Крадущийся Волк, пробуждающийся Дракон

Скайхолд. Двадцать пятое матриналиса.       В «Шельме из Оствика» в тот вечер негде было упасть даже яблоку. Внутри душно от большого количества присутствующих, от их жаркого дыхания. Дрожат доски пола, прогибаясь под ногами танцующих. Здесь собрались, кажется, все, кто не принадлежит к высшему свету. И пока высокие лорды цивилизованно и чопорно отмечают нашу общую победу в замке Скайхолда, в таверне веселится публика попроще – младший офицерский состав, солдаты, ополченцы, разведчики и даже наемники. Оглядевшись, я вижу Крема, который, как всегда, развалился на стуле с высокой спинкой, задвинутом в угол. Разница лишь в том, что сегодня у него в руке – жестяная кружка, доверху наполненная знаменитым скайхолдским элем, а в усмешке, играющей на губах, читается не ирония, а радость.       Снующие между столов подавальщицы Кабо едва успевают заменять пустые кувшины на полные. Зевран играет для пирующих самые веселые мелодии. Порой эльфа сменяет Мариден – когда плясунам хочется отдохнуть или сменить зажигательные ритмы на более плавные и спокойные. Девушки, которых гораздо меньше, чем мужчин, нарасхват. Танцуют все – и даже меня, невзирая на протест, хотя и не очень убедительный, вытаскивают на площадку. Сначала я кружусь в объятьях Тео, затем отплясываю с Варриком, потом составляю пару Коннору, в вихре общего веселья отринувшему обычную застенчивость. Зев лишь одобрительно улыбается и качает головой, глядя на мои не очень умелые па. Я сама смеюсь, пусть это звучит немного истерично. И на какое-то время позволяю себе забыться.       Лишь Эллану не удается расшевелить: она сидит в уголке, застыв, как изваяние, подперев щеку рукой и устремив отсутствующий взгляд в потолок. На эльфийку почти не падает свет от ламп, и узоры валласлина – цвета нежной весенней зелени – едва различимы на ее нежной коже.       «Неужели у них с Соласом ничего не вышло?»       Я уже направлялась к долийке, движимая желанием составить ей компанию, но меня на полпути перехватил Дориан. Альтус едва ли не насильно усадил меня за стол, всучил бокал, в котором плескалось что-то густо-алое (судя по запаху, это было ежевичное вино), и заявил:       – Пока не выпьешь со мной, не отпущу!       – С удовольствием! – я приняла бокал, почувствовав, что на самом деле хочу пить. И не обязательно воду. – За что пьем?       В темно-карих глазах Дориана дрожат искорки смеха, прядь волос мага выбилась из аккуратной прически и падает на лоб игривым завитком, и сам он выглядит безмятежно радостным, когда возвещает:       – За любовь, мой капитан, исключительно за любовь!       – Разве не за победу?       – За победу мы пьем уже второй месяц, – возразил тевинтерец. – Самое время подумать о любви.       – А я думала, ты и об этом давно побеспокоился, – я шутливо толкнула альтуса локтем в бок и взглядом указала на Тео.       Улыбка Дориана на миг из смешливой превратилась в мечтательную. Он медленно поднес к губам свой кубок, не отрицая и не соглашаясь со мной.       – Дориан… – с намеком, выразительно и настойчиво произнесла я. – С тобой все хорошо?       – Да, звезда моего сердца, я в порядке, – поспешил успокоить меня маг. – Одолеваем сомнениями, но скорее счастлив, чем погружен в отчаяние.       В ответ на мой вопрошающий взгляд он соизволил пояснить:       – Все непросто. Но есть надежда, что когда-то ситуация изменится.       Я придвинулась ближе к альтусу, спросила, пользуясь тем, что мы сидели на углу стола в некотором отдалении от остальных:       – Почему непросто?       Дориан помедлил, прежде чем ответить, потом задумчиво произнес:       – Видишь ли, у большинства из нас в жизни случается великая любовь, которая может стать как большим счастьем, так и большим горем. Теодоро – не исключение.       – У Тео была великая любовь? – я, впрочем, не сильно удивилась.       – Их было даже две, – с усмешкой, в которой проскользнула горечь, уточнил альтус.       – И в чем проблема?       – Проблема в том, что две его великие любви снова вместе.       Дориан какое-то время неотрывно смотрел мне в глаза, потом перевел многозначительный взор на площадку за моей спиной. Я обернулась, уткнулась взглядом в Зеврана, склонившегося к гитаре, и невольно выругалась вполголоса. Альтус в ответ снова улыбнулся, почти так же непринужденно, как в начале нашего диалога.       – Тебе не в чем себя упрекнуть. И Зеврана тоже. Это не ваша вина и не ваша боль.       – Но и не Тео, – буркнула я, уставившись в сосуд, внезапно оказавшийся пустым.       – Но и не Тео, – согласился альтус. Он приподнялся, чтобы достать стоявший на середине стола кувшин с вином, наполнил мой бокал, затем свой. – Самое хорошее в этой ситуации то, что Теодоро ее принял и планирует жить дальше.       – А как же ты? – осторожно спросила я.       – Что – я? Я же сказал: Тео планирует жить дальше. Если бы не это решение, между нами ничего не произошло бы.       – Понимаю.       – Не грусти, Ринна! – маг озорно подмигнул мне. – Давай-ка лучше выпьем… За наше будущее!       – За наше будущее! – я подняла бокал, и Дориан звучно чокнулся своим кубком о край моего.       Отпив, я снова обернулась к танцующим. Объект нашего обсуждения на сей раз лихо отплясывал с Леирой. Хохочущая во все горло магесса раскраснелась, сдержанный пучок, в который она обычно собирала свои вьющиеся темные волосы, рассыпался, окутав плечи. А из-за стола на старшую чародейку, казавшуюся в тот момент юной девушкой, с неумело спрятанной улыбкой смотрел Рим.       Фенрис в отсутствие Хоук, которую Кассандра и Жозефина убедили отправиться на встречу «в верхах», проводил время в компании Варрика. Эльф в тот момент, когда я взглянула на них, что-то сказал, наклонившись к гному. Тот расхохотался, ударив ладонями по столу, воскликнул:       – Ну ты даешь, Мрачный! – и дернул за плечо сидящего рядом Железного Быка. – Рогач, ты только послушай, какой анекдот он мне только что рассказал!       Наблюдая за лириумным воином, я улыбнулась, думая о Хоук, которая наверняка весь вечер борется с желанием пристукнуть кого-нибудь из окружающих ее «знатнюков». И еще об одной высокородной девице, которая – я знала это! – подобно Каре предпочла бы плюнуть на условности и присоединиться к веселью в «Шельме из Оствика». О Клэр Тревельян, нашем Инквизиторе.       Да, в таверне собрались многие бойцы и агенты Инквизиции. И все же некоторых наших соратников и друзей я не находила взглядом. На празднике отсутствовала Шартер, которая наверняка выполняла очередное задние Лелианы. Хардинг вместе со своим вновь пополнившимся отрядом умчалась на раскопки в Западный предел. Вестей о Блэкволле не было с тех самых пор, как он встретился в Денериме с Роганом Эдуканом. Морриган просто отказалась участвовать в торжествах – как в простом, так и в изысканном. Так что лесная ведьма с готовностью согласилась присмотреть за Рейвен, которая жаждала провести вечер с Кираном.       Сэра выбралась из круга танцующих, рухнула за наш стол, прервав ход моих размышлений, и повисла на плече Дориана. Эльфийка долго пыталась что-то сказать альтусу, но язык напрочь отказался ее слушать. Видимо, это было что-то очень важное и доверительное, ибо она шипела в самое ухо мага, который страдальчески морщился, но терпел. Но поскольку в итоге Сэре не удалось произнести что-то более-менее внятное, она махнула рукой, указав на свою пустую кружку. Дориан понимающе улыбнулся и наполнил ее сосуд тоже.       – Рн-на… Дриан… Зп-беду! – все же пробормотала лучница.       Я с удовольствием поддержала ее тост, но сразу отвернулась, оставив Дориана на растерзание лучнице. Почему-то больше не хотелось ни с кем ни о чем говорить. К счастью, все вокруг были слишком пьяны, слишком заняты собой, слишком охвачены радостью, чтобы обращать на меня внимание.       Я слушала пение струн под пальцами Зеврана, ритмичное постукивание каблуков, нестройные голоса, которые пытались вплести в буйный ритм слова песни, скользила взглядом от одного лица к другому, когда ощутила тревогу. Сперва неосознанную, почти бесплотную. Но потом, когда я поняла, что не замечаю среди пирующих Лавеллан, в сердце словно впился крохотный шип ползучей лозы. Вроде, не больно, но напрягает…       Я принялась убеждать себя в том, что долийка, которая на протяжении последних недель ходила, как в воду опущенная, решила не напрягать друзей своим печальным видом и удалилась к себе в комнату. Но беспокойство не отпускало, поэтому я, допив вино, со стуком поставила бокал на стол и всталаа.       Дориан вопросительно поднял бровь.       – Пойду, проверю, как там Рейвен, – пояснила я.       – Скорее всего, Морриган усыпила ее и Кирана каким-то своим заклятьем, и дети сейчас видят восьмой сон, – усмехнулся альтус.       – Может так, а может, нет. Я скоро вернусь.       Я с трудом пробралась сквозь толпу солдат, скучковавшихся у подножия лестницы, что вела на второй этаж трактира, – каждый счел своим долгом лично поздравить меня с победой над Корифеем! – прошла мимо комнаты Сэры, направляясь к проходу, что вел через башню на крепостную стену.       В темном углу с упоением обнималась парочка. Мужчина в белой рубашке с распущенными длинными светлыми волосами, хотя и не отличался богатырским телосложением, целиком закрывал своим телом женщину. Были видны лишь ее тонкие руки, обвивающие его талию. Но хотя я не видела лиц, все же узнала Фейнриэля и Эйверли по запаху – смешанному аромату зелий и сушеных трав. Я проскользнула мимо, не потревожив влюбленных.       В башне я наткнулась на Коула. Юноша-дух, по своему обыкновению, сидел на потолочной балке, обхватив колено согнутой ноги руками. Другую ногу он расслабленно опустил вниз и покачивал ею в воздухе.       – Почему ты не идешь к остальным? – спросила я, поздоровавшись на ходу.       Коул зябко пожал плечами, вздохнув, пояснил:       – Там шумно. Все мысли и чувства путаются, как нитки в мотке. Здесь лучше. Тихо и спокойно. Тебя, например, я слышу отчетливо, – он устремил на меня внимательный, заинтересованный взгляд. – Ты беспокоишься за подругу. А еще думаешь о Соласе. Он тебе не нравится, но и за него ты беспокоишься тоже… Почему?       Я нетерпеливо отмахнулась:       – Это долго объяснять, Коул. Потом как-нибудь… Ты не видел Эллану?       – Она прошла наверх, – дух указал рукой на выход в караульную башню. – В ее груди горел огонь.       – Спасибо. Я поняла.       Я ускорила шаг, чувствуя, как внутри от внезапного страха замирает и леденеет сердце…       Она стояла на стене, как в моем недавнем видении – опустив голову и обхватив себя руками за плечи. Тонкий скорбный силуэт на фоне догорающего над Морозными горами заката… Пряди светлых волос, обычно заплетенные в сложную косу, реяли на ветру. Я тоже застыла в неподвижности, не решаясь приблизиться, опасаясь того, что любой неосторожный жест может спровоцировать Эллану на необдуманные действия, и она шагнет в пустоту, подтверждая предсказанное Авернусом…       – Считаешь меня слабовольной, да, Ринна? – неожиданно спросила Лавеллан, не оборачиваясь.       – Откуда ты знаешь, что это я? – ответив вопросом на вопрос, я осторожно приблизилась и встала в шаге от долийки.       – Я всегда узнаю твои шаги и твой запах.       – Понятно. А почему я должна считать тебя слабовольной?       Эллана медленно повернула голову, одарила меня усталым взглядом.       – Потому что это так, – она вздохнула. – Странно… Я всегда считала себя очень сильной, а сама сломалась, стоило только мужчине причинить мне боль.       Я сделала еще шаг к долийке. Возразила:       – Ты не слабая. Просто некоторые страдания невозможно терпеть.       – Но ты же вытерпела! – голос Лавеллан сделался чуть громче, в нем отчетливо зазвенели непролитые слезы. – Утратив сестру, любимого, друзей … ты не сошла с ума! Не отчаялась!       – Это не так, – я с минуту молчала, стараясь подобрать верные слова, и лишь собравшись с мыслями, призналась: – Не было ни дня, чтобы я не вспоминала тех, кого потеряла. И все внутри меня по-прежнему горит огнем каждый раз, когда я думаю о них. Я постоянно задаю себе один и тот же вопрос…       – Какой?       – Как бы все повернулось, если бы я была с ними рядом? Могла ли я изменить хоть что-то? Но ответов у меня нет.       – Как и у меня, – еле слышно отозвалась Эллана.       – Ты не найдешь их, пока торчишь тут на стене, словно флагшток… Пойдем-ка вниз. Не стоит пугать дозорных.       Лавеллан, задумчиво кивнув, повернулась и уже собиралась спрыгнуть на пол, но резкий порыв ветра швырнул ей в лицо ее распущенные волосы, и она от неожиданности оступилась, взмахнув руками и с силой качнувшись назад.       Я не знаю, как мне удалось сделать это – прыгнуть вперед, к парапету, свеситься с края стены и схватить за руку уже падающую вниз Эллану. Девушка повисла над пропастью, уставившись на меня огромными испуганными глазами. А я зарычала, стискивая тонкую кисть долийки изо всех сил, а второй рукой вцепившись в край стены.       – Хватайся за меня! – выдавила я с трудом, понимая, что надолго меня не хватит, и слегка влажные пальцы девушки вот-вот вырвутся из моей ладони.       В ту же секунду кто-то с разбега врезался в стену рядом со мной. Этот некто, выругавшись по-антивански голосом Тео, перегнулся через парапет и схватил Лавеллан. Руки ривейнца были длиннее моих, поэтому его пальцы сомкнулись на руке Элланы почти у локтя.       – Тяни! – выпалил он.       Мы, действуя слаженно, в едином порыве, резко и сильно потянули девушку вверх. Один рывок – и эльфийка практически вылетела обратно на стену. Я, не удержавшись, упала на спину, рядом рухнул Тео, а сверху приземлилась, ойкнув от неожиданности, Эллана. На несколько секунд установилась мертвая тишина. Потом мой напарник произнес слегка дрогнувшим голосом:       – Кажется, нам нужно выпить. Нам всем.       – Точно, – согласилась я, тупо глядя в небо, с которого исчезли последние алые отблески. – Чего-то покрепче.       – Однозначно, – подтвердил Тео.       Переведя дух, я выползла из-под обмякшей Лавеллан и уселась прямо на каменном полу. Тео окинул меня сочувственным взглядом, протянул мне руку, которую я пожала, устало проговорив:       – Как хорошо, что ты пришел! Но почему ты здесь?       – Я шел за тобой, – пояснил ривейнец.       – Не Дориан, не Зевран, а ты? – удивилась я. – Я думала, ты слишком занят танцами!       Тео дурашливо поскреб в затылке, ответил:       – Ну, Дориан пытается привести в чувство Сэру, а Зевран не может вырваться из кольца поклонников. А у тебя было такое лицо, когда ты выходила из таверны…       – Спасибо! – с чувством произнесла я.       «Пират» неловко пожал плечами.       – Было бы из-за чего…       – Ты спас Эллану! Одна бы я ни за что не справилась, – я посмотрела на Лавеллан, понемногу приходящую в себя. Поборов прилив жалости, спросила: – Эль, ты как?       Долийка приподнялась и тоже села, потупившись и обхватив колени руками. Ее волосы растрепались и укрыли золотистым плащом стройную фигурку. Она долго молчала, тяжело дыша, потом всхлипнув, пробормотала:       – Я не хотела… – бросив на меня короткий отчаянный взгляд, девушка воскликнула: – Ринна, я, правда, не пыталась умереть! Ты мне веришь?       Я прижала ее к себе, погладила по голове, чтобы успокоить, как обычно делала с Рейвен. Запоздалый страх пронзил меня, и я почувствовала, что трясусь, как в припадке. Тео, сообразивший, что поддержка будет нелишней, обнял нас обеих, и от тепла его тела ледяная дрожь постепенно начала стихать.       – Так я могу угостить дам выпивкой? – с наигранным легкомыслием спросил Тео. – У одного нашего друга есть в запасниках антиванский бренди…       – Нет! – почти выкрикнула Эллана и закрыла лицо руками.       – Извини, Тео, но, кажется, ей сейчас лучше отдохнуть, – сказала я, многозначительно взглянув на своего напарника.       Он не стал спорить – поднялся сам и помог нам встать на ноги, сообщил, что возвращается в «Шельму», и удалился. А я, обняв Лавеллан за плечи решительно повела в сторону «своей» башни, заявив:       – Я думаю, тебе сегодня стоит заночевать у нас.       – А как же Рейвен? – возразила долийка слабым голосом. – Я ее побеспокою…       – Рейвен сегодня у Морриган вместе с Кираном.       Эллана подчинилась. После произошедшего она пребывала где-то за пределами Тедаса. Молча, в каком-то отупении делала все, что я ей говорила: умылась ледяной водой из таза, даже не дрогнув, разделась, легла в постель. Я устроилась рядом, погасив свечу. Но уснуть не удавалось. А затем я услышала тихие, старательно сдерживаемые рыдания.       – Эль, ну что ты? Я могу чем-то помочь? – я погладила девушку по плечу, и она вдруг прижалась ко мне, как ребенок в поисках утешения.       – Почему, Ринна, скажи… Почему он так поступил? – вырвалось у нее. – Почему ушел, не сказав мне ни слова! Я пытаюсь понять, но я не понимаю!       – Не знаю, – честно ответила я. – Я была уверена, что Солас тебя любит.       – Любит, – ответила долийка. Когда она произнесла это слово, в голосе ее не было и тени сомнений, но сквозь уверенность почти сразу пробились нотки отчаяния. – Любит, но даже не объяснил, что я сделала не так. Может, это из-за валласлина?       – Господи, при чем тут валласлин?       – Солас говорил, что мои татуировки – рабский знак, что наши Творцы… – Эллана прерывисто вздохнула. – Ох, он много что говорил о них дурного и хотел, чтобы я избавилась от валласлина. Может, если бы я согласилась…       Голос долийки зазвучал еще тоскливее, но я решительно оборвала ее:       – Эль, не говори глупостей! Солас всегда делает лишь то, что считает нужным. И вряд ли какие-то твои поступки заставили бы его изменить решение.       – Да, – согласилась Эллана. Помолчала с минуту, а потом произнесла тихим потерянным голосом: – Я бы все отдала за возможность снова увидеть его. Посмотреть в глаза и спросить, почему он так со мной? Но это невозможно…       – Это очень даже возможно, – неожиданно для себя самой произнесла я. – Но сначала тебе стоит кое-что узнать, Эль.

***

      Это посещение Тени было особенным, не похожим ни на одно из предыдущих снов или видений. Вместо призрачно-зеленого света, пронизывающего обычно пространство, все окутывал туман – белый, как шапки облаков над Морозными горами. Непроглядная муть не давала рассмотреть ничего вокруг на расстоянии вытянутой руки, но я сразу почувствовала знакомое присутствие.       – Солас! – позвала я. – Ну же, хватит играть в прятки!       Его приближения я не услышала несмотря на остроту своего слуха. Но спустя долю секунды эльф уже стоял передо мной – высокий, сухощавый, в обычной бледно-зеленой тунике, поверх которой на плечи была небрежно наброшена волчья шкура. От неожиданности я отшатнулась, машинально опустив руку на бедро, где обычно находились ножны с кинжалом. Но пальцы обнаружили лишь край одежды – простой туники, похожей на ту, в которую был облачен мой визави.       – Ты всегда в случае опасности хватаешься за клинок? – вместо приветствия поинтересовался Ужасный Волк, сложив на груди руки. В его глазах ясно читалась насмешка.       – Как и ты – прибегаешь к магии, – ответила я.       Он кивнул, усмехнувшись.       – К сожалению, то, с чем я борюсь, не свалить голыми руками. Так что приходится действовать по обстоятельствам... Чего ты хочешь, da'len*?       – Поговорить, – ответила я, проигнорировав откровенно насмешливое обращение.       «Совсем как Хранитель Телас, ей-богу!»       – Что ж, давай поговорим, хотя я и не обременен избытком свободного времени, – неожиданно легко согласился маг. – И что же тебя интересует, Риннала?       – Твои планы, – я не отвела глаз под прямым тяжелым взором Соласа, хотя и очень хотелось сделать это.       – Мои планы? – настороженно переспросил маг. – О чем ты говоришь?       – О том, что ты намерен увести эльфов через Перекресток миров в безопасное убежище. И вместе с ними переждать то время, пока Тедас будет корчиться в адском пламени после снятия Завесы.       Я заметила (или мне показалось?), что брови эвануриса слегка сдвинулись. Но голос его звучал с теми же обманчиво небрежными интонациями, когда он спросил:       – С чего ты взяла, что я намерен снять Завесу?       – Догадалась! – фыркнула я. – Разве не ты ее поставил, Солас? Или тебе больше нравится имя «Фен'Харел»?       В светлых глазах эльфа сверкнула молния. Но в остальном Солас выглядел невозмутимо спокойным, и, если бы я не приглядывалась, ни за что не заметила бы этой мгновенной вспышки гнева.       – Откуда тебе это известно? – произнес он голосом, который был холоднее вечных льдов на самой южной границе Коркари.       – О том, кто ты такой? Или о том, что ты желаешь скормить все прочие расы Тедаса демонам?       – Обо всем.       Вместо ответа я уставилась на эвануриса с саркастической ухмылкой. Поняв, что разъяснений он не дождется, Солас уточнил:       – Чем тебя не устраивает мой план?       – Тем, что его реализация погубит все живое в Тедасе.       – Это не так. Мир будет жить и дальше. Я лишь хочу очистить его для детей elvhen.       – А что будет с теми, кому не повезло полюбить не-эльфов? – поинтересовалась я вкрадчиво. – Неужели ты думаешь, что они уйдут с тобой, забыв о своих близких?       – Да.       «Нет, он по-настоящему невыносим!»       – Я не верю, что Фенрис оставил бы Хоук. Или Бриала – Селину. И я не покинула бы Андерса, будь он со мной, – я слегка запнулась, поскольку было трудно говорить о маге так, будто он мертв. К тому же Солас мог ощутить фальшь и счесть ее попыткой обмануть его. – Так поступает любой, чьи чувства к своему избраннику искренни...       – У них не будет выбора, – смерив меня надменным царственным взором, заявил эванурис.       – Тогда скажи мне, о Волк Великий и Ужасный, достойны ли спасения эльфы, готовые ради сохранения своей жизни бросить тех, кто им дорог? – с иронией осведомилась я, еле сдерживаясь, чтобы не обругать этого упертого остроухого барана или не двинуть ему по лысой голове. – Или твой удивительный новый мир предназначен исключительно для эгоистичных трусов? Из которых потом вырастут новые Творцы...       Солас вздрогнул, в его взоре сверкнула серебряная вспышка, а пальцы резко сомкнулись, словно он пытался сжать мое горло. Меня обдало короткой волной магии, оставившей на коже сотни мелких уколов, но неприятное ощущение мгновенно рассеялось.       – Ты забываешь, что твой дар на меня почти не действует, – спокойно напомнила я.       Ужасный Волк отвернулся, что-то буркнув себе под нос, и я спросила, повысив голос:       – Ну, что еще?!       – Я говорю: твой покровитель надежно защитил тебя! – повторил эльф, кинув в мою сторону колючий взор.       – Он и твой покровитель тоже. Твой Создатель.       – Я не верю ни в каких богов, – с четко выраженным презрением сообщил Солас, – ибо был лично знаком с так называемыми Творцами. И, разумеется, не вижу смысла обсуждать вероятность существования Создателя.       Я вспомнила Стража храма Праха – воина с серебряными глазами (совсем как у Соласа минутой ранее!) – и, сочувственно улыбнувшись, возразила:       – В этом мире есть многое, что существует вне зависимости от твоей веры или отрицания.       Эванурис с минуту смотрел на меня, чуть сузив глаза, затем подытожил:       – Думаю, я достаточно времени потратил на нашу пустую дискуссию. Тебе лучше уйти, Риннала.       – Не раньше, чем я сделаю то, что обещала! – вспыхнув, воскликнула я.       – И как ты заставишь меня участвовать в этом фарсе? – уголки тонких губ эльфа скривились в саркастической гримасе. – Принудишь? Боюсь, я тебя разочарую. Неважно, что моя магия на тебя не действует – я достаточно давно живу на этом свете, чтобы научиться управляться с самым разным оружием. Найду, чем тебе ответить. Скажи, на что ты рассчитывала, придя сюда? Что ты можешь противопоставить моей силе и знаниям?       И тогда я ответила:       – Любовь.       – Любовь? – в твердом внимательном взгляде промелькнуло непонимание. – При чем тут любовь?       – Я надеялась, что ты послушаешь голос сердца, если не голос разума, – сказала я, сделав шаг в сторону.       – Солас? – с тихой радостью произнес женский голосок, серебристый, как звон колокольчика. – Ma vhenan**?       Лавеллан вышла из тумана и плавной поступью направилась к Ужасному Волку. На ее губах играла легкая застенчивая улыбка, глаза сияли.       – Эллана? Зачем ты здесь? – спросил эльф. Он не сделал ни малейшего движения к ней навстречу, не протянул руки, не улыбнулся. Лишь глаза вспыхнули на долю мгновения – и погасли.       – Ринна сказала, что поможет увидеться с тобой, – Эллана в ожидании поддержки посмотрела на меня, я ободряюще кивнула ей. Девушка снова повернулась к возлюбленному, пояснила: – Мне это необходимо для того, чтобы принять твой выбор. Но я хочу еще и понять.       – Что именно? – Солас вопросительно приподнял бровь.       Я почему-то вдруг поняла с потрясающей ясностью, что ему больно. Внешне это никак не проявилось. Взгляд эльфа оставался холодным и решительным, голос не дрогнул, не смягчилась твердая, как алмаз, линия челюсти. Но я видела, что, глядя в глаза Лавеллан, он испытывал страдания.       Я отвела взгляд и отступила назад, в зыбкое белое марево, потому что не имела права вмешиваться. Происходящее касалось меня постольку-поскольку. Сейчас я просто выполняла свое обещание и делала это не для Соласа и даже не во имя Тедаса – а ради юной долийской девочки и ее первой любви.       – Почему ты так поступил? – голос Лавеллан звучал мягко, без малейшего упрека. – Просто ушел, ничего не объяснив…       – Потому что на кону стоит нечто большее, чем наши сердца, emma lath***, – сдержанно ответил Солас. – Даже если спокойствие твоей души для меня дороже собственной жизни, я не могу платить за него судьбой моего народа.       Она нашла самые верные слова для ответа.       – Это и мой народ тоже, Солас! – напомнила Эллана, вскинув голову.       Он взглянул на нее с легким намеком на удивление. Хотел что-то сказать, но она не дала – воскликнула пылко и возмущенно:       – Ты говорил, что Творцы были тиранами, что не задумывались о том, чего хотят те, кого они «защищали»! А сам сейчас поступаешь подобно им! – девушка умоляюще сложила руки. – Ma vhenan,** у тебя есть шанс подарить нашему народу родину и свободу, не разрушая мир, в котором он живет! Не жертвуя другими творениями Создателя! Однажды ты уже поступил опрометчиво, не подумав о последствиях. Неужели ты хочешь повторить свою ошибку?       Эльф плотнее сжал губы, прежде чем выдавить:       – Тебе не понять. Ты не видишь всей картины.       – Возможно, – лицо Лавеллан озарила слабая улыбка. – Я простая охотница, которая родилась и выросла в лесу. Но с тех пор, как я покинула клан, мне открылось многое. Я видела не только своих сородичей, но и плоскоухих… – она, запнувшись, поправилась: – городских эльфов. Я общалась с людьми, гномами, даже косситами. И поняла, что они такие же, как мы. Дети Создателя. В их жилах течет такая же алая кровь, как и в наших. Они рождаются, дышат, любят, страдают и умирают так же, как мы...       Эллана взглянула на непроницаемое лицо возлюбленного, вздохнула и произнесла печально:       – Может, ты правильно поступил, когда ушел, ничего мне не сказав. Потому что я не могу поддержать того, с чем не согласна.       Эльф долго молчал. Взгляд его по-прежнему ничего не отражал, но в душе боролись сомнения и тревога – и я это чувствовала.       «О, Авернус, спасибо тебе за твой подарок!»       – Ты говоришь искренне? – спросил Солас, наконец, вновь взглянув на возлюбленную. – Ты готова остаться здесь и погибнуть? Ради спасения чужаков?       Лавеллан отвела с лица прядь длинных бледно-золотых волос, покачала головой, пояснив:       – Они не чужаки для меня, а друзья.       Брови Соласа сделали заметное движение вверх.       – Даже маг из Тевинтера?       – Даже маг из Тевинтера. Ринна – сестра мне, такая же, как Айнэ. Тео и Дориан – братья, подобные Маханону. И я не предам их ради тебя и дела, в которое ты веришь. Потому что мое сердце подсказывает, что правильный путь – другой.       Эллана расправила плечи, выпрямила спину, уверенно взглянула на меня – и мне даже показалось, что она стала выше ростом.       – Спасибо за все, что ты сделала, Ринна, – сказала долийка. – Я готова уйти. Фейнриэль!       Из портала, вспыхнувшего рядом с девушкой, выступил полуэльф. Он, не говоря ни слова, протянул Лавеллан за руку, которую она приняла, и оба тут же растворились в радужном мареве.       Разноцветное сияние давно погасло, но Солас молчал и смотрел туда, где несколькими минутами ранее стояла его любимая. Потом произнес быстро, отрывисто:       – Это ты рассказала ей?       – О том, что ты и есть Фен’Харел?       – Да.       – Конечно. А кто еще?       – Я никогда раньше не рассматривал свою миссию под таким углом, – произнес эльф странным тоном. Реакция Элланы его явно повергла в шок. – Всегда думал, что эльфы…       – Скажут тебе «спасибо» за то, что ты разрушишь «весь мир насилья»? – горько усмехнулась я. – Может, и скажут. Но не все.       – Ты, например, этого не сделаешь, – эльф кивнул, словно отвечая собственным мыслям.       – Да уж, я точно не буду радоваться твоим попыткам погубить меня и моих близких!       – Вам вовсе не обязательно умирать, – возразил Солас, понемногу обретая утраченную было надменность.       Я с готовностью заверила его:       – Мы и не планируем! Думаю, демонов, которых ты хочешь выпустить в этот мир, вряд ли порадует встреча со мной. Или с Дорианом. Или с Тео.       – Значит, ты хочешь остаться в Тедасе? – переспросил эванурис без удивления.       – Разумеется. Здесь мой дом и все, кто мне дорог.       – Выбор за тобой, – он с показным равнодушием пожал плечами. – Можешь уйти с нами. Или безропотно кануть в небытие вместе со своими соратниками, такими же недальновидными, как ты.       – Может, мы и канем, но не безропотно, – возразила в ответ я. – Мы будем сражаться! – взглянув на задумавшегося эвануриса, добавила жестко: – Поступай как считаешь нужным, Солас, но учти: когда ты вернешься сюда, те, кто выстоял, кто доказал свое право на этот мир, встретят уже тебя и твоих последователей как чужаков… Скажи, готов ли ты рискнуть жизнями тех, кто тебе доверился? Поверь, отобрать у нас Тедас будет очень и очень непросто.       Эльф нахмурился.       – Твои друзья любят тебя, Риннала, – заметил он напряженно, – и готовы пойти за тобой в любую битву. Неужели ты хочешь погубить их, а не освободить?       – То, что ты предлагаешь, я не могу назвать свободой, Солас. Гораздо больше это похоже на рабство.       – Ghilan'him banal'vhen,**** – пробормотал Ужасный Волк с нотками сожаления в голосе.       – Sa emma vir ghilan'vas,***** – по его примеру я ответила на эльфийском. Слова древнего наречия слетали с моего языка так гладко и уверенно, будто я в жизни не говорила на ином.       Солас пристальнее вгляделся в мое лицо, спросил – на этот раз с нескрываемым интересом:       – И что же для тебя – свобода?       – То, что каждому из нас даровал Создатель, – сказала я. – Право самому выбирать свой путь. __________________________ Примечания: * Da'len – дитя (elvhen) ** Ma vhenan – сердце мое (elvhen) *** Emma lath – любовь моя (elvhen) **** «Ghilan'him banal'vhen» – «Это путь в никуда» (elvhen) ***** «Sa emma'vir ghilan'vas» – «Мой единственный путь – тот, что ведет к свободе» (elvhen).