Ты моё всё, а я твой недостаток

       Минуя лестничный пролет, внимательно осматривается по сторонам, стараясь ничего не пусть из вида своих карих глаз. Брезгливо морщит носик и прижимаясь к стене, придерживает ножевое ранение на левой ладони. Шикает когда щипать начинает ещё больше, но ей это нравиться. Нравиться, что игра зашла так далеко, нравиться эта атмосфера выживание, нравиться до кончиков пальцев, вся та опасность, что царит буквально везде. Дом, школа даже улица — есть поле боя, где в любую минуту, в любую секунду, в любое мгновение ты можешь умереть. Экстазом накрывает тело, заставляя ёжиться от мурашек.

***

       Коридор пуст, минут так двадцать назад, звонок в учебном учреждении пробил, что означало начало урока, унося за собой все те усталые тела школьников, у которых разум находиться не в этом месте, а где-то в своём мирке, где мысленно они уже дома. Лиса тогда и не собиралась идти на скучный, никому не интересный, да и не нужный урок психологии, прохаживаясь спокойно по пустым коридорам школы, где на тот момент можно было встретить парочку зевак, спешивших на урок, она наслаждалось прохладой, легким ветерком, что успокаивал и дарил приятное ощущение, обволакивающее целиком и полностью. Чуть клонило в сон, но спать она не собиралась, мало ли, кто захочет на неё напасть и лишить возможности подольше поиграть в эту лучшую в её жизни игру.        Услышав звук подошвы, девушка не придала ему значение, сослав всё на тех куряг, что несколько минут назад, увидела за окном школы, они ещё так забавно посмотрели на неё, как бы передавая смысл своего взгляда "Вякнешь что-то, не обижайся, будет больно", ещё и закрепил один из них смысл своего подтекста "опасным" жестом, проводя пальцем по горлу, а Лиса лишь посмеявшись на тот момент над этим тощим, низкорослым пареньком, показала тому фак и повторила его жест, да ещё и с таким взглядом, с усмешкой сумасшедшей, что тот опешил, и несколько секунд просто стоял в оцепенении, стоял с сигаретой в руках, что медленно тлела в руках у молодого парня.        Вот только шаги не прекращались, всё покорно следуя за обладательницей складного ножа, что хранится в кармане юбки, и это начало настораживать. Мысли в голове летали словно угорелые, словно бешеные, она уже поняла, что опасность близко. Улыбнувшись, облизала кончики губ, и поворачиваться явно не спешила, решив закрепить наслаждение. Повернув за угол, и прижавшись к стенке, она стала выжидать момент, когда тот, кто следовал за ней по пятам, держа дистанцию в примерно пять метров, пройдет здесь, чтобы радостно, с чувством победы прижать к горлу врага холодное лезвие ножа, который мгновенно достала из собственноручно пришитого кармана.        Слыша всё ближе и ближе прибирающиеся шаги, мурашки накатили вновь, и прикрыв глаза, доверялась она своему слуху, что никогда не подводил ранее. Секунда, и какой-то мальчишка, с класса скорее всего девятого оказался у неё в руках. — Ты кто такой, почему следовал за мной?! — разъярено задала вопрос девушка, ближе, ещё ближе прижимая нож к девственному горлу мальца, что дрожал, буквально в её руках. Злиться, ей не нравиться, почему это какой-то мелкий шкет, а не один из братьев, которых она так хотела видеть испачканных всех в алой жидкости. — Отвечай придурок, коль жизнь дорога! — прижав оружие ещё ближе, услышала звонкий, ещё режущийся голос, с мольбами толи о помощи, толи о просьбе отпустить, ведь похоже она чуть перестаралась, и кровь стала чуть поступать из бледной кожи. — Прости, он заставил меня! — схватившись маленькими ладошками за руку, в которой находился нож, он пытался отодвинуть от себя его, не переставая кричать. — Заткнись придурок, иначе по городу тебя будут собирать по частям!        Уже хотелось отпустить мальца, услышать плач, услышать крики о благодарности, хотя он должен был бы проклинать её и желать смерти, но всё же, здравый смысл помогает иногда выживать людям, поэтому подлизаться к собственному "", было бы лучшим решением, да только не успела она зафиксировать тот момент, когда брат её названный Мин Юнги, так быстро очутился рядом, проведя лезвием по тыльной стороне ладони, от чего оружие выпало из рук, а паренёк вырвался из цепкой хватки, и убежал да так, что пятки сверкали.        Прошипев, она рефлекторно прикрыла один глаз. Боль медленно развивалась по телу, так же, как и кровь, не так уж и медленно выливалась из нечеловеческой плоти. Улыбнувшись, снова, она подняла голову, смотря в такие же, полные азарта, наслаждения и сумасшествия глаза. О боги, да они же одинаковые. Ничем не отличающиеся, может быть лишь кровью, что течет в жилах, но в этом есть своя изюминка. Делать можно всё что захочешь, не пренебрегая родственными связями. — Братик Мин пошёл в атаку, — поднеся окровавленную ладонь ко рту, слизала то, что люди кровью называют, почувствовав металический вкус на губах, и зажмурившись, приняла новую порцию мурашек. Она принимала, она понимала, она знала, что это не нормально, ей не должно это нравиться, но ей нравиться не смотря ни на что. — Я ожидала этого, больше чем от всех других... — стала подходить ближе к тому, кто сейчас стоит с похожим на её ножом, и нагло улыбаться, смотря на совершенно не контролируемую себя в этом состоянии сестру. — Ты, и мы оба это знаем, самый жестокий из всех в нашей семье... — пальцем очерчивая понятные только ей каракули, — Поэтому я тебя ненавижу... — замахнувшись, успела лишь задеть небольшую частичку лица, перед тем как он как ошпаренный, но не теряя улыбки на лице, отлетел от неё, оставляя кровавую полоску на бледном его лице. — Нет, ты меня не ненавидишь сестренка, — они продолжали стоять неподвижно, но оба знали, что уже прямо сейчас готовы ринуться в бой. — Как тогда ты объяснишь мне это тягучее чувство, разливающееся по телу, как только ты появляешься в моём поле зрения? — чуть нахмурившись, она посильнее сжала рукоять ножа, и натянула на лицо улыбку. — Любовь, — прошептал словно Мин, и глазом моргнуть не успел, как сестра уже ринулась в бой, кровавыми глазами сверля его.        Как же ненавидит она слово это "любовь", поклялась его более не произносить, не чувствовать, поклялась просто, забыть то слово, которое говорила своим любимым некогда людям. Мать никогда не была обделена этим словом, получая новую порцию каждое утро, вечер и ночь перед сном и сказкой на ночь. А вот её молодой человек, хоть не так часто, но слышав это слово, просто... игнорировал его, заставляя свою тогдашнюю девушку ощущать чувство неполноценности. — Нет! Не правда, я никогда и никого не полюблю! — закричала она, нанося с каждым разом всё больше и больше, всё сильнее и сильнее удары ножом, от которых Мин лишь уклонялся, не бил в ответ, позволяя сестре пока что "побить" его. Одежда уже еле походила на данное слово, была вся разорвана, разодрана, на теле уже красовались еле видные полосы от "соприкосновения" ножа с кожей. — Даже если сейчас не любишь, — вот так вот просто схватив её за руку, и прекратив тот рад ударов, что свалился на него, он смотря в ездовые, снова ничего не чувствующие глаза прошептал: — Я заставлю полюбить в скором будущем.