***
Нервно смотря на часы, смахнув капли пота и убедившись, что пока они не так сильно опаздывают как могло казаться ранее, Сунан прокричал с первого этажа, кидая мимолётные взгляды на чемоданы около выхода:
— Мне долго тебя ждать? — часто моргая, переводя взгляд с карманных часов на второй этаж и обратно сказал брюнет.
— Нет конечно, — спокойный и что удивило даже отца, радостный голос, послышался со второго этажа. Далее ничего не последовало. Была лишь ноющая тишина, что так напрягала мужчину.
Он забежал в комнату к дочери, и впал в ступор. Сказано было собираться три часа назад. Сейчас, перед домом стоит такси, которое ждет уже более десяти минут. Вылет в Сеул через полчаса, а его дочь сидит на кровати в шортах и майке, подпиливая ногти и слушая свою мерзкую музыку.
Она всегда так делает. Не воспринимает ничего в серьез, любит позлить и вывести из себя своего старика. Что же, она заслуживает премии "Худшая дочь года!", но и отец не отстаёт.
Девушка будучи с подросткового возраста, ставит себя выше других. В основном, такие выводы построились на почве постоянных комплиментов. Все вокруг, не затыкаясь говорили о миловидности личика и утончённости фигуры. Да... Виноваты люди... Это не он не правильно воспитал дочь. Во всем виновато общество.
Его вины здесь нет.
— Лиса, ты с ума сошла? — уже не знавший куда себя деть от этой засранки, немного дрогнувшим голосом задал риторический вопрос мужчина. — Я понимаю, ты не хочешь уезжать, но там наша семья, — руки понемногу начали дрожать, левый глаз подрагивал, предательски выдавая нервное состояние.
— Чья семья, пап? — из подолбят взглянув на старика, она задала тяжелый вопрос. Действительно... Чья семья? — Как ты думаешь... — девушка отложила пилочку, и высунув один лишь наушник с уха, обратилась к отцу. — Смогу ли я называть семьей тех, — она плавно переходила на шёпот, что давило ужасно, заставляя чувствовать себя виноватым ещё до приговора, до окончания предложения. Она явно скажет что-то, что Манобан ещё не скоро забудет. Боже, да он боится собственную дочь...
Не зря... —Кто отнял у меня мать? — вот оно. Это умение Лалисы, доводить человека до дрожи одним предложением. То как она смотрит, то как говорит, то как выглядит, когда словно бы анализирует тебя всего. Ужасное чувство.
В комнате повисло неимоверное напряжение. Сунан не знал, что ответить. Это было невозможно опровергнуть, или хотя бы как-нибудь замять. Не замнешь то, что испортило психику дочери.
Сунан видя, как дочь спокойно смотрит на него, словно выжидая чего-то, хотя сама знает, что тот не скажет ничего, что касается матери, просто чувствует себя жалким ребёнком. Он мечтал о милой любимой дочке, которая будет заботиться о нём, спрашивая после каждого рабочего дня о том, как он себя чувствует или хочет ли он перекусить. Как из его принцессы выросло это? В детстве, всё было прекрасно.
Но то что было не вернуть. И даже ясно осознавая это, каждую ночь, он молиться, чтобы всё вернулось на круги своя, но при немного иных обстоятельствах.
— Ты поедешь, — лишь сумел выдавить из себя мужчина. Да что такое? Почему он так
дрожит.
Лалиса грациозно, медленно и аккуратно приподнялась на локтях, и, посмотрев на столь немощного в данной ситуации, жалкого отца, улыбнулась. Её пища - его расстройство. Ох, как же она хочет чтобы этот омерзительный человек умер, почувствовал тот ад, через который прошла её мать. Лиса искренне ненавидит своего никчемного отца.
— Ты такой жалкий, — встав с кровати, девушка медленно подошла к маленькому окну, вид из которого не был красив, не был сказочен как в фильмах. Всего лишь темный переулок. Граффити на стенах, мусорные баки. И какое-то странное красное пятно, посреди него. Но господи, как она любила просто смотреть туда. Куда? В никуда. Странно, не понятно? Да. Это же Лиса. — Как ты думаешь, — после минутного молчания, Лалиса подала голос. — Заслуживаю ли я твоей ненависти? — теперь уже обернувшись к мужчине, девушка предстала пред ним с улыбкой на лице. — Имеешь ли ты право, испытывать ко мне ненависть, — чуть наклонив голову, перефразировала свой уже заданный вопрос блондинка.
Эта девушка поджигала школу, не жалея бензина, выливая его на каждый участок образовательного учреждения, воровала и громила магазины, угоняла мотоциклы, срывала уроки, избивала одноклассников, поджидала сверстников в коридорах школы, и обнажала их части тела, с целью унизить, заставляла всех смеяться над этим, даже если никому не было смешно.
И даже имея явные причины ненавидеть собственную дочь, он не мог вслух этого вымолвить. Потому что он знал, что все из-за него. Язык попросту не повернётся.
— Ты так и собираешься стоять в проеме моей комнаты и молчать? — резко убрав улыбку с лица поинтересовалась кареглазая. Смотрит глазами на него пустыми. Смотрит в глаза его несчастные. Что же она желает там отыскать?
— Просто... Собери вещи и спускайся на первый этаж, — прийдя неожиданно в себя сказал мужчина, и поспешил убраться с проклятой обители зла. Пока она не сказала ещё что-нибудь, что могло сломать его окончательно.
На сегодня хватит.
И что ж, через двадцать минут, девушка молча, правда, с улыбкой на лице, прошла мимо Сунана и вышла из дома, предварительно не закрыв за собой дверь. Она вышла с пустыми руками. Не взяв не единой вещи с собой.
***
Загружая вещи в машину, брюнет ушел в свои мысли. Он жалеет о прошлом, он хотел бы вернуть школьные годы, но не затем, чтобы сделать все правильно, а встретить правильную женщину, которую по настоящему любит.
Заглянув в прозрачные окна машины, где на переднем сидении сидит Лиса, надев красные, её любимого цета наушники, слушает музыку прикрыв глаза. Никто никогда не понимал эту странную с рождения девочку, с её странными увлечениями, предпочтениями в одежде и музыке, кроме единственного друга, с которым уже давно не поддерживает общение.
Всё так резко изменилось, не успел Сунан казалось бы моргнуть, как из жизни на добрые семь лет высосали краски, разведя с серыми и чёрными цветами. Изменилось всё окружение, изменилась дочь, но кто единственный оставался верен себе, так это он сам.
Усевшись на заднее сидение, при этом громко хлопнув дверью, мужчина продолжал наблюдать за действиями дочери, не заметив как быстро они прибыли к огромному дому.
«Вот наш новый дом», — хотелось сказать. Но он не скажет. Прекрасно ведь понимает, что не будет она называть это место своим родным домом. Прекрасно понимает, что поехала она с ним явно не из-за его просьбы. Прекрасно понимает это, но вот что не может понять... Не может разгадать, почему? Почему она поехала?
Она приехала играть.
Ворота открылись и их взору предстал огромных трёхэтажный дом, бежевой расцветки, на крыше проложена красная черепица, дорожка из гальки ведёт маленькую тропинку к главному входу в дом, вокруг свежий, политый о подстриженный газон.
— Дорогой! — навстречу к любовнику,
из дома выбежала молодая женщина, лет так тридцати пяти, не меньше. Хороша собой, одежда на ней очень красивая и элегантная, волосы собраны в пучок, красная помада на губах придает немного строгости этой даме. — Я так скучала! — мужчина поцеловал её в лоб, и обняв за талию, повернулся к дочери, которая смотрела на это пустым взглядом. Пустым буквально. Совершенно нельзя было прочесть по её лицу ни то, что она чувствует, ни в каком расположении духа находится.
Пугает.
— Здравствуй, ты, верно, Лиса? — женщина протянула для скрепления рукопожатия руку, на которую блондинка смотрела секунд десять, но все же, грубо оттолкнула ладонь.
— Верно, — девушка медленно перевела взгляд со своей ладони, на глаза женщины на против. — Мадам, не ответите ли мне на вопрос, — сложив руки за спину, слегка прикрыв глаза, промолвила Манобан. — Имеете ли вы вообще совесть? — слишком спокойный тон для такого железного вопроса.
— Извини? — неловко, стреляя глазками то на мужа, то на девушку, переспросила брюнетка, сжимая руку любимого от нервов покрепче.
— Перед вами сейчас дочь вашей покойной подруги, — продолжила кареглазая. — Которая умерла по вашей вине, — медленно опускает взгляд с глаз, на руку. — Вы держите её супруга за руку, — изучает её. Видит, что она нервничает, не знает, что ответить. — Я повторю свой вопрос, — показательно прокашлявшись она тихо промолвила. — У вас есть совесть?
Никто не мог ответить на её вопрос. Ни Сунан, который впал в полное состояние немощности, ведь он сейчас и не может помочь любимой, и не может заткнуть дочь, ни сама женщина, ноги которой предательски задрожали.
— И да, для вас мадам, я Пранприя, — оставив последнее слово за собой, девушка направилась в дом. А пара, так и оставалась стоять в ступоре некоторое время. Обоим хотелось провалится под землю.
Как жа жаль, что Лалиса согласилась поехать с ним...
Когда дверь за вошедшей в особняк Лисой была закрыта, они направились в гостиную, где сидели четверо парней. Показавшись на глаза им, Лиса почувствовала тревогу. Никогда такого не происходило, обычно всё бывает наоборот, и люди, которые знают девушку лично, трясутся от страха.
Но в этих мальчиках было что-то.. пугающее. И это очень привлекало Лалису.
— Ребята, это мой будущий муж, по совместительству, ваш отец Сунан Манобан, — как только пара пришла в себя, они поплелись за дочерью в особняк. Оказавшись внутри, и застав своих детей за неловким, как им казалось молчанием, женщина решила представить их друг другу. — А это его дочь, теперь уже ваша сестра... — неуверенно, и даже чуть запинаясь от волнения промолвила брюнетка. — Пранприя Лалиса Манобан. Это мои сыновья, Пак Чимин, — услышав имя это, в голове отдало какой-то вибрацией. Сердце по какой-то причине пропустило удар. Что за реакция? Женщина указала на розоволосого парня, в черной рубашке и белых штанах. Глядя на его лицо, она не могла вспомнить ни где они могли встретиться ранее, ни встречались ли они вообще... Но господи, что за чувство... — Ким Тэхён, — парень со светлым волосами. Он немного прищурясь, с улыбкой рассматривал девушку, и пошептав что-то, что мог услышать только он, и парень сидящий около него, ткнул в соседа локтем, с улыбкой сказав что-то тому, не отрывая все ещё взгляда от неё.
— Чон Чонгук, и Мин Юнги.
Что-то в их взгляде вызвало азарт. Скука улетучилась сразу, уступив место предвкушению веселья. О боже, как же давно она желала этого чувства.
— Что же... Скучно, как я и предполагал, не будет, — тихим, и сладким словно сахар голосом промолвил беловолосый парень, Юнги, закинув ногу на ногу.
— Трудно с тобой не согласится... — глаза горели, сердце колотилось словно бешеное. Она нашла людей, которые похожи на неё. — После моего появления, вы забудете, что такое скука, — медленно, но верно, улыбка, страшная такая, недобрая и пугающая, нарисовалась на лице прекрасном. — Добро пожаловать в Ад, господа!
