везделаза, а длинные мускулистые ноги, заканчивающиеся тремя пальцами с громадными когтями, – вообще непонятно от кого. Тело драколиска защищала толстая, как броня, кожа, усыпанная темными короткими шипами. Тварь покосилась на столпившихся перед конюшней бойцов злым желтым глазом и противно заверещала.       – И впрямь драколиск! – ахнул кто-то из рыцарей Инквизиции.       Денет бросил на толпу суровый презрительный взор и возразил:       – Какой, к демонам, драколиск? Это же лонгма, олухи! – и, повернувшись к страховидлу, который уже скрежетал зубами и шипел, главный объездчик Инквизиции просюсюкал: – Ну-ну, не беспокойся, красавица моя! Сейчас я тебя отведу в новое стойло, без лошадей и наголоп. Там будет уютно и спокойно, я насыплю тебе овса...       – Не знал, что у Денета проблемы со зрением, – понизив голос, сообщил развеселившийся Тео.       – Какое там «со зрением»! – возопила Сэра. – У него с головой проблемы! Назвать это чудище «красавицей»... И на хера ей овес, не понимаю, с такими зубищами? Она же явно конюхами питается!       Мой вороной заурчал, как потревоженный гургут, видимо, соглашаясь. А, может, потому что помощники Денета вывели из ворот второго драколиска. Или лонгму – кто их разберет? А потом еще двоих.       – Ты бы лучше порадовался, что их переводят, – укорила я Демона. – Конюшня снова будет в вашем распоряжении.       Но успокоить наших скакунов удалось с трудом и лишь после того, как из основного помещения конюшни были удалены все экзотические твари, кроме вечно сонной наголопы. Расседлав лошадей, мы оставили их на попечение конюхов, обрадованных тем, что им больше не придется ухаживать за «драконьими конями». К великой скорби Денета, ни один из учеников не разделял страсти объездчика к подобным животным.       – Всего-навсего драколиски, – я с облегчением вздохнула.       – Всего-навсего, – подтвердил Тео, который почему-то не желал расслабляться. – Из-за драколисков не приспускают знамена на башнях, Ринна.       – Можешь и дальше нагонять тоску на товарищей, а я – спать! – сообщила я, вскидывая на плечо вещмешок. – И не сметь тревожить меня без веских причин!       – А какие причины ты считаешь достаточно вескими? – полюбопытствовал Дориан.       – Если Корифей прилетит на своем драконе, чтобы нагадить во внутреннем дворе Скайхолда!       Альтус кивнул, принимая ответ, а Эллана с улыбкой помахала мне рукой.       Я не успела даже разобрать вещи. Стоило мне бросить рюкзак на пол у кровати, повесить на крючок плащ и куртку, как в дверь постучались – резко и настойчиво.       – Кого там принесла нелегкая? – простонала я, отодвигая засов.       На пороге стоял Каллен Резерфорд. Выражение лица командора Инквизиции было таким мрачным, что во мне вновь проснулась тревога, отступившая после сцены в конюшне.       – Я бы сказала, что рада вас видеть, Каллен, если бы не валилась с ног от усталости, – призналась я, опираясь на косяк.       – К сожалению, мое дело не требует отлагательств, Риннала, – храмовник неуверенно переступил с ноги на ногу. – Я могу войти?       Я молча посторонилась и сделала приглашающий жест, про себя пытаясь смириться с тем, что возможность забыться благословенным сном вновь ускользает от меня.       Резерфорд подошел к очагу, зачем-то провел ладонью по его каменной полке, негромко отметив, что надо бы протопить камин, чтобы я не замерзла. И хотя командор предупредил, что явился со срочным делом, он почему-то не торопился приступать к нему.       – Каллен, что случилось? – спросила я напрямую.       Он повернул голову, бросил на меня через плечо короткий взгляд и тут же отвел глаза.       – Каллен! – повторила я более настойчиво. – Не томите уже, скажите, зачем вы пришли!       – Я не могу... Создатель! – воин покачал головой. – Простите, Ринна, я думал, у меня хватит сил, но...       Тут я окончательно растерялась и испугалась.       – О чем вы? У вас проблемы из-за отказа от лириума?       – Нет... а откуда вы знаете..? Нет, Ринна, дело не в этом! – лицо мужчины исказила настоящая мука. – Вы должны немедленно пойти со мной в казармы.       – Зачем? Я снова арестована? – с ухмылкой бросила я, силясь заглушить дурные предчувствия, которые благим матом вопили мне в оба уха.       – Что? О, конечно, нет! Просто... вы все поймете там.       И Каллен быстрым шагом вышел из моей комнаты. Я, пожав плечами, двинулась следом, заперев за собой дверь.       От башни, где меня разместила Лелиана, до казарм было недалеко. Но во время этой короткой прогулки я успела несколько раз мысленно умереть и воскреснуть, пока чаша весов внутри меня склонялась то к отчаянию, то к надежде. Подходя к тренировочной площадке, где обычно коротала время Кассандра, я поискала воительницу взглядом, но не нашла и решила, что она, в отличие от меня, уже отдыхает. Но я ошибалась. Леди Искательница была первой, кого я увидела, войдя вслед за Калленом в общий зал казарм.       Бледности Кассандры не смогла скрыть даже природная смуглота. Воительница замерла у большого стола, опершись руками о его край и уставившись отсутствующим взглядом на сидящего перед ней мужчину в тяжелой броне. Услышав стук закрывающейся за моей спиной двери, воин обернулся, и я узнала Рогана.       – Принцесса... – гном поднялся со скамьи тяжелым неуверенным движением, шагнул навстречу. – Какое счастье видеть тебя живой и здоровой!       – Роган! – я рассмеялась, чувствуя, как тают ледяные осколки ужаса, вонзившиеся в мое сердце. – Создатель, как же я тебе рада... Каллиан прислала тебя?       – Нет.       В это короткое слово Эдукан умудрился вложить всю безнадежность и тоску, что скопились в Тедасе за века его существования. Воин взял мою руку, прижал ее к губам, а потом осторожно потянул меня к вглубь комнаты. Я повиновалась, двигаясь словно во сне.       На длинном столе, за которым обычно обедали офицеры Инквизиции, был расстелен кусок плотной ткани, в самом центре которого кто-то аккуратно разложил оружие. Я бросила поверхностный взгляд на стол, вопросительно посмотрела на Рогана, а потом...       Я узнала то, что лежало на ткани. И мое сердце остановилось.       Два легких клинка с чеканными рукоятками, изготовленные Михаэлем Драйденом по особому заказу. Длинный меч с узором из красного золота, когда-то принадлежавший Стражу-Командору Дункану. Обломок магического посоха с хрустальным шаром в навершии – подарок Инквизитора Тревельян...       – Нет, – выдохнула я и тут же поняла, что больше не смогу произнести ни звука, потому что легкие сдавило так, будто на них лег огромный мельничный жернов. Мысли, которые я не в силах была озвучить, взорвались внутри моей головы мощнее, чем киркволльская церковь и Великий Собор вместе взятые.       «Создатель не может быть так несправедлив! Не все трое! Нет! НЕТ!!!»       Я сделала шаг назад, подсознательно не желая принимать сердцем то, что уже поняла умом. Роган крепче сжал мою ладонь, но я вырвала у него руку и заметалась по комнате, как мотылек в банке, практически не соображая, что делаю. Но потом с силой врезалась в кого-то большого и твердого, крепкие руки прижали меня к прохладной чешуе брони, по моей щеке скользнул, царапая, колючий подбородок, и я замерла, вдруг ощутив себя так, словно оказалась в могучих объятиях Алистера.       – Аль... – всхлипнула я, зажмурившись, понимая, что мужчина, обнимающий меня, по чьим щекам тоже ползут слезы, не может быть мужем моей сестры. И все же мне хотелось хоть на миг продлить иллюзию.       – Прости, – прошептал Карвер. – Мы... не уберегли...       Я, отчаянно замотав головой, завыла, чтобы заглушить голос младшего брата Хоук. При всей моей любви к Карву в тот момент мне совсем не хотелось его слышать.       Мне нужны были ДРУГИЕ голоса.       Серебристый смех Калли. Добродушный баритон Алистера. Чуть насмешливые интонации Андерса.       «Я никогда больше их не услышу!»       Я уткнулась в широкую грудь Хоука и зарыдала, охваченная такой болью, словно душа вытекала из меня вместе со слезами. И Карвер, вздрагивая всем телом, плакал вместе со мной...

***

      Я смотрела на Рогана, сидящего напротив меня, так, словно в комнате находились лишь мы двое. Слез у меня больше не было. И сил тоже. Но я понимала, что должна узнать обо всем, что произошло на Глубинных Тропах – а для этого нужно выдержать разговор до конца.       – Это с самого начала было самоубийственной миссией, – произнес гном невыразительным голосом. – Но таков наш долг, и мы ни о чем не жалели. Нет ничьей вины в том, что одним удалось выжить, а другим – нет.       – Наверное, – без особой уверенности согласился Карвер, стоящий у меня за спиной.       – Как это случилось? – спросила я.       Обычно светло-голубые, как солнечное небо, глаза Эдукана были темны.       – Алистер... еще до того, как мы подобрались к гнезду. И с ним еще четверо молодых бойцов из отделения в Орлее, – Роган провел ладонью по лицу, опуская голову, его широкие плечи ссутулились. Но голос звучал хотя и отстраненно, но твердо. – Как только порождения тьмы поняли, кто мы и зачем пришли, они начали сопротивляться с таким ожесточением, что нам приходилось прорубаться сквозь горы трупов, чтобы продвинуться на сотню шагов. К счастью, Архидемон не успел окончательно пробудиться и созвать все свои орды. К тому же нас поддержал Легион Мертвых... В общем, мы прорвались и сделали все, что могли. Но в том бою положили почти всех, кто еще оставался с нами.       – Каллиан... – больше я ничего не смогла сказать, но Роган меня понял.       – Она нанесла последний удар по Архидемону. Мечом Алистера. Я и Огрен пытались ее опередить, но ты же знаешь свою сестру! Проворнее пчелы, быстрее ветра...       – Да, – я медленно кивнула. – Она такая.       «Она БЫЛА такой».       – А... Андерс?       – Почти все остались в том котле, – Роган отвел взгляд, сдвинул брови, и его лицо напряглось. Этот сильный несгибаемый воин сдерживался из последних сил. – Но многие из уцелевших погибли уже на обратном пути.       – Кто еще не вернулся?       – Огрен. Нат. Габи. Блейк. Веланна. С-сигрун... – на имени любимой Эдукан все-таки споткнулся. – Из наших выжили только я, Карв и Дийл. И еще Йован. Орлейских мальчишек уцелело меньше десятка.       – Что было потом? – поторопилась спросить я, чтобы не дать отчаянию окончательно захлестнуть мой разум. То, что описывал Роган, мое богатое воображение вмиг воплощало в реальность, и я чувствовала себя так, словно сама сражалась вместе с ними. И умирала.       – Пришлось вернуться в Орзаммар, потому что на второго Архидемона нас попросту не хватило бы. Но мы хотя бы отсрочили новый Мор. Надеюсь, еще лет на пятьсот.       Я снова кивнула и, протянув руку, положила ладонь на рукоять одного из кинжалов Каллиан. Серебряные грифоны, отчеканенные на ней, были теплыми, словно моя сестра выпустила клинок из рук лишь секунду назад.       – Я решил, что правильнее всего будет отдать оружие Калли тебе, – тихо пояснил Эдукан. – Меч Алистера придется отослать в Вейсхаупт, поскольку им Страж-Командор прикончила Разикале...       – Ты правильно поступил, – я осторожно освободила кинжал из ножен, провела пальцами по сияющей зеркальной глади лезвия.       И вдруг увидела свою сестру. Она стояла передо мной, чуть улыбаясь, потом виртуозно прокрутила оба кинжала в пальцах и протянула их мне рукоятями вперед.       «Владей, – усмехнулась Табрис. – Ты сможешь распорядиться ими как надо!»       Я резко поднялась, выронив кинжал, тряхнула головой, чтобы отогнать непрошеное видение, дарившее не облегчение, а новую боль. Атмосфера казарм давила на меня, воздух показался спертым и едким, словно его вдруг наполнили испарения Черных болот, и я почувствовала острую необходимость выйти наружу.       «Мне нужно побыть одной. Мне нужно пережить это».       Карвер тронул мое плечо, но Роган остановил его быстрым, еле заметным движением головы, и Хоук отступил. А я покинула казармы, даже не подумав закрыть за собой дверь.       Едва я очутилась во дворе Скайхолда, как тяжесть перенесенной боли навалилась стократ сильнее. Когда я взглянула вверх, на крепостные стены, мне показалось, что они стягиваются в кольцо, которое с каждой секундой становится все уже и вот-вот раздавит меня. Я словно стояла не посреди древней твердыни, а на дне глубокого колодца.       «Бежать! Куда угодно – лишь бы подальше отсюда!»       Ноги сами привели меня в конюшню – к своему первому надежному другу в Тедасе. Демон тихонько заржал, когда я прислонилась к его гладкой шкуре лбом, и принялся настойчиво теребить губами мои волосы.       – Их больше нет, – сказала я ему. – Калли. Андерса. Алистера. Многих других. Даже Зевран... пропал.       Демон толкнул меня головой, словно пытаясь привести в чувство. Но я не хотела успокаиваться. В этот миг мне нужно было как-то унять рвущих мое сердце тварей. Я провела ладонью по холке жеребца и буквально взлетела ему на спину.       «Прочь отсюда! Бежать!»       В последнюю секунду проход между денниками перекрыл Денет, раскинувший руки в стороны.       – Слезай, Риннала, – строго произнес он.       – Я ненадолго, – сказала я, даже не думая подчиняться. – Мне нужно...       – Не нужно, – в глазах старого объездчика светилось сочувствие. – Тебя никто не выпустит из крепости. Приказ леди Лелианы.       – Леди Лелианы! – я презрительно фыркнула. – Она, как всегда, слишком много на себя берет. Денет, пожалуйста, я не хочу с вами спорить...       – И не спорь, все равно не выпущу, – Денет оставался непреклонен. – А если ты думаешь, что Демон против меня попрет, то ошибаешься. У твоего коня мозги, как у мабари, он-то понимает, что не нужно тебе сейчас никуда ехать! В таком состоянии ты сможешь только в пропасть улететь...       Поскольку Демон, которого я ударила в бока пятками, на самом деле не шелохнулся, я соскочила наземь и заорала в лицо старику:       – Да как вы смеете! Вы ничего не понимаете!       – Все я понимаю, девонька, – Денет тяжело вздохнул и положил свои натруженные узловатые руки мне на плечи. – И я, и друзья твои... Но не надо тебе сейчас уезжать. Сперва в себя приди.       – Я в себе! И почему все вокруг считают, что имеют право решать за меня?! – я повернулась к своему коню, сбросив руки Денета. – И ты туда же, предатель хвостатый!       Демон виновато опустил голову. Задыхаясь от бессильной ярости, я повернулась и выбежала из конюшни, не обращая внимания на то, что кричал мне вслед старший объездчик Инквизиции.       Пока я неслась через двор Скайхолда, никто не пытался заговорить со мной или остановить. Не знаю, что было причиной – может, весть о несчастье уже разнеслась по крепости, а может, местным обитателями хватало одного взгляда на мое лицо, чтобы его выражение отбило у них всякое желание пообщаться. Впрочем, я почти не видела, куда шла и с кем сталкивалась по пути. Взор застилали слезы – те самые, запас которых, как я думала, был исчерпан. А в лучах зимнего солнца мне мерещились улыбки самых близких и любимых...       Я поняла, что примчалась на крепостную стену, откуда бросила прощальный взгляд на уходящих в поход Стражей, лишь тогда, когда врезалась грудью в край парапета. Резкий ледяной ветер ударил в лицо, приводя в чувство и снова возвращая меня от отупения к пронзительной боли. Я с ужасающей ясностью вдруг вспомнила то утро – объятия Каллиан, воодушевление Алистера, ворчание Йована и нежность в глазах Андерса, наклоняющегося ко мне со спины лошади.       «Почему я ни разу не подумала о том, что Андерс может сгинуть на Глубинных тропах? Почему душа так болела за Калли и Алистера, но… не за него? Неужели я настолько ужасная жена?»       Я снова закричала почти так же истерично, как вопила на месте взрыва в Вал Руайо, выплескивая остатки сил и надеясь, что беспамятство избавит меня от мучений...       Увы, забыться мне удалось нескоро. Прооравшись и перепугав до полусмерти дозорных, что дежурили на стенах крепости, я отправилась бесцельно бродить по Скайхолду, разрываясь между желаниями спрыгнуть со стены и надраться до чертиков. Я не успела сделать ни того, ни другого, поскольку спасение все же пришло ко мне – в виде худенького светловолосого юноши в несуразной широкополой шляпе.       – Ты не виновата, – тихо сказал Коул, появляясь на скате крыши, куда меня так своевременно занесла нелегкая.       Он сидел на самом краю, у водосточного желоба, свесив одну ногу в остроносом башмаке и легко покачивая ею. Синие сумерки, будто плащ, окутывали его тонкую фигурку.       – Ты не Страж. Пошла бы с ними – тоже погибла бы. А кто позаботился бы о дочке? – юноша-дух кивнул, словно старался придать сказанному больший вес. – Твоя сестра права, что не взяла тебя.       – Разве ты не должен читать мои мысли? – вяло уточнила я, даже не удивившись.       – А ты именно об этом и думаешь, – бледно-голубые глаза блеснули из-под обвисших полей шляпы. – Сама знаешь, что ничего не могла изменить. Но почему-то страдаешь…       – Потому что потеряла тех, кого любила, – я вздохнула.       – Это больно, – согласился Коул. – Тебе сейчас очень больно. Хочешь, я избавлю тебя от боли? Я умею.       – Я знаю.       – Да, ты знаешь, – он произнес это со спокойной уверенностью. – Ты многое знаешь… – и торопливо забормотал: – Могла пройти через элювиан, вернуться домой – но нет! Осталась спасать всех и никого спасти не смогла! Никчемная, самонадеянная дура... Солас размажет тебя, как муху... О! – теперь Коул уставился на меня с любопытством. – Ты не любишь Соласа.       – Не люблю, – призналась я. Какой смысл врать тому, кто читает в твоей душе, как в манускрипте? – Но ему это знать необязательно.       – Я и от этого могу тебя избавить, – заверил дух. – Вообще ото всех неприятных мыслей.       – Не надо.       – Почему?       Я с минуту молчала, пытаясь подобрать слова. И пока я думала, передо мной воскресали образы моих родных и друзей – живые, яркие. Я видела, как Каллиан ведет в бой отряд Серых Стражей. Как Алистер с нежностью касается руки моей сестры, лежащей без чувств на постели в королевском дворце в Денериме. Как глаза Андерса вспыхивают лазурным сиянием, выпуская на сцену Справедливость. Как Натаниэль с сосредоточенным взором отправляет стрелу за стрелой, останавливая отряд рвущихся к нам по узкой улочке Киркволла кунари. Как Огрен скорбно взирает с обрыва в озеро лавы, поглотившее Совершенного Каридина. Как истекающая кровью Сигрун пытается подняться и снова ринуться в бой, защищая Башню Бдения...       – Мои мысли – это я сама, – произнесла я наконец. – Это память о близких. И пока моя душа страдает по ним, пока я помню их, они будут жить… Но все равно спасибо тебе, Коул.       Он снова кивнул, ничуть не удивившись тому, что я назвала его по имени, и спросил:       – Я могу еще что-то для тебя сделать?       – Боюсь, что ничего, – грустно ответила я.       Но дух Сострадания чуть склонил к плечу голову, окинул меня внимательным взглядом, и его пухлые полудетские губы приоткрылись в улыбке.       – Я могу, – сказал он, протягивая руку и касаясь моего плеча. – Иди к себе. Теперь ты сможешь уснуть.       И я почувствовала, как меня охватывает страшная слабость. Остатки сил ускользали быстрее, чем вода из прохудившегося кувшина, и мне даже показалось, что я не успею добраться до своей комнаты и усну прямо на ступеньках одной из многочисленных лестниц Скайхолда.       К счастью, Коул дал мне достаточно времени, чтобы избежать этого...

***

      Еще не открыв глаз, я почувствовала чье-то присутствие. Но раньше, чем успела насторожиться, почуяла запах, который знала так же хорошо, как свой собственный.       – Роган, – позвала я, приподнимаясь на локте и ища Стража глазами.       – Я здесь, принцесса.       Роган поднялся со стула, на котором явно просидел не один час, взял со стола кремневую зажигалку, чтобы запалить фитиль масляной лампы. Тусклый свет обрисовал его приземистый силуэт, широкие плечи и копну непослушных, коротко стриженых волос.       – Сколько я спала?       – Почти сутки. Уже вечер следующего дня. Как ты?       – Жива.       – Уже хорошо, – гном присел на край кровати, поставив лампу на стул, взял меня за руку.       Тени и отблески беспокойно бьющегося огонька делали лицо Стража еще более усталым и мрачным. Тревога в его взгляде едва не заставила меня дать слабину, но я сдержала подступившие к горлу рыдания. Вместо этого я провела рукой по щеке Рогана. Коснулась свежего шрама, который заметила только теперь. Лиловый рубец пересекал лоб параллельно старому шраму – тому самому, который в тюрьме Корифея залечивал Андерс.       – Болит? – спросила я, чувствуя, как снова сжимается горло.       – Уже нет. Да это ерунда, царапина, – гном прижал мою ладонь к своему лицу, с еле заметным вздохом закрыл глаза. – На подходе к Орзаммару наткнулись на отряд порождений тьмы.       – Топор..?       – … трахнутого в жопу креталем генлока.       Мы улыбнулись друг другу. Натянуто и горько. Даже в древней тюрьме Стражей было веселее и легче на душе.       Роган запустил руку за пазуху и достал небольшой сверток. Неловким жестом протянул мне.       – Это письмо для тебя. От Каллиан, – пояснил он, не поднимая глаз. – По пути ТУДА многие из нас оставили письма к близким у Хранителей мудрости в Орзаммаре. Уговорились, что те, кто выживет, отправят их адресатам.       Я машинально взяла сверток, но не спешила разворачивать. А вместо этого спросила:       – И ты тоже? – просто для того, чтобы заполнить тишину.       – Нет. Я и так сказал Белену на прощанье все, что хотел. Представляю, как он был разочарован, увидев меня снова... – гном через силу ухмыльнулся. – В общем, Андерс заявил, что ему нечего добавить к тому, о чем вы говорили в Скайхолде, Алистер писал Тариону, а Калли... Ты была для нее самым близким существом на свете. После Алистера, конечно.       Я пальцами помяла кожу, служившую письму конвертом. На свертке аккуратным летящим почерком сестры было выведено мое имя – «Риннала Табрис».       – Можно я прочитаю его позже?       – Как пожелаешь, милая.       Я засунула письмо Каллиан за пазуху. Мне хотелось прочесть последние слова, которые мне хотела сказать сестра, и в то же время я страшилась этого, отодвигая момент прощания. Может, потому что не хотела смириться с тем, что моя полная сил, прекрасная, ослепительная Калли... мертва?       – Ей было всего двадцать девять! – прошептала я, прижимая сверток к груди через рубашку. – Это несправедливо! Почему Создатель делает это с нами? Почему дает так мало времени?       Роган снова взял мою руку в свои шершавые ладони.       – Каллиан рассказывала, что Страж-Командор Дункан спас ее от виселицы, применив Право призыва, – произнес он. – Для Алистера вступление в орден стало сознательным и добровольным шагом. Андерс... Андерс нашел в ордене свою истинную любовь – тебя, – голос гнома звучал мягко и тепло. – Наши друзья прожили яркую жизнь, наполненную значимыми событиями и подвигами, они никогда не теряли уверенности в правильности своего выбора. Защищали мир, который любили всем сердцем. Это не так уж мало, Ринна…       – Наверное, ты прав…       Мы долго молчали, не глядя друг на друга. Не знаю, о чем думал Роган – может, он вспоминал счастливые дни, проведенные с Сигрун, или бои, в которых они с Огреном прикрывали друг другу спины… Я же пыталась понять, почему главным источником моей боли является потеря сестры. Но не находила ответа на этот вопрос.       Прервал молчание Роган, который неожиданно заявил:       – Хватит сидеть тут, как в тюрьме. Вставай, нас уже ждут.       – Кто нас ждет? – я удивленно взглянула на Рогана. – И где?       – Карвер, Дийл и остальные Стражи. Мы решили отдать дань памяти ушедшим в Тень.       – Я не могу, Рог! – простонала я, выдернув руку у гнома. – Это слишком... Не заставляй меня!       – Идем, Ринна, – настойчиво произнес Роган. – Калли и остальные ребята не поймут, если мы не устроим им достойные проводы.       – Калли уже все равно! – возразила я, но Эдукан решительно покачал головой и заявил:       – Неправда! Она сейчас смотрит на нас из Тени, хмурится – так, как это умеет только она, – и говорит Алистеру: «Я так и знала, что этот засранец Роган поведет себя, как последний жмот! Зажать наши поминки – да это неслыханно!»       Я невольно усмехнулась, живо представив шутливо-укоризненное выражение на лице своей сестры. И сдалась.       «Нужно попрощаться с нею. С ними со всеми…»       Я встала, приняв протянутую длань Рогана. Гном уверенным жестом обнял меня за талию – и это не было излишней предосторожностью, потому что я покачнулась, сделав лишь два шага.       – Все хорошо, принцесса, – сказал мой друг, чуть крепче прижав меня к себе. – Ты справишься. Я с тобой.       Я оперлась о могучее плечо гнома, постояла так несколько долгих минут, собираясь с духом. Потом выпрямилась и кивнула.       – Идем.       В «Шельме из Оствика» было непривычно людно. Нет, кухня Кабо и хорошая компания всегда притягивали сюда обитателей Скайхолда. Просто обычно солдаты Инквизиции проводили в крепости лишь несколько дней, снова разъезжаясь по делам, кто куда. Но в этот вечер все, кто мог прийти в таверну, пришел. Чтобы почтить память Серых Стражей, нашедших жертвенность – в смерти…       Когда мы с Роганом переступили порог, все повернулись к нам единым слитным движением, встречая нас традиционным воинским приветствием, прижав к сердцу сжатый кулак правой руки. Я видела лица, проплывающие мимо, как сквозь толщу воды, машинально отмечая лишь те, что были мне знакомы.       Во взгляде Сэры застыло непривычное детское недоумение: эльфийка словно не желала осознавать реальность происходящего. Лицо Железного Быка казалось поистине каменным, но когда я поравнялась с ним, кунари вздохнул и почти ласково погладил меня по плечу. Веки Элланы были припухшими и красными. Долийка вытирала слезы, прячась за спиной Соласа, который выглядел таким же опечаленным, как она. Дориан и Тео кивнули мне одновременно и с одинаковым скорбным выражением на смуглых лицах, словно братья-близнецы. Где-то в массе людей, эльфов и гномов мелькали «Боевые быки», воины Инквизиции, с которыми мы сражались плечом к плечу, маги и разведчики, рекруты и опытные бойцы… А за столом, куда вел меня Роган, уже сидели мужчины в форме Серых Стражей, поднявшиеся нам навстречу.       Воин Карвер Хоук. Долийский разведчик Дийл. Маг Николас Ферро. Молодые Стражи из Орлея – с большинством из них я даже не была знакома ранее, но теперь нас роднило общее горе.       Рядом с ними стоял Варрик Тетрас, и я никогда не видела у эмоционального и неунывающего гнома такого мертвого потухшего взгляда.       – Котенок… – он раскрыл объятья, и я кинулась ему на шею. Мы застыли, уткнувшись носами в плечо друг другу.       Роган, выдержав паузу, осторожно забрал меня у Варрика и усадил на скамью. А сам, повернувшись к трактирщику, громко объявил:       – Мессир Кабо! Сегодня здесь все пьют за счет ордена Серых Стражей! Надеюсь, у вас в закромах есть достойная выпивка?       Черноволосый гном уважительно поклонился, заверил:       – Что мой эль, что настойки хороши, это тут любой подтвердит! Даже не сомневайтесь, Страж-Командор!       Я подняла изумленный взгляд на Рогана. Гном неловко пожал плечами и пояснил:       – Калли взяла с нас слово, что орден возглавит тот из старших Стражей, кто останется в живых. Она не хотела, чтобы Вейсхаупт прислал своих ставленников в Ферелден, и даже подписала несколько назначений на всякий случай – на имя каждого из нас. Так вышло, что остался только я…       – А где Йован? – я вдруг поняла, кого не хватает в этой небольшой компании.       – Йован подался в Халамширал, к супруге. Он же не мог знать, что Морри с мальчиком уже здесь, в Скайхолде, – ответил Роган чуть удивленно. – Этот упрямый маг наотрез отказался вернуться в орден. Ты думаешь, принцесса, я не уговаривал…?       – О, нет, Роган, – я взяла Стража за руку, нежно пожала. – Я вовсе не об этом! Ты как никто достоин занять пост Стража-Командора.       – Никто не сравнится с Калли, – тихо возразил Эдукан, опуская глаза. Я заметила, как в них блеснули слезы.       – Конечно! – оборвала я его. – Конечно, никто не сравнится с Калли! Но если ты вытащил меня из комнаты только для того, чтобы рыдать коллективно, то это была напрасная трата времени, друг мой!       – Что ты предлагаешь? – спросил Кравер недовольным тоном. Он, видимо, планировал именно погрузиться в скорбь.       – Роган, ты сам говорил, что наши друзья достойны самых лучших поминок! Аввары… – я запнулась, пытаясь справиться с очередным приступом душевной муки, – аввары провожают своих друзей в Тень с легким сердцем и вспоминают все лучшее, что было связано с ними! Может, и нам стоит перенять этот обычай? Роган, – я с мольбой заглянула в лицо друга, – мы с тобой знаем столько баек о Калли и Алистере, что хватит на всю ночь! А Варрик, я уверена, нам немало расскажет об Андерсе такого, о чем даже я не подозреваю… Ох, жаль здесь нет Зеврана, его бы мы точно не смогли заставить замолчать!       – Это точно, – согласился гном, чье чело слегка разгладилось. – У нашего остроухого Ворона язык подвешен не хуже, чем у колоколов в Великом Соборе.       – Зевран? – тихонько спросила Сэра кого-то у меня за спиной. – Разве он не того… не подорвался?       – Сэра, – голос, который с тяжелым вздохом ответил эльфийке, принадлежал Дориану, – заклинаю тебя сиськами Андрасте – заткнись!       Кабо лично приблизился к нашему столу с подносом, уставленным кружками и тарелками с закусками.       – Я знал вашу сестру лишь по слухам, монна Риннала, – произнес гном сочувственно. – Но убежден, что она была истинной Героиней. Примите мои соболезнования…       – И мои – тоже! – прозвенел напряженный звонкий голос, разрезавший негромкий гул таверны, как нож рассекает кожу.       К нам шла Тревельян в сопровождении Каллена, и лица их несли то же клеймо скорби, отличавшее каждого, кто собрался в «Шельме из Оствика».       – Монна Табрис… – начала было Клэр, но оборвала себя, увидев, как исказилось мое лицо при звуке этого имени.       «Табрис – имя Калли, не мое. Она поделилась им со мной, как и всем лучшим, что у нее было. Семьей, теплотой, сестринской любовью, защитой. Всем».       – Риннала, – поправилась Инквизитор, – ваша сестра была гордостью не только ордена Серых Стражей и Ферелдена, но и всего Тедаса. И Тедас теперь скорбит вместе с вами по ней и всем погибшим Стражам.       Меня тронула искренность, наполнявшая речь Клэр. Но гораздо больше я была удивлена и растрогана, когда она вдруг шагнула ко мне и крепко обняла. И хотя потом Тревельян отступила, смущенно отведя глаза, ощущение теплоты в сердце осталось.       – За Каллиан Табрис, Героиню Ферелдена, Стража-Командора Юга, самый острый клинок по эту сторону Недремлющего моря – да и по ту сторону тоже! – провозгласил Роган, поднимаясь и так резко взмахнув своим кубком, что несколько капель эля упали на деревянную столешницу. – Вечная слава!       – За Алистера Тейрина, принца Ферелдена, доблестного Серого Стража и Героя пятого Мора! – присоединилась к гному я. – Вечная Слава!       – За Андерса, Огрена, Натаниэля, Сигрун, Веланну, Габриэлу, Блейка, Жана-Марка, отважных Стражей, предотвративших шестой Мор, – вскочил Карвер Хоук. – Вечная Слава!       – За Арманда, Филиппа, Норгера, Люка, Сильвану, Аделу... – Страж-констебль Ферро или просто Нико дрожащим голосом называл имена членов орлейского отделения ордена. И мы подняли чаши, славя юных Стражей, в страшном бою проявивших беспримерное мужество и стойкость.       – Вечная Слава! – это восклицание подхватили все, кто находился в таверне. И выпили каждый из своего сосуда все одновременно.       А потом в мгновенно наступившей тишине зазвучала нежная мелодия лютни, в которую тут же вплелся полевым вьюнком голос Мариден Приветной. – Он уходил под шелест струй по пологу листвы, Ища напрасно в толще хмар кусочек синевы, – пела менестрель, и голос ее звучал не тоской, но светлой грустью. – Перина грез была тепла, Но шепот Зова строго Тянул вперед. Его ждала Последняя дорога.       Роган замер, не успев поставить чашу на стол. Повернувшись к певице, он устремил на нее повлажневший взор, шевеля губами в такт песне и не отдавая себе в этом отчета. Карвер оперся подбородком о ладонь и полузакрыл глаза, слушая Мариден. Дийл, чье суровое лицо обычно не отражало особых эмоций, выглядел опечаленным и вместе с тем умиротворенным. Нико допил остаток эля, не поднимая взгляда. Что касается меня... я молча плакала, пропуская каждое слово через сердце. – «Смывает слезы дождь, смотри! Есть край, а я – за краем, Я догораю изнутри, Но все мы умираем»...       Инквизитор внимала песне, расширив глаза. Она прижала к груди левую руку, и сквозь пальцы струился слабый изумрудный свет Якоря. Каллен жестом защиты положил ладонь на ее плечо, и Клэр, чуть вздрогнув, благодарно взглянула на своего командора. – И, заступая в тот предел, Где сотни канули во тьму, Прощаясь, долго он глядел На мир, что плакал по нему. Он уходил под шелест струй по пологу листвы, Ища напрасно в толще хмар кусочек синевы. И в забытьи, где степь и дом, где птицы носятся галдя, Ему знакомый голос пел о небе без дождя.       Передо мной вдруг возникла сцена – такая ясная и живая, словно я была ее свидетелем. Медленно размыкаются огромные ворота Орзаммара, и, проходя сквозь них, скрываются в полумраке одна за другой фигуры в форме Серых Стражей. Но идущий последним останавливается на пороге, чтобы обернуться и, откинув капюшон плаща на спину, с сожалением взглянуть на затянутое тучами небо. Этим Стражем, подставившим лицо мелким холодным каплям, был Андерс...       «Прости за все, любимый... И прощай».       Стоя у самой двери, скрестив на груди руки и сдвинув брови, пение Мариден слушала Морриган. Лесная ведьма казалась настолько погруженной в думы, что не замечала ничего вокруг. Но на мой взгляд она ответила полным участия взором… – О Андрасте, и для нас Черед придет, увы. Подари нам в этот час Кусочек синевы!       Уже отзвучала мелодия, стих голос менестреля, а мы все еще сидели, не шевелясь и почти не дыша. Каждый думая о своем и каждый по-своему прощаясь с теми, кого больше нет.

***

      Я ожидала прихода утра настороженно. Обилие алкоголя, выпитого накануне, гарантировало жестокое похмелье, но, к моему удивлению и радости, этого не произошло. Поэтому, проснувшись в своей постели и поднявшись, я решила проведать своих друзей и соратников.       Карвера я обнаружила спящим на скамье в таверне. В зале не было никого, кроме Стража и вытирающего тряпкой столы Кабо. Гном поздоровался и шепотом спросил, нужно ли ему разбудить молодого воина.       – Не стоит, – сказала я, глядя на лицо Хоука, которое во сне выглядело спокойным и расслабленным. – Ему сейчас не больно и не грустно. Пусть отдохнет. А где остальные?       – Страж-Командор Эдукан наверху. И Стражи, и ваши друзья тоже разошлись по комнатам. Кроме Варрика: он ушел вместе с леди Инквизитором.       – Спасибо за информацию, – я улыбнулась Кабо. – И за все.       – Это меньшее, что я мог сделать для Стражей, монна Риннала, – серьезно ответил трактирщик.       Кассандру я увидела сразу, как только вышла из «Шельмы». Воительница наносила резкие рубящие удары по манекену тренировочным клинком и для раннего утра выглядела вполне свежей и проснувшейся. Заметив меня, она опустила меч и двинулась навстречу.       − Я могу вам чем-то помочь, Риннала? – спросила она и протянула мне правую руку, переложив клинок в левую. – И… соболезную…       − Спасибо, – я с усилием проглотила ком в горле, мешавший говорить. – Вы не знаете, где Варрик, леди Кассандра?       Искательница кивком указала на казармы и пояснила:       − В моем кабинете. Он вчера еле дошел сюда из таверны, уверял капитана Лорье, что ему необходимо срочно что-то написать… Я предоставила Варрику свой стол и велела его не беспокоить.       − Вы очень добры.       − Только не говорите об этом Тетрасу, − скупая улыбка скользнула по обычно плотно сжатым губам Искательницы.       − Не скажу.       Варрик спал, сидя за столом и уронив голову на скрещенные перед собой руки. Когда я коснулась плеча гнома, он вздрогнул и резко поднял голову. Выражение его лица было недоумевающим – пока он не сфокусировал на мне затуманенный взгляд и не помрачнел.       − Котенок… Как ты?       − Как и ты. Может, чуть хуже, − я отодвинула в сторону захламлявшие стол бумаги, присела на краешек. – Хотела попросить тебя об одолжении.       − Все, что пожелаешь, о радость моего сердца, – широкая теплая ладонь гнома накрыла мою руку, слегка сжала.       − Напиши Хоук… Расскажи ей… − я судорожно вздохнула и умолкла, но мой друг все понял.       − Про Блондинчика? Да, конечно.       − Просто Карвер никак не протрезвеет, а я… не смогу подобрать слова.       − Знаешь, − губы Варрика скривила горькая усмешка, − я сейчас впервые в жизни готов сказать о себе то же самое. Но я напишу. Обещаю.       Я благодарно кивнула.       – Что ты собираешься делать дальше? Вернешься в Амарантайн? – спросил Варрик, откинувшись на спинку стула и внимательно глядя мне в лицо.       – Нет. Я не смогу, – я представила, как войду в свой опустевший дом, где никогда не прозвучат дорогие голоса, и вздрогнула. – Без Андерса… Без Калли… Нет. Но если Рогану понадобится моя помощь…       – Сейчас твое место в Скайхолде, – согласился Варрик.       – Возможно. На какое-то время. Но раз уж я связана с Инквизицией, думаю, что пора привезти сюда Рейвен. Тем более что и Морриган с Кираном здесь… Когда Стражи двинутся на север, проеду с ними часть пути, а потом дальше, в Денерим, за дочкой.       Лицо Тетраса вдруг побелело, глаза засветились ужасом, словно за моей спиной вырос демон Гордыни. Я даже обернулась, чтобы убедиться, что это не так, а потом встревоженно спросила:       – Что с тобой, Варрик?       – Ринна, тебе ни в коем случае нельзя ехать в Денерим! – воскликнул гном, и то, что он назвал меня по имени, а не по прозвищу, свидетельствовало о его крайнем волнении. – Там эпидемия!       В тот же миг земля уплыла у меня из-под ног.