Письма

      В каждом сне есть что-то интересное. Кто сказал эту глупость? Разве в кошмарах можно найти отдых и расслабиться? Сугавара знала ответ. Когда снится кошмар — нужно просыпаться. Быстро, больно, обязательно. Ей часто снились кошмары. И в этот раз тоже.       Рейнхарт пришел убить её родителей. Его милая ласковая улыбка превратилась в насмешливый оскал Карлхайнца. Рядом с ним валялись трупы родителей. У них были вспороты животы. Кровь тянулась ручейком до маленькой девочки. Она промочила ножки в этой крови. Сугавара словно наблюдала за этим через какую-то призму. Она прекрасно осознавала, что эта малышка и есть она сама. Девушка хотела схватить себя и убежать с ней. Спасти от взгляда вампира. Однако было нечто более страшное. Малышка вовсе не боялась, она тянулась ручками к убийце. И тот шёл к ней с милой улыбкой маньяка. Вместо того, чтобы убить её, он обнял девочку кровавыми руками, как любимую игрушку. Сугавара встретилась взглядом с Карлхайнцем и вспомнила все их игры в детстве. Она мечтала быть его женой… и он был согласен на этот детский бред.       Он почти исполнил её мечту. И это ужасало.       — Ах!       Невозможно было спать, когда даже там вампир наблюдает за тобой. Уж лучше сидеть в огромной кровати в окружении двух незнакомых мужчин. Видимо, Ито уже привыкла к похищениям. Она только поудобнее уселась и начала поглаживать небольшой животик — новая привычка. На неё уставились три глаза. Два демона. Прародители — так себя величали два брата.       — Ты поможешь нам одолеть Карлхайнца!       Это радовался рыжий парень, он казался более живым и весёлым. Сугавара сразу прониклась к нему большей симпатией, чем к его старшему брату. Девушка медленно кивнула, чтобы не злить своими действиями прародителей.       — Конечно, я помогу. Это также и моя цель, — мужчины следили за каждым её движением, внимательно изучали и хмурились.       — Ты тоже хочешь его убить? — Ито кивнула на слова Шина. Тот выпал в некий осадок. — Я думал ты, как и те вампиры, почитаешь его…       — Ни эти вампиры, ни я, — слова застряли в горле. Картина изнасилования, любви, убийства родителей… Всё соединилось. — Мы все его ненавидим!       — Так значит воровать тебя было необязательно? — возмутился молодой прародитель. Казалось, словно все его достижения только что анулировали. — Вот отстой!       Прародители не являются воплощением зла. Они накормили её, переодели в чистую одежду и отправили мыться. Как только девушка перестала быть их целью — она превратилась в их гостя. Карла оказался любителем искусства, если точнее — картин. Ииногда он сам мог взяться за кисть и нарисовать пейзаж. А вот Шин обожал драться или спать в образе волка. С ним девушка быстро нашла общий язык. Он помог ей пойти помыться, ведь округлившийся живот мешал двигаться. Это пугало девушку. Она разделась и посмотрела на себя в зеркало. Словно отвратительный синяк приклеелся ей на живот. Руки уже гладили животик, а из глаз текли слёзы.       Ощущая тепло руками, Сугавара вспоминала все ужасы, через которые прошла. Её отца убили. Она узнала, что является каким-то мифическим существом, воплощением добра. А её любимый Рейнхарт превратился в Карлзайнца — отца Сакамаки и Муками, которого в детстве Ито обожала, и который убил её мать. Идеально.       Слёзы скатывались по щекам сами собой. Всхлипы нельзя было контролировать. Хотелось умереть.       «И зачем я захотела утереть нос этим мажорам и стать лучшей в этой школе для богатеев? Только беду на себя навлекла!»       Её стошнило в тот самый момент, когда дверь приоткрылась. Умываясь холодной водой, она слушала размеренный голос короля прародителей. Его слова заставляли девушку оживать.       — Вампиры пришли спасать тебя.       Всё было, как в тумане. Вампиры захотели затеять драку, но состояние Сугавары им помешало. Она была рада их видеть, расплакалась от этого и подарила всем культурный шок. Аято и Субару с Юмой были готовы вступить в драку с прародителями, однако те поддержали их идею и согласились помочь в свержении короля.       И как Сугавара Ито может так легко дружить с такими странными ребятами? Видимо, влияние единорога.