Крадущийся Волк, пробуждающийся Дракон

Скайхолд. 41-й год Века Дракона, начало драккониса       Рейвен тихо сопела, как всегда перевернувшись на живот и уткнувшись носом в подушку. Я сидела у кровати, все еще ошеломленная и радостная, не сводя глаз со спящей дочери. За окном уже сгустилась тьма, и небо раскинуло звездный полог над Скайхолдом, но мне совсем не хотелось спать. Я вновь и вновь прокручивала в голове каждое из большого числа событий, подаренных мне минувшим днем.       Увидев Зеврана, а затем и Рейвен, я на несколько секунд окаменела от неожиданности. Первое, что мне удалось сделать, опомнившись – произнести:       – О, Создатель! – но мой голос при этом звучал не громче урчания кошки.       Отстранив руку Блэкволла, который вовремя поддержал меня под локоть, я сделала шаг навстречу измученной пятнистой лошади. Потом еще один. Но на этом мои силы исчерпались, и я опустилась на колени прямо в мелкую пыль, покрывающую каменную мостовую Скайхолда. Почему-то никто даже не попытался помочь мне подняться – все обитатели крепости, присутствующие при этой сцене, просто застыли на месте, не приближаясь и лишь провожая двух всадников на одной лошади тревожными взорами. А я, чувствуя, как по щекам катятся слезы, протянула руки к Рейвен.       Зевран остановил коня и до странного неловким движением соскользнул наземь. Потом осторожно снял со спины скакуна мою дочь, поставил ее на ноги.       – Иди к маме, mi flor*, – тихо сказал эльф.       Рейвен обменялась с Зевраном выразительным взглядом, важно кивнула и направилась ко мне. Я ждала ее приближения, почти не дыша и все еще не веря в то, что происходящее не является сном. И лишь когда теплая детская ладошка прижалась к моей щеке, а знакомый голосок произнес с привычным легким недовольством: «Ну, здравствуй что ли, мама!», я позволила счастью наполнить мое сердце. Я обняла дочь дрожащими руками, попыталась подняться, но ноги по-прежнему не слушались, а потому Зевран, качнув головой, наклонился, обхватил меня за талию и помог встать, одновременно удерживая и Рейвен.       – Спасибо, о, спасибо... – повторяла я, сама не зная, к кому обращаюсь – к эльфу или высшим силам Тедаса.       «Теперь я точно знаю: Ты рядом со мной, даже если я не слышу Тебя...»       – Мама! Ты меня задушишь! – сообщила Рейвен возмущенно.       – Я не хотела. Прости меня, солнышко! – выдохнула я, изо всех сил стараясь не разрыдаться.       – Извини маму, детка, – вмешался Зев. – Она просто очень рада... Конечно, ты уже взрослая и можешь самостоятельно пойти куда пожелаешь! Сейчас мама придет в себя и покажет, где она устроилась...       – Да, конечно! – спохватилась я. – Я живу наверху, в башне.       – В башне? – почти алая бровь эльфа изогнулась, и он весело подмигнул звонко рассмеявшейся Рейвен. – Совсем как принцесса из сказки... Что ж, веди Рейвен в свое убежище! А я займусь лошадью.       – Нет, Зев! – решительно прервал его невесть откуда взявшийся Теодоро. – Лошадью займусь я. А ты иди с Ринналой.       – О, да, – согласился Зевран, глядя почему-то не на Тео, а на меня с загадочно-рассеянной улыбкой. – Ты прав... Кстати, привет, рад тебя видеть.       – Иди! – повторил Тео, с усмешкой толкнув Ворона в плечо, и подхватил брошенный повод.       Варрик, который вместе с недоумевающим Блэкволлом наблюдал за разыгравшейся сценой, преувеличенно громко вздохнул.       – Так и придется довольствоваться компанией твоего напарника, Котенок, – печально сообщил он. – Тебе сегодня явно будет не до посиделок.       – О, я – достойная замена! – заверил Тео, украдкой подмигивая мне. – По крайней мере, выпить могу гораздо больше Ринналы.       – То-то и оно! – преисполненная тоской фраза Варрика оказалась последним, что я услышала, направившись в «свою» башню.       Момент слабости сменился приливом бешеной энергии и адреналина. Я, подхватив Рейвен одной рукой, почти взлетела по каменным ступеням наверх, по пути обменявшись счастливой улыбкой с часовыми, меряющими неторопливыми шагами крепостную стену. Распахнула дверь, которую во время пребывания в крепости никогда не запирала на ключ, и внеся дочку внутрь, обвела рукой нехитрое убранство.       – Вот... тут мы будем жить.       К счастью, Рейвен не была избалована роскошью, а потому осталась довольна увиденным. Особенно моей девочке понравился вид, открывающийся из узких витражных окон – она тут же подбежала к одному из них, вскочила на придвинутую к стене скамейку и, выглянув наружу, восхищенно вздохнула. Думаю, не последнюю роль в положительном впечатлении сыграло и брошенное Зевраном: «Как принцесса из сказки».       Вспомнив о Зевране, я обернулась и увидела, что эльф стоит у двери, прислонившись плечом к косяку и с улыбкой смотрит на радостно рассмеявшуюся Рейвен. Встретившись со мной взглядом, он негромко произнес:       – Вижу, у вас все в порядке. Я тогда, пожалуй, пойду.       – Куда ты собрался? – искренне изумилась я.       Зев скованно пожал плечами, пояснил:       – Устраиваться, – и иронично добавил в ответ на мой удивленный взгляд: – Ты же не хочешь, чтобы я поселился с вами? Это было бы... не совсем уместно.       Я, вмиг опомнившись, смутилась и даже, наверное, покраснела. Зевран был прав на все сто – просто я, охваченная ликованием, могла в этот миг думать только о Рейвен. А потому кивнула и согласилась:       – Конечно, но я хотела бы поговорить с тобой. Расспросить о... обо всем!       – Я только брошу вещи и выясню, где тут можно освежиться после долгой дороги, – заверил меня Зев.       Хотя я понимала, что сейчас не время для расспросов, но мне все равно не хотелось, чтобы эльф уходил так сразу. Даже поймала себя на мысли, что ищу повода продолжить диалог – чтобы он задержался еще хоть на минуту.       – Как там... в Денериме? – запнувшись, произнесла я, осененная внезапной мыслью о том, что не за одну лишь дочь болело сердце на протяжении всех этих долгих дней. – Отец, Шианни, Сорис... Они живы?       По лицу эльфа скользнуло странное выражение, которое он тут же прикрыл беспечной улыбкой.       – Все в порядке, – заверил меня Ворон. – Как ни странно, но в эльфинаже ситуация гораздо менее напряженная, чем в других частях города. Так что Цирион и остальные живы-здоровы. Шианни, пожалуй, даже чересчур здорова! – и он закатил глаза в притворном отчаянии.       Шианни всегда испытывала слабость к блондинистым эльфам. Калли как-то рассказывала, что ее шустрая кузина пыталась строить глазки даже Неларосу – раз уж предназначенный в мужья моей сестре эльф оказался хорош собой да впридачу светловолос и голубоглаз. Шианни одаривала Зеврана знаками внимания даже в те времена, когда мы с Вороном были вместе, и я понимала, что никакие эпидемии не остановили бы Шиа, возжелавшую напомнить Зеву о том, что в нашей семье есть и другие красотки, помимо Калли и меня. Мысль об этом несколько подпортила мое настроение и радость, вызванную встречей. Но я, справившись с собой, улыбнулась и выразительным жестом указала на голову эльфа, уже не скрытую капюшоном.       – Кстати... Что у тебя с волосами?       – Обычная краска, mi amor**, – пояснил Ворон. – В последние месяцы меня активно разыскивали по всему побережью Недремлющего моря – причем отнюдь не друзья. Так что я решил на время пожертвовать красотой в угоду безопасности.       – И что ты опять натворил?       – Расскажу позже.       Лаконичный ответ Зеврана дал понять, что беседу все-таки следует прервать. Хотя бы на время. И я кивнула, придав своему лицу максимально безмятежное выражение. Эльф открыл дверь, но перед тем, как покинуть комнату, улыбнулся мне какой-то домашней спокойной улыбкой и тихо сказал:       – Не волнуйся. Я никуда не сбегу.       – Зев! – Рейвен, оторвавшись от созерцания горных вершин, вихрем кинулась к двери, чтобы схватить эльфа за руку и настойчиво потребовать: – Не уходи надолго! Ты ведь скоро вернешься?       – Очень, – ответил ей Ворон. – Ты не успеешь соскучиться.       После ухода Зеврана я сообразила, что нужно бы озаботиться ванной и для Рейвен. Поскольку дочка, к моей радости, не отходила от меня ни на шаг и даже не выпускала мою руку, мы отправились в замок вместе. По пути Рейвен с любопытством осматривалась и задавала уйму вопросов – и я обнаружила, что рассказываю ей о Скайхолде с некоторой гордостью. Несмотря на странное стечение обстоятельств, вечно в той или иной степени ограничивающее мою свободу с прибытием сюда, я поняла, что вовсе не думаю о древней крепости как о тюрьме. Скорее как о доме. Это не была светлая щемящая нежность, которую я питала к Амарантайну и Башне Бдения. И все же привязанность, пробужденная в моей душе царившей в древней цитадели атмосферой, уже пустила робкие ростки.       В бане Скайхолда на момент нашего прибытия как раз грели воду, так что я сразу же разоблачила свое сокровище и усадила в лохань, которую работницы-эльфийки наполнили теплой водой и настоем мыльного корня. Рейвен, согласившаяся на мытье без единого возражения, тут же принялась плескаться с восторженными воплями, забрызгав все вокруг каплями воды и хлопьями пены.       – Ох, одежонка-то совсем грязная! – сокрушенно заметила одна из девушек, шустрая темноволосая Ливия. – Я принесу холст, чтобы завернуть вашу дочечку, монна Риннала. Но надо бы раздобыть чистую одежду.       – Я попрошу у Морриган, – сообразила я. – Может, она одолжит мне что-нибудь из вещей Кирана... И, ради Создателя, Ливия, прекрати уже называть меня «монной»!       – Как скажете, мон... Риннала, – с широкой улыбкой согласилась эльфийка. И тут же заворковала, склонившись к моей дочери: – А тебя как называть, детеныш?       – Волчонок! – тут же заявила моя дочь, нимало не смущенная присутствием малознакомых особ. Рейвен вообще не отличалась стеснительностью.       – Волчонок? – изумилась Ливия. – Почему волчонок?       – Потому что я скоро вырасту и буду превращаться в волчицу, как мамина подруга, – пояснило дитятко, увлеченно принявшись тереть мочалкой босую ступню. На мой взгляд, чтобы придать ей привычный розовато-смуглый оттенок, нужно было потрудиться.       – Вон оно как! – Ливия хитро переглянулась с напарницей, молчаливой Сильдой. – Что ж, все ясно... А зовут-то тебя как, волчонок?       – Рейвен, – сообщила малышка и с размаху плюхнула в воду мочалку, подняв веер брызг.       – Рейвен? Тогда ты не волчонок, а вороненок***, – рассмеялась Ливия.       Сильда торопливо и испуганно дернула подругу за рукав, указав на меня выразительным взглядом. Слухи о моем антиванском прошлом достаточно широко распространились по Скайхолду еще в пору первого ареста. Так что я не удивилась тому, что лицо темноволосой эльфийки вмиг побледнело, приобретая такое же боязливое выражение, как у подруги. Поэтому лишь улыбнулась и как ни в чем ни бывало заявила:       – Все верно, она же дочь Ворона, значит, самый настоящий Вороненок! Рейвен, золотко, подождешь меня здесь? Я мигом.       Моя дочь, уже увлеченная выдуванием пузырей из сомкнутых в кольцо пальцев, кивнула.       Попросив все еще пребывавших в смятении эльфиек присмотреть за Рейвен, я стремглав вылетела из бани и бросилась через внутренний двор к боковому крыльцу того крыла крепости, где поселились Морриган и ее сын. Лесная ведьма встретила меня на пороге – в руках она держала какой-то сверток и улыбалась при этом широкой счастливой улыбкой, которая ей была абсолютно не свойственна.       – Держи, – сразу сказала Морриган, вручив мне сверток. – Рубашка и штаны. Башмаки Кирана, к сожалению, вам не подойдут, но что-нибудь придумаем.       – Ты уже все знаешь? – сияя, воскликнула я.       Магесса кивнула.       – Видела, как твой беспутный эльф привез девочку. Она очень на тебя похожа.       – К сожалению, только внешне! – заверила я подругу. – Сама убедишься, когда познакомишься. И, кстати, Зевран, видимо, успел ей все про тебя рассказать.       – Зачем? – удивилась ведьма.       – Понятия не имею. Но она точно знает, что ты умеешь перекидываться в волка...       – У этого эльфа язык, как у варгеста... – Морриган поморщилась, но тут же воскликнула: – Да не стой ты тут! Беги к дочери, – и с шутливым недовольством подтолкнула меня к выходу.       На обратном пути я подумала, что нужно раздобыть чистую одежду для Зева – судя по объему его вещмешка, сменным бельем эльф вряд ли запасся. Так что я заглянула в «Шельму из Оствика» в надежде отыскать Тео.       Ривейнец обнаружился в трактире в компании Варрика, Блэкволла, Дориана и Железного Быка – все пятеро еще даже не начали набираться и, увидев меня, тут же пригласили присоединиться к их чисто мужскому обществу. Я отказалась, напомнив о том, что с сегодняшнего дня еще меньше буду принадлежать себе, чем ранее, и вытащила Тео из-за стола, чтобы вполголоса озвучить ему свою просьбу. Мой напарник ухмыльнулся, но согласился помочь. Он отлучился на пару минут, а вернувшись, протянул мне рубашку своего любимого темно-алого цвета.       – С меня причитается, – я торопливо чмокнула его в щеку, кивком попрощалась с остальными и побежала обратно, торопясь вернуться до того, как Рейвен успеет забеспокоиться.       Рейвен не беспокоилась. Равно как и хохочущие девушки, азартно включившиеся в «морской бой». Пол в комнате оказался залитым водой, одежда обеих эльфиек – мокрой насквозь, а атмосфера – весьма непринужденной.       Облегченно вздохнув, я вытащила дочку из лохани, вытерла и помогла ей облачиться в одолженные у Кирана штанишки и рубаху. Даже во время жизни в Амарантайне Рейвен почти не видела женщин в их традиционных нарядах, за исключением Делайлы Хоу и госпожи Вулси. Женщины-Стражи носили форму, мало отличавшуюся от мужского варианта, да и я предпочитала штаны юбкам, так что моя дочь не считала зазорным надевать мальчишескую одежду, а потому не протестовала.       Мы только-только успели вернуться в башню, как в дверь постучали – не так, будто предвещая очередные дурные вести, а весело и легко, как стучат друзья, готовые разделить с тобой радость. И я совсем не удивилась, обнаружив на пороге Эллану с деревянным блюдом, накрытым полотняной салфеткой.       – Уверена, что твоя дочка проголодалась в дороге, – заявила долийка, одарив меня счастливой улыбкой и сиянием своих небесно-голубых глаз. – Я решила, что тебе некогда будет бегать на кухню за едой, так что – вот... собрала вам перекусить.       Лавеллан деловито вручила мне блюдо, кивнула в ответ на мое искреннее «Спасибо!», бросила, лукаво усмехнувшись:       – Там на троих хватит! – и выскочила за дверь.       Я покачала головой и от души рассмеялась.       Рейвен, возящаяся на кровати, обрадованно схватила с большой тарелки ломтик розового окорока, сунула его в рот и снова плюхнулась в постель, накрывшись одеялом по самые глаза.       – Сказку! – потребовала она. Совсем как в прекрасные мирные дни в Амарантайне...       – Сказку? – переспросила я, с трудом сдержав дрожь в голосе при воспоминании о том, какие чудесные истории обычно рассказывал Рейвен перед сном отец.       «О, Андерс... Как же я скажу Рейвен, что тебя больше нет?»       – Угу, – хитрый взгляд поверх одеяла и кивок. – Длинную-длинную, волшебную.       – Боюсь, я не знаю длинных-длинных и волшебных, – сокрушенно призналась я.       Рейвен тут же замотала головой вправо-влево.       – Нет, знаешь! Зев сказал, что та сказка – про тебя!       – Зев сказал? – на этот раз пауза была вызвана приливом совершенно иных и не таких уж негативных эмоций. – Он что – рассказывал тебе истории?       – Одну историю, – поправила меня дочь. – О принцессе, которая попала в чужую страну. Сначала ее хотели убить злые люди, но она сбежала и спаслась. А потом встретила прекрасного принца...       «Даже двух. Алистера и Рогана. Или Зев имел в виду себя?».       – Что ж, эту сказку я попробую тебе рассказать, – я улыбнулась дочке, ласково погладив ее непослушные черные волосы. – Далеко-далеко отсюда в каменной башне жила девушка. Ей было очень одиноко и грустно, потому что люди, с которыми она жила, не понимали ее. А, может, она совсем не понимала их...       Не знаю, насколько удачной была моя сказка, но Рейвен ее все равно не дослушала – разморенная после бани и обеда девочка уснула с куском лепешки, зажатом в кулачке. Я осторожно забрала хлеб из руки Рейвен и уселась рядом с постелью, не сводя глаз с дочери.       Вскоре объявился и Зев – посвежевший, довольный, с влажными волосами, которые еще не обрели прежний золотой оттенок, но уже стали заметно светлее. На нем красовалась холщовая, расползающаяся по швам рубаха, и я мысленно порадовалась своей предусмотрительности.       – Так и думала, что у тебя нет при себе чистого белья, – я протянула ему аккуратно сложенную рубашку Теодоро. – Возьми.       – Кого разорила? – эльф усмехнулся и тут же принялся стягивать через голову свое замызганное одеяние. – Алима?       – Тео. Одежда Алима тебе была бы узка в плечах, – пояснила я, решив не уточнять, что с магом за последнее время мы и словом не перемолвились.       – Логично.       Зевран скомкал снятое тряпье и демонстративным жестом швырнул его в угол. Но когда он протянул руку за чистой одеждой, я застыла на месте, уставившись на его плечо. Кожа над ключицей Ворона имела густой багровый оттенок, а на расстоянии меньше ширины ногтя от пульсирующей на шее артерии темнел жуткий вспухший рубец.       – Зев, что это? – ахнула я.       – А ты как думаешь? – с иронией осведомился эльф.       – Арбалетный болт.       – Значит, это он и есть.       – И ты с такой раной проделал весь этот путь? Верхом? Да еще с пятилетним ребенком?       – Что тут сказать, – Зевран небрежно повел здоровым плечом, и я только в тот момент запоздало поняла, почему его движения показались мне такими скованными. – Я крепче, чем кажусь.       – Нужно промыть рану и зашить, – произнесла я решительно.       – Хочешь позвать Алимара?       – Не стоит. У него полно дел в местной лечебнице, – я на ходу придумала благовидный предлог. – Надеюсь, что справлюсь сама.       – Готов вверить себя тебе. Однажды ты неплохо меня подлатала! – Ворон с улыбкой провел рукой по еле заметному шраму на животе.       Я старательно отвела взгляд от места, на которое указывал эльф. Не хватало еще начать пялиться на бывшего возлюбленного, как озабоченная! А четкие линии мышц, плавно перекатывающихся под золотистой гладкой кожей, отнюдь не способствовали моему душевному равновесию.       – Я принесу все, что нужно. А ты пока поешь, – я указала на стол, где стояла тарелка с хлебом, сыром, ломтиками холодного окорока и тушеными бобами, доставленная предусмотрительной Лавеллан.       Зев с радостным восклицанием схватил лепешку, шлепнул сверху мясо и, откусив большой кусок, счастливо замычал.       – Ты – моя спасительница! – с набитым ртом сообщил он.       – Не я, а Эллана, – была вынуждена признаться я. – Это она принесла.       – Ее я поблагодарю позднее, – заверил Зевран, озорно подмигнув мне и усаживаясь за стол.       Поскольку со спины эльф выглядел ничуть не хуже, чем в анфас, я поторопилась удалиться, заверив его, что вернусь максимально быстро. И пока я шагала по ступеням каменной лестницы, ведущей во двор крепости, где расположился госпиталь Инквизиции, меня не отпускала мысль о том, КАКИМ ОБРАЗОМ, Зев планирует выразить Лавеллан свою признательность...       В лечебнице меня встретили как свою – не один лишь Алимар оказывал посильную помощь в уходе за ранеными. Я тоже частенько заглядывала в лазарет, особенно в последние дни, стараясь отвлечься от дурных мыслей и желая быть полезной. Так что возглавляющая госпиталь лекарка Делма приветствовала меня радостной улыбкой и предложила было позвать Сурану, но я, отказавшись, призналась:       – Извини, я ненадолго. Можешь дать мне припарку из эльфийского корня, корпию и полотно для перевязки?       – Кто-то ранен? – всполошилась Делма, впрочем, тут же принявшись рыться в своем сундучке с бальзамами. – Рана серьезная?       – Нет, я сама справлюсь, не волнуйся.       – В твоих умениях у меня сомнений нет, – заверила молодая женщина, протягивая мне пузырек с настоем эльфийского корня. – Просто привычка. Какого рода ранение?       – От арбалетного выстрела, но болт уже удален...       – Ринна!       Удивленный возглас заставил меня внутренне напрячься, прежде чем я обернулась с явной неохотой. На пороге соседней комнаты стоял Алимар, выглядевший усталым и обеспокоенным. Приветливый лучик, сверкнувший в его глазах, мгновенно потух, стоило мне холодно кивнуть целителю и снова обратиться к Делме:       – Еще понадобится игла и конский волос, чтобы зашить рану.       – Сейчас, – лекарка перевела недоуменный взгляд с меня на Алимара и торопливо вышла.       – Что случилось? – спросил Сурана у моей спины. Голос эльфа звучал не менее напряженно, чем мой.       – Ничего особенного.       – Я мог бы...       – Твоя помощь не нужна! – отрезала я металлическим голосом, не глядя на мага. – Обычная царапина.       Сурана помолчал с минуту, потом тихо произнес:       – Я слышал, Зевран вернулся... Рад, что весть о его гибели оказалась ошибочной.       Я молча кивнула, надеясь, что целитель устанет пытаться пробиться сквозь броню моей неприязни и отцепится, в конце концов.       – Если вдруг ситуация окажется трудной... – неуверенно добавил эльф. – Ты знаешь, где меня найти.       Мне очень хотелось бросить в ответ что-то резкое и гадкое, но я сдержалась, не желая вносить негатив в радость, которая продолжала что-то уютно мурлыкать, свернувшись клубком в моем сердце.       – Можешь мне не верить, Ринна, но я не... – начал было Алим, но в этот момент вернулась Делма, которая принесла все необходимое, и маг оборвал себя на полуслове.       Я сердечно поблагодарила лекарку и почти бегом покинула лазарет. И все же пристальный тоскливый взор Алимара чувствовала так, будто он жег мне затылок.       «Заткнись и убирайся к демонам!» – яростно приказала я своему внутреннему голосу, который только-только вознамерился обратиться ко мне с тирадой по поводу моей черствости и неумения прощать.       Альтер эго благоразумно притихло.       К моему возвращению Зев успел закончить перекус и восседал на стуле у моей кровати, глядя на Рейвен.       – Она так похожа на тебя! – вполголоса признал эльф, когда я приблизилась и жестом предложила ему переместиться подальше от постели, чтобы не тревожить спящую.       – Все-таки я ей не чужая, – пробормотала я, раскладывая на столе принесенные лекарства и инструменты.       Зевран взглянул на меня и вопросительно поднял одну бровь.       – Тебя что-то расстроило? Или кто-то?       – Все нормально, – отмахнулась я, слегка поворачивая его за плечо, чтобы обеспечить лучший доступ света.       – Не хочешь – не говори, но врать не стоит... Ну, что там у меня? Руку пора отрезать или подождем, пока сама отвалится?       – Подождем, – я устремила на рану сосредоточенный взгляд, прикидывая, где лучше сделать разрез, чтобы прочистить рану. – Ты вытащил болт?       – Разумеется. Или ты считаешь, я должен был доверить это Рейвен?       – Почему бы и нет, она все-таки дочь целителя...       – В следующий раз обязательно попрошу ее, – заверил меня Ворон с усмешкой.       – Надеюсь, следующего раза не будет, – я все-таки решилась и вонзила лезвие лекарского ножичка, предоставленного Делмой, в тело эльфа. Зев, как я и ожидала, даже не вздрогнул, а я продолжила наш непринужденный диалог. – Кстати, ты никогда не думал о том, чтобы избавиться от шрамов? Алимар смог бы оказать тебе эту любезность...       – Нет, – Зев поднял на меня такой безмятежный взор, будто не его плоть только что разрезали, чтобы выскрести из раны сгустки свернувшейся крови.       – Почему? – не прекращая работу, спросила я.       – Потому что каждый из них напоминает о тебе.       Моя рука на миг замерла в воздухе. Но я быстро справилась с собой, отложив нож, взяла бутылочку со спиртовым настоем и щедро полила рану эльфа. Карвер на месте Зеврана зашипел бы и принялся вопить, что я его не жалею, Огрен или Роган трещали бы без умолку, чтобы отвлечься от боли, Алистер, наверное, поморщился бы – и только. А Зев... Зев продолжал смотреть на меня с непринужденной улыбкой, в которой мне почему-то виделось нечто большее, чем благодарность.       Не произнося больше ни слова, я вычистила рану со всем тщанием, зашила – быстро и аккуратно, наложила повязку, пропитанную бальзамом, и удовлетворенно сообщила:       – Все! Полагаю, я справилась неплохо.       – Соглашусь с тобой, – кивнул Зев, осторожно двинув плечом. Он поднялся, взял со скамейки рубаху Тео и натянул ее, стараясь как можно плавнее шевелить левой рукой. Я про себя отметила, что одежда ривейнца ожидаемо оказалась ему немного велика. Но в данной ситуации это было даже хорошо.       – Андерс отлично тебя обучил, – непринужденно заметил Ворон. – Хоть какая-то выгода для меня в том, что ты ушла к целителю... – но увидев выражение моего лица, эльф торопливо поймал мою руку, прижал ее к губам, покаянно добавил: – Прости, это была неуместная шутка. Но шутка. Не более того.       – Все в порядке, – машинально отозвалась я. И тут же похолодела.       «Зев ничего не знает о Стражах! О Калли и Алистере... Создатель всемогущий! Почему именно я должна рассказать ему об этом? Почему?»       А потом взглянула в глаза Зеврана, светящиеся покоем, и... не смогла произнести ни слова.       «Пусть он побудет в неведении. Еще немного! Совсем чуть-чуть...»       «А заодно продолжает думать, что у тебя есть муж!» – все-таки успел вставить мой несносный внутренний голос.       «Пусть продолжает так думать, – согласилась я печально. – Это меньшее, что я могу сделать для Андерса».       «То есть ты больше рассчитываешь на благородство Зеврана, чем на свою способность противостоять его чарам?»       «Может, и так...»       Пока я убирала со стола, Зев наблюдал за мной, устроив подбородок на ладонь правой руки, локтем опиравшейся о столешницу.       – Ты изменилась, – произнес он с неожиданным удивлением.       – Знаю, – я отвернулась, не к месту вспомнив об изувеченной ударом Красного чудовища физиономии.       На какое-то мгновенье во мне вспыхнули боль и обида, – сама не знаю, на кого, – но я подавила в себе всколыхнувшиеся чувства. «В конце концов, я – воин. И все эти месяцы провела вовсе не в орлейских термах!» – напомнила я себе, стараясь скрыть от Ворона то, как сильно ранили меня брошенные невзначай слова.       Но Зевран слишком хорошо меня знал, а потому перемены в моем настроении улавливал на «раз-два». Он поднялся, подошел ко мне и, несмотря на все попытки вырваться, за плечи повернул лицом к себе.       – Eres tan hermosa!**** – прошептал он, провел кончиками пальцев по моему лицу, чуть задержавшись на шраме над верхней губой, коснулся ладонью скулы. – И никакие раны этого не изменят... Я имел в виду совсем не то, что ты подумала!       – А что? – я заставила себя взглянуть в его лицо. Такое же прекрасное, как раньше.       – Только то, что ты стала еще серьезнее и строже, – ответил Ворон, не отнимая ладонь от моей щеки. – Будто повзрослела на целую жизнь.       – Так и есть, – призналась я с тяжелым вздохом, но при этом почувствовала неожиданное облегчение. Видимо, во мне все-таки имелась какая-то частица женского кокетства. – Слишком много всего случилось...       – Расскажешь? – тут же спросил эльф.       – Позже. Но сейчас давай выйдем на воздух, – предложила я, бросив обеспокоенный взгляд на дочь и убедившись, что та по-прежнему почивает крепким сном. – Пусть Рейвен поспит.       Мы вышли из башни на крепостную стену Скайхолда, и Зев присвистнул, оценив открывшийся перед нами величественный и торжественный вид.       – Знал бы, в каком удивительном месте ты обосновалась, давно приехал бы, – шутливо заметил он, опираясь о парапет.       – А почему не приехал?       – Бегал, – в прищуренных золотистых глазах сверкнули лукавые огоньки. – Сначала от косситов, потом от друзей-антиванцев... К счастью, решил перевести дух, укрывшись в Киркволле у леди Хоук. Она-то и сообщила мне о блокаде Денерима и о том, что твоя дочь – там. И я решил, что Рейвен нечего делать в городе, где гуляет зараза.       – А ты сам? Неужели не боялся подцепить скверну? – я испытующе посмотрела на Ворона.       Он покачал головой и снова усмехнулся, но теперь его улыбка выглядела довольно натянутой.       – Меня скверна не берет, Ринна. Благодаря тебе.       – В каком смысле?       – Прах Андрасте, – напомнил Зевран.       – Но почему ты решил, что, однажды излечившись от скверны, приобрел иммунитет? – я постаралась отогнать от себя жуткое видение распростертого на камнях Зеврана и сизой крови в его жилах.       Почти сразу мне пришлось пожалеть о своей настойчивости, потому что взор Ворона потемнел, и он ответил глухим и слишком бесстрастным голосом:       – Потому что имел возможность убедиться в этом.       – Убедиться? – пролепетала я, ушам своим не веря. – Но... как?       – На личном примере, mi amor**.       – Подожди... ты имеешь в виду..?       – Два года назад я и трое моих людей столкнулись с отрядом порождений тьмы на Рваном берегу, – заговорил Зевран, и его речь с этого момента потекла быстро и резко, словно он торопился все высказать и больше не возвращаться к поднятой теме. – Я не знаю, откуда вылезли эти твари, но их было очень много. В том числе – два крикуна. Хотя перевес оказался не на нашей стороне, мы отбились и прикончили их всех. Но и сами пострадали – кто-то больше, кто-то меньше... В итоге к моменту возвращения в Антиву мои соратники оказались заражены скверной. Мне пришлось собственной рукой перерезать горло каждому из них. А это были верные бойцы, которые сражались на моей стороне на протяжении всей войны за власть над Домами... – эльф замолчал на несколько секунд, прежде чем добавить: – Надежные друзья, преданные напарники...       Я взглянула на эльфа сбоку. Каждая черточка его лица, оттененного алым закатом, выражала глубокую скорбь, и я почувствовала, что мое сердце снова кровоточит.       «Как же мне рассказать тебе о наших друзьях?! Боже, я не смогу! Не сейчас...»       – Мне так жаль! – только и сумела произнести я, накрыв ладонью пальцы Ворона.       – Мне тоже, – эльф склонил голову, отчего пряди его длинных, все еще рыжих волос скользнули вниз, закрыв лицо. – Я был настолько потрясен случившимся, что даже не сразу понял, что сам избежал заражения... Но через несколько дней до меня дошло.       – Может, в твои раны не попала кровь порождений тьмы? – предположила я.       Зевран с горькой усмешкой покачал головой.       – О, нет, Ринна! Меня хорошо приложили, можешь не сомневаться. Практически так же, как тогда, на Глубинных тропах.       – Не напоминай! – тихо попросила я.       – Почему же? Именно потому, что я хорошо представлял, насколько опасна моя рана, мне удалось понять, что я не мог не заразиться. Объяснение тому, что я остался в живых, могло быть лишь одно... – Зев развел руками, словно предлагая мне самой закончить предложение. И я прошептала:       – Прах Андрасте!       – Вот именно.       – Надеюсь, тебе в голову не пришла дикая идея повторить эксперимент?       – Нет, – хотя смех Зеврана звучал напряженно, это все же был смех, а не его имитация. – Я еще не сошел с ума! Разве что... совсем чуть-чуть, – и он подмигнул мне.       «Неисправим!»       – Как тебе удалось выжить на Штормовом берегу? – спросила я после паузы.       – Если честно, случайно, – признался Ворон уже спокойным серьезным тоном. – Мои рогатые друзья следили за мной крайне бдительно и были настроены вернуть меня в Пар Волен, к Аришоку. Но ты же знаешь, я не люблю слишком пристального внимания к своей персоне, поэтому улизнул от своего эскорта прямо перед началом всей операции. А когда увидел, что дредноут кунари взлетел на воздух, понял, что это оказалось весьма кстати.       – Еще как! – согласилась я, не сдержав дрожи. «Если бы не...»       – Ты меня достойно оплакала? – тут же поинтересовался этот зубоскал. – Надеюсь, убивалась не меньше, чем по Рогану в Денериме?       – Ни слезинки не пролила, – честно ответила я.       Зевран повернулся ко мне, чуть отстранившись и вопросительно изогнув бровь, явно требуя пояснений. Что я и сделала, ответив:       – Просто я не верила, что ты мертв.       – Это хорошо, – лицо эльфа тут же прояснилось, и он обнял правой рукой меня за плечи, слегка прижав к себе.       Я расслабилась, прислонившись к теплому боку Зеврана. И впервые за все эти годы, что мы были знакомы, в объятьях Ворона я не чувствовала себя так, будто моя кровь вот-вот закипит, а из ушей повалит алый дым – такого же цвета, как волосы эльфа или облака над Морозными горами. Его присутствие вызывало ощущение покоя и защищенности, к которому почти не примешивалось желание.       И все же – «почти»...

***

      Рейвен и Киран встретились, как два старых друга. Детям было достаточно обменяться одним только взглядом, чтобы оба заулыбались с совершенно одинаковым выражением на мордашках, светившихся лукавством и доверием. Впрочем, по поводу своей дочери я не переживала, ибо Рейвен была способна влюбить в себя за минуту кого угодно, от сурового сенешаля Вэрела до мизантропки Веланны. Но, к моему удивлению, и сын Морриган не проявил застенчивости ни на йоту, напрямую обратившись к Рейвен с вопросом, в котором звучала искренняя заинтересованность:       – А почему у тебя уши, как у меня?       Моя дочь фыркнула и с чувством глубокого превосходства сообщила:       – Потому что у меня только мама – эльф! А папа – нормальный.       – Устами младенца… – проворчала я себе под нос, а Морриган сдержала смешок.       – Вы можете поиграть в саду, – предложила магесса детям. – Или во дворе – но только не бегайте по лестницам, там не все ступени рассчитаны на такие быстрые ноги, как ваши…       Морриган не успела договорить, как Киран протянул руку Рейвен, та уверенно вложила в нее свою ладошку – и оба тут же умчались прочь, сверкая подошвами, а я и лесная ведьма остались на скамье в беседке. Кстати, ноги Рейвен украшали новенькие меховые сапожки с завязками, вроде индейских мокасин, отчего звуки ее шагов были гораздо тише, чем у ее новоиспеченного друга. Обувью мою дочь обеспечила Эллана, умудрившаяся за одну ночь смастерить немного бесформенные, но зато мягкие и удобные сапоги – и за это я теперь не знала, как отблагодарить долийку.       Детский смех смешался с привычным гулом пробудившегося Скайхолда, и я ловила себя на том, что пытаюсь в этом привычном и размеренном шуме уловить звонкий голосок моей дочери.       – Не волнуйся, я сплела им защиту, – не глядя на меня, сообщила Морриган, закрыв глаза и подставляя лицо лучам утреннего солнца. – Да и что с детьми может случиться в Скайхолде? Разве что спрячутся, где не надо…       – … и увидят, что не надо. Или услышат, – я вздохнула, вспомнив о сочных выражениях, которые частенько срывались с языка Быка. – Но ты права: я не могу завернуть Рейвен в любовь, как в одеяло. От такой заботы и задохнуться недолго…       – Поэтому ты до сих пор злишься на Лелиану? – проницательно заметила ведьма.       Я кивнула.       – И на Алима тоже.       – Ты, наверное, решишь, что я сошла с ума… но, может, тебе стоит быть более снисходительной? – спросила магесса, приоткрыв один глаз. – Хотя бы в честь своего воссоединения с дочерью.       – В том, что Рейвен со мной, нет заслуги Алима и Лелианы, – чуть резче, чем хотелось, ответила я. – Равно как и в том, что я не сошла с ума от страха и беспокойства!       – А чья в этом заслуга? – поддразнила Морриган, на чьих губах уже открыто играла насмешливая улыбка.       – В первом – Зеврана, во втором – Кирана.       – Кирана? – магесса, подумав, кивнула. – А, ты о его предсказаниях…       – Да. Помнишь, он говорил мне в Халамширале, что не стоит лить пустые слезы – с дочерью все будет хорошо, – рассеянно произнесла я, продолжая прислушиваться к доносящимся из внутреннего двора голосам. – И потом, кстати, меня преследовали странные сны, которые перекликались со словами твоего сына.       Я снова увидела Денерим в огне, улетающую со скалы Рейвен, улыбающегося мне Зеврана, и вдруг ощутила, как сердце резко колыхнулось в груди, словно по нему ударили битой.       «Рейвен, парящая на крыльях ворона… Зевран – Ворон, и это он сумел вывести ее из Денерима! А тот сон, в котором он протягивал мне сердце, – это тоже был символ… Мое сердце – моя дочь! Исчезающие в свете Калли и Алистер… О Боже, неужели же Ты предупреждал меня обо всем, что случится?!»       – Что с тобой? – спросила Морриган с тревогой, увидев, что я вскочила, прижимая руку к сердцу.       – Н-ничего… – выдавила я, с трудом заставив себя усесться обратно на скамью, но ведьма покачала головой и заявила:       – Врешь. Выглядишь так, будто тебя подвесили на крюке за ребро.       – Ложь никогда ничего не меняет к лучшему… – произнес шелестящий тихий голос у меня над ухом.       – Коул! – выкрикнула я, резко обернувшись. – Ты что, хочешь, чтобы меня удар хватил?       Но дух словно не слышал меня. Уставившись куда-то в пространство расфокусированным взглядом своих бледно-голубых глаз, он пробормотал:       – Ложь не бывает спасением, она всегда зло. И молчание – тоже. Он расстроен. И рассержен.       – Что ты там опять лопочешь, создание Тени? – окинув Коула пренебрежительным взором, спросила Морриган.       – Он идет, – юноша вдруг повернул голову и посмотрел прямо мне в глаза ясным печальным взглядом. – Он охвачен огнем. Но ты можешь помочь.       – Кому? – не поняла я.       – Я тоже могу, но тогда… он перестанет быть собой, – Коул неловко повел худыми плечами. – Лучше ты.       – Да о чем ты, во имя Создателя?!       – Он идет, – повторил дух и… исчез, будто его и не было.       Морриган шумно вздохнула.       – Никак не привыкну к выходкам этого парня, – призналась она. – Он тебя не пугает?       – Нет, – рассеянно ответила я, думая о том, что сообщил Коул.       – Еще одно доказательство того, что твоя дочь была права, когда сказала, что у нее только отец нормальный…       Морриган вдруг замолчала, и, посмотрев на нее, я увидела, что магесса с изменившимся лицом уставилась мне за спину. Я точно знала, что ничего хорошего не увижу, но все же повернулась. На лестнице, ведущей во внутренний двор, стоял Зевран с потемневшим взглядом, и все внутри меня оборвалось.       «Он охвачен огнем...»       – Ринна! – ахнула Морриган. – Ты ничего ему не сказала?       И я честно ответила:       – Нет. Не смогла.       Я смотрела, как приближается эльф, и с каждым шагом пылающий в его глазах огонь причинял мне все более сильную муку. Зев подошел вплотную, коротко кивнул поднявшейся ему навстречу Морриган. Он молчал, глядя мне в глаза, и я тоже будто онемела. Потом Ворон протянул руки, и я шагнула навстречу, оказавшись в кольце с такой силой сомкнувшихся вокруг меня объятий, будто Зев не контролировал себя и не отдавал отчета в том, что делает мне больно. Он несколько раз пытался что-то сказать, но слова тонули в странном хрипе, вырывавшемся из его горла.       – Прости… я хотела дать тебе хотя бы день… – сбивчиво прошептала я. – Еще день…       Зевран кивнул, крепче прижимая меня к себе. А потом все же сумел с трудом проговорить:       – Расскажи мне все. ____________________________ Примечания: * mi flor – цветочек мой (антив.) ** mi amor – моя любовь (антив.) *** Имя Рейвен означает «Ворон» ****Eres tan hermosa! – Ты так красива! (антив.)