Момент

Танцы — это череда утомительных репетиций, запланированных, и не очень, концертов, пошив костюмов, опять репетиций, ярких макияжей, конкурсов и много, очень много, потерянных нервов. Но всё же, в свои шестнадцать, Питер обожал всё это, хотя иногда, в моменты усталости, действительно задумывался всё это бросить, но вот он вновь слышал звук аплодисментов, видел блеск софитов и это затмевало всё. На прошлой неделе их небольшой, но дружный, коллектив со своим джазом заняли второе место на действительно серьёзном конкурсе, и сейчас концерт, в честь открытия нового модного ресторана, не вызывал у него ни капли страха. Лишь предвкушение и лёгкое волнение на кончиках пальцев. По крайней мере, так было до того как мистер Фостер — их хореограф, зашёл в гримёрку с серьёзным лицом и объявил, что в зале будет декан хореографического факультета Калифорнийского университета. Тут же все повернулись в сторону Моники. Девушка лишь на мгновенье замерла, нахмурив брови, кивнула и вернулась к зеркалу и помаде. Все они знали, что Моника мечтала и планировала поступить в Калифорнийский, и вот сейчас появляется возможность показать себя, показать на что она способна. Раздаётся телефонный рингтон, и, взяв сотовый, Моника поджимает губы, выходит из гримёрки. — Спорим, это мистер Задница? — спрашивает Джулия, поигрывая тёмными бровями, вызывая смешок Изабель. — Он звонит ей почти перед каждым концертом, видимо у него на этот счёт галочка. — Уверен, что он просто звонит ей постоянно. — фыркает Джош. Мистер Задница, а по паспорту — Эван Джереми Уорд, являлся бывшим парнем Моники. Высокий, зеленоглазый брюнет с правильными чертами лица, Питер видел его несколько раз в школе. Девчонки на него только и успевали вешаться, а потом он стал встречаться с Моникой. Сначала Питер бесился, но видя, что девушка совсем не изменилась, лишь улыбаться стала чаще, расслабился и старался не думать о том, как часто Эван касался Моники, обнимал, целовал или… про или даже думать не хотелось. А потом они расстались, радоваться было бы глупо, потому что этот придурок изменил Монике, и девушка была сама не своя. Прогуливала репетиции, много пила и забросила школу, но потом вдруг у неё сработал переключатель. Моника вернулась, их привычная, саркастичная, улыбчивая подруга с любовью к математике и слишком острой еде, вернулась, так думали все вокруг. Но однажды Питер увидел, как девушка репетировала. Он забыл свою ветровку и уже был около двери в репетиционный зал, как услышал незнакомую песню, громкую, резкую. Аккуратно приоткрыв дверь его взгляд зацепился за единственный силуэт в зале, Монику. Девушка была словно ветер и молния. Её движения были изящными и спонтанными, она металась из одной стороны класса в другую, отдавшись всю себя во власть музыке. Это не был какой-то чётко отрепетированный танец, нет, сплошные эмоции. Лишь она и музыка. Песня медленно стихла, и девушка опустилась на колени перед зеркалом, тогда он заметил, что она была полностью босая, и теперь все ступни были в ссадинах и кровоточили, но Моника этого даже не замечала, лишь вытерла тыльной стороны слёзы, что скатывались с щёк словно маленькие бриллианты. Питер убежал оттуда, как от огня. Это было личное, он не должен был это увидеть. Вот какую боль Эван причинил Монике. Но после всего он захотел её обратно, говоря что он просто глупый идиот, напился и ничего не помнит. Эван караулил её после репетиций, постоянно звонил и писал, это продолжалось уже две недели, но девушка и не думала возвращаться. — Когда же ты поймешь, что я не твоя вещь. Меня нельзя просто вернуть, я не принадлежу тебе. — услышали все голос Моники. — Сделай что-нибудь, Питер, у нас выступление через двадцать минут, — сказал Фред. — Ты лучше всех нас знаешь её. Это была правда, Питер и Моника учились танцевать вместе с младшей школы и знали друг друга на пять с плюсом, и хоть девушка была старше его на пару лет, у них всегда были общие темы для разговора. Он даже не успел заметить, как влюбился, просто в один день посмотрел на неё совсем другим взглядом, и внутри него раздался ядерный взрыв. " — Прекратите флиртовать, у нас занятие, — как-то раз шикнула на них Ода, слишком высокомерная для своих шестнадцати лет девушка, партнёрша Джоша. — Извините, но я не занимаюсь совращением малолетних. — ответила Моника закатив глаза. " — тогда Питер и понял, что навсегда останется для девушки лишь недостаточно взрослым другом. Хмыкнув, он вышел из небольшой гримёрки. Моника прислонилась к прохладной стене, и считала, восстановить дыхание, телефон валялся на мягком диванчике в противоположной от неё стороне. — Звонил мистер Задница? — спросил Питер. — Прекратите так его называть, хоть и прозвище подходит ему куда больше родного имени. Моника натянуто улыбнулась. Девушка уже переоделась в свой костюм. В сегодняшнем танце выступало восемь человек, четверо парней и девушек, половина была в чёрных костюмах, а половина в белых. Монике досталось черное платье, представлявшее собой удлиненную футболку выше колена, с передней части чуть короче, чем с задней и парой вырезов по бокам для удобства движения, к счастью, или разочарованию Питера, под платьем были чёрные шорты. Образ девушки дополняла широкая атласная лента чёрного цвета на шее и идентичная обвивала рыжие кудрявые волосы Моники, что были собраны в высокий хвост. На Питере же были белые свободные штаны и такая же футболка без рукавов, а на запястьях повязаны ленты, напоминая браслеты. С его голубыми глазами и светлыми волосами, он сразу же получил кличку Ангел от Оды в первый день примерки, он мог лишь пожать плечами, краем уха услышав перешептывание Изабель с Джулией, девчонки болтали, разглядывая старшую подругу, что стала им как сестра, что когда вырастут хотят быть похожими на Монику. " — Не говорите глупостей, вы станете намного красивее, во мне же нет ничего особенного, — подмигивала им девушка, наслаждаясь новым нарядом. " Питер искренне хотел поинтересоваться, нет ли у неё проблем со зрением, потому что если она не видит насколько прекрасна, то огромное зеркало в репетиционной срочно нужно было менять, а ей купить очки. Моника поражала своей красотой — миндалевидные тёмно-шоколадные глаза с отблесками золота, длинные ресницы, полные губы цвета спелой вишни, что она постоянно закусывала, раздражая этим мистера Фостера, острые скулы и подбородок, выдававшие её строгую диету. " — Иначе, ты не поднимешь меня ни на единой поддержке, Питер. — смеялась она, когда он в очередной раз спросил когда она последний раз ела. " Глупости, он никогда даже и не думал, что Моника слишком тяжёлая. — С тобой всё в порядке? — вернул его в реальность её голос. — Вообще-то это была моя реплика. Моника закатила глаза и подошла у нему. — Всё хорошо. Её карие глаза напротив его кристально голубых, когда-то давно Питер был ниже девушки, но с тех пор прошло много времени и сейчас он мог с уверенностью сказать, что смотрит сверху вниз. Секунда и он ощущает на своем плече неожиданную тяжесть. Девушка с лёгкостью закинула на него ногу. Опять. — Что ты делаешь? — спрашивает он прикрыв глаза, пытаясь успокоить собственное тело. — Нам выходить на сцену через несколько минут, а у меня мышцы забиты, — как само собой разумеющееся отвечает она, склоняясь к его плечу. Их тела соприкасаются, вызывая ток, пронизывающий всё его тело. — Разминка была пять минут назад. — отвечает он открыв глаза, внимательно следя за её движениями. Моника всего в нескольких сантиметрах от него, он чувствует как напрягается и расслабляется её тело, чувствует горячее дыхание на своей щеке. Девушка криво улыбается. — Ребят, пора выходить… — из гримёрки выходит Лиам, загорелый темноволосый парень, одетый в идентичный костюм Питера, разве что в чёрном цвете. Видя друзей его глаза округляются, и он сбивается. — Я помешал? — Да. — Нет. Они отвечают одновременно. Питер закатывает глаза и убирает ногу девушка, под пристальный взгляд Моники. — Я пойду. Лиам уходит так же незаметно, как и появился. — Прекрати. — Что прекратить, Питер? — Я не он, прекрати издеваться надо мной. — произносит он и уходит оставляя растерянную девушку наедине с собой.

***

В фильмах всегда есть драматично-романтичный момент когда главные герои стоят под дождём, или же внезапно сталкиваются в кафе, а ещё лучше когда один приходит на помощь другому в такой сложный момент для его жизни. На фоне всегда играет драматичная попса, они долго смотрят на друг на друга, понимая как любят друг друга и, конечно, целуются. Красиво и страстно, сжимая друг друга в объятьях, словно это всё что им нужно. И сейчас, когда на периферии звучит какая-то сопливая песня о любви, а её глаза цвета шоколада полны паники и страха, а руки подрагивают, он понимает, что этот самый момент наступил и в его жизни. Он просто обязан сгрести её в объятья и неожиданно, но нежно поцеловать, а у неё бы подкосились ноги, и она бы ответила. Но Питер не смотрит мелодрамы, так что он отводит Монику в сторону и кладёт руки на плечи. — Всё хорошо, это просто выступление. Прости, что наговорил лишнего, я не должен был. Представь, что никакого Эвана нет, так же, как и нет декана Калифорнийского. Это просто танец, ты его знаешь на зубок и станцуешь без единой ошибки. Ты всё сможешь. Она кивает на каждое слово, и к концу совсем расслабляется и с благодарностью легко обнимает его. Может Питер и не смотрит мелодрамы, но знает, что ещё больше таких чувственых моментов, герои любили их упускать. Свет выключается и они выходят на небольшую сцену, занимая свои места. Софиты загораются, мелодия разливается по залу и фигуры в чёрном и белом приходят в движения. О-о, отец, скажи мне, Правда ли, что мы получаем по заслугам? Мы получаем то, что заслужили. Движения лёгкие и аккуратные становятся всё более порывистыми и резкими, вместе с музыкой. Мы идём ко дну… Все мягким, но стремительным движением оказываются на полу, и тут в толпе зрителей Питер замечает пронзающий взгляд зелёных глаз, но приказывает себе не отвлекаться и держать правильную маску, поднимается выполняя быстрое вращение одновременно с Фредом. Ты прожигал жизнь. Твой час пробил, ведь мы все отправляемся вниз. Но перед падением, Хватит ли тебе смелости посмотреть им прямо в глаза? Джош и Лиам, свет и тень, делают кувырок друг другу и тут же скрываются из виду, пока Ода и Изабель зачаровывают зрителей на переднем плане своей девичьей лёгкостью, выполняя красивые движениями руками и садясь на шпагаты, парни помогают дамам подняться и закручивают их подобно волчку. О-о, ведь они загонят тебя Во тьму. Да, они будут сбивать тебя С ног, пока ты не упадешь. И они уничтожат тебя, Самую твою суть, О-о, пока ты не сможешь больше ползти. Рисунки танца стремительно меняются и вот они оказываются в кругу, в середине которого, чередуя цвет платьев, стоят девушки. В танце все они становятся единым целым, и сейчас, когда все выполняют одинаковые движения, ни отставая друг от друга ни на секунду, это было заметнее всего. И мы идём ко дну… Девушки делают низкий прогиб в спине, крепко обняв друг друга за талии, напоминая чёрно-белый цветок, что распускается при свете софитов. Они поднимаются и бегут на встречу партнёрам и парни резко подхватывают их за талию и под коленями, крепко прижимая к себе и стремительно крутясь вокруг себя. Питер никак не может отделаться от ощущения, что в этот момент за ним и Моникой следят зелёные глаза. Ведь за тобой будут гнаться, Пока не поймают. О-о, мы идём ко дну. Они делают движения в парах, нежные, но грубые. И нет в этот момент ни зрителей, никого, только два человека танцующих этот танец смерти и отчаяния. Мы идём ко дну…* Они замирают так, что девушки сидят к зрителям лицом на коленях, а парни стоят позади них, прикрывая глаза ладонями. Мгновение и зал взрывается бурными аплодисментами. А внутри каждого из них разливается тепло, ведь это именно то за что настоящий танцор любит своё дело, за восхищение в глазах людей, за их овации. Девушки встают и они делают поклон. Выходят остальные выступающие: женщина с мужчиной, что пели перед ними, парень читающий стихи, ещё один коллектив танцоров, но младше них, и ещё несколько певцов. Раздаются приглушённое взрыв, и над нами кружит серебристое конфетти, выходит ведущая, благодарящая выступающих и зрителей, но Питер никого из них не слышит, он поглощён девушкой, стоящей плечо к плечу с ним и крепко сжимающей его ладонь. Плевать! Плевать на всё! — последнее что мелькает в его голове. И он, не смея противясь самому себе, разворачивает Монику к себе и притягивает за талию, порывисто целуя. Он ждёт, что его оттолкнут, пошлют или даже дадут пощечину, но этого не происходит. Вместо этого он чувствует как руки аккуратно обвивающие его шею, притягивают ближе. Она была на вкус, как ириски и сладкий мандарин. Сбоку раздалось покашливание, и поцелуй приходиться прервать. — Лиам, ты сегодня нарываешься. — раздраженно говорит Моника. — Мы всё ещё у всех на глазах, — закатил глаза парень, в то время как Джулия и Изабель посмеивались, а Фред отвёл в сторону смущённый взгляд. Кажется, до Питера даже долетает что-то наподобие " Вы должны мне двадцатку " от Оды и замечание от Джоша, что Питер весь в помаде. Они и правда всё ещё стояли пред людьми, получая аплодисменты, к счастью их коллектив закрывали другие участники, и никто ничего не заметил. Ну, почти никто, по крайней мере он не видел надоедливых зелёных глаз. — Я рад, что твой бывший наконец-то решил нас оставить. Девушка вздрагивает, но Питер только сильнее сжимает её миниатюрную ладошку. — Ты из-за него поцеловал меня? — холодно спрашивает девушка. — Нет, просто я хотел этого… а ещё был подходящий момент. И пусть помада на её губах размазана, это самая красивая улыбка, что он когда-либо видел.