Себастиан и Актриса

Когда-то давно, кто-то гораздо умнее меня сказал, что от себя никуда не убежишь. Теперь я убедился в этом на собственном опыте. Я там, где вода никогда не замерзает, она – в закованном холодом городе. За неделю до моего отъезда она сильно разболелась, называя это «Банальной Вирусной Инфекцией», я – «Последствием Разбитого Вдребезги Сердца». То, что она втюрилась в этого верзилу британца я понял, наверное, через неделю после начала наших совместных съемок. То, что я влюблен в нее – я понял пару месяцев назад. Стоило ему появиться на съемочной площадке – взоры почти всех женщин, присутствующих там обращались к нему, чертов джентльмен, хотя, не спорю, все девчонки хохотали от души над моими приколами и с удовольствием пели со мной в караоке – хоть какая-то частичка женского внимания, все же, досталась и мне. Но надо быть полным идиотом, чтобы не понять, как женщины от него млели, в том числе и она. Я не знал, что произошло в вечер премьеры нашего совместного фильма, но через два дня она сильно заболела. Помню, как пришел к ней, с пакетом лекарств и ее любимых фруктов. А она открыла мне, такая беспомощная и хрупкая, в растянутой майке, а с острого плеча небрежно соскочила бретелька. Я аккуратно поправил ее, ощущая своей кожей ее жар от подскочившей температуры, улыбнулся и сделал вид, что не заметил следов слез на припухшем лице. - Зря пришел, я сейчас не самая подходящая компания, - хрипло произнесла она, вновь ложась в смятую постель и укутываясь в одеяло, и тут же начала содрогаться в очередном приступе кашля. Я не придумал ничего лучше, я обнял дрожащее тело и зачем-то произнес «Шшшшш…», - будто это могло помочь. - Хочешь есть? Я могу приготовить чего бы ты ни пожелала! - Нет, - прошептала она, укутываясь в одеяло еще сильнее, будто желая отстраниться от остального Мира, в том числе и от меня. Я прибрал мусор – бесчисленные бумажные носовые платки, валявшиеся на прикроватной тумбочке, упаковки от лекарств, помыл пару кружек и заварил чай с лимоном, который она выпила, поблагодарив своей грустной улыбкой. - Если хочешь, я могу остаться сегодня у тебя, посплю на диване. - Я в порядке, не хочу быть тебе обузой, - прошептала она, не подозревая, что просто спать с ней под одной крышей – моя самая заветная мечта. - Хорошо, тогда до завтра? – я улыбнулся и поцеловал ее теплый влажный лоб. Температура спала – это уже было хорошо. О том, что случилось, я узнал на следующий день. Когда мне позвонила ассистентка режиссера и пригласила на кофе. Да, я идиот, не замечал, что ей нравлюсь, это я понял только в кофейне, когда заметил, какими нежными, горящими глазами меня встречала эта женщина, стоило мне только войти. Во время работы я этого не замечал – а надо было бы, в Мире уже достаточно разбитых сердец. - Привет, - поздоровался я с ней по-деловому, сухо, протянув руку для рукопожатия, стараясь сразу расставить все точки над «i». Не знаю зачем, но ассистентка режиссера рассказала мне кое-что о том вечере. Оказывается, многие знали, что она сказала о своей любви этому англичанину. Как быстро распространяются слухи. Какая она решительная и смелая. Я был впечатлен этим поступком, а затем принялся сожалеть, что не я был на его месте. Черт, да ни одна женщина не говорила мне вот так о своих чувствах, не считая фанаток. У меня всегда было как-то по обоюдному согласию, но первый шаг оставался всегда за мной. У меня внутри все опустилось. И хоть я прекрасно относился к своему коллеге, даже, я бы сказал, хорошему приятелю, я возненавидел его. У меня внутри все бушевало, и я не мог понять, что такую девушку, как она, можно вот так взять и просто отвергнуть. Я осторожно поинтересовался у своей собеседницы, как он отказал ей – этого никто не знал, но я почему-то был уверен, что он сделал это по-джентльменски. Как бы то ни было – итог был один – она скоро покинула вечеринку. Ее искали все, в том числе и я, но безуспешно. После того разговора за кофе, я долго думал, стараясь представить, что творилось в ее голове и душе в тот вечер, попутно представляя ее, завернутую в одело там, в своей маленькой квартирке – и мое сердце сжималось от боли. Она меня встретила не такой, как накануне. Я понял, что ей уже лучше. - Сегодня отпустило, - сообщила она, шлепая босиком на кухню, - первый день без температуры. Я заметил: нет немытой посуды, съела добрую половину фруктов, что я принес, улыбается – действительно, лучше, собирается заваривать чай. - Или может тебе кофе? – я легонько вздрагиваю, она возвращает меня к себе из моих мыслей. - Нет, буду с тобой чай с лимоном, - отвечаю на автомате. Вечер мы проводим вдвоем, чуть позже она приготовила незамысловатый ужин, напрочь отказываясь от моего предложения заказать пиццу или что-нибудь из японского ресторана, располагающегося по соседству. После ужина она закидывает в рот горсть таблеток, а я зачем-то говорю: - Я надеюсь, он тебя не обидел? – зря я сказал, у нее был такой вид, будто все таблетки разом застряли в горле. После секундного ступора, она жадно допивает воду из стакана и сухо произносит: - Тебе-то какое дело? Никогда не думала, что ты будешь собирать сплетни со съемочных площадок и светских вечеринок. - Прости, я… - Уже поздно, Себастиан, - произносит она, устраиваясь в кровати, укрываясь одеялом и отворачиваясь от меня, - захлопни хорошо входную дверь за собой, когда выйдешь…