Повесть двух глаз

      — Спой, ещё раз! — требовал уже порядком пьяный отец.       — Бать, сколько можно? Я уже пятнадцать раз спел одну и ту же песню! Я спать хочу! — сказал Михаил. Он уже был порядком вымотан: раз за разом петь «Пачку сигарет» для своего пьяного отца и матери ему уже надоело.       — Пой! Зачем, ты думаешь, я платил за твою музыкальную школу три года! — всё требовал отец.       — А ты не перепутал? Я сам подрабатывал на свою музыкальную школу, ты, бывало, даже деньги у меня забирал!       — Ты как с отцом, разговариваешь, щенок?! — взбесилась мать, которая до этого сидела и томно смотрела на пустующую стопку.       — Ах ты гадёныш! — грозно сказал отец, отбирая у парня гитару. Он со всей силы ударил декой гитары по голове сына, да так, что она треснула. Затем подняв парня за шкирку, он выкинул его на улицу.       — Пошёл вон! Чтобы не видел тебя сегодня! — сказал мужчина и, слегка покачиваясь, направился обратно в дом.       Сибирь, зима, на улице температура доходит до минус тридцати, а то и ниже! А парень лежит на холодном снегу, с дикой болью в голове, имея при себе лишь носки, спортивные штаны, которые штопались больше, чем крыша этой полу-развалившейся лачуги, где сейчас пили мать с отцом, и старую кофту.       Михаилу уже не впервые приходилось ночевать вне дома. Пару раз его выбрасывали на улицу со сломанной конечностью. Конечно, никто даже не собирался лечить его, поэтому он сам делал самодельные шины и сам себе их накладывал. Естественно, срасталось не всегда правильно: рука после выздоровления болела, поэтому парень сам ломал её ещё раз.       Холодный снег прогнал боль в голове, и, придя в себя, Михаил встал и побрёл в сарай — остаток былой роскоши, когда отец ещё не пил. Сейчас там не было ни души, даже мыши покинули это место, но этот старый, почти сгнивший сарай стал убежищем юноши, когда его выбрасывали на улицу.       Плотно закрыв за собой дверь, дабы холодный воздух и снег не пробивались внутрь, он пошёл в центр сарая, пол которого был забросан старым, сухим сеном. Руками расчистив небольшой пятачок пола, он увидел свой тайник — прикопанную деревянную крышку от бочки. Приподняв её, его взору предстала небольшая яма, в которой был запас, минимальный запас, всего необходимого: еда, вода, лекарства и несколько хозяйственных предметов.       Взяв оттуда спички, бутылку воды, одну таблетку обезболивающего, которое он сразу и принял, а также пакет вяленого мяса, который запечатали с вакуумом, он положил крышку от бочки на место и снова засыпал её сеном и землёй в другом конце сарая, где он уже делал себе «лагерь».       — Не зря смотрел «Выжить с Беар Грилсом» и «Выжить вместе», знаю хоть, как не сдохнуть с такой семейкой! — тихо пробормотал парень. Боль почти полностью сошла на нет.       Затем он подошёл к нужному ему месту, оно, как и всё остальное, тоже было прикопано. Михаил раскопал площадку для костра, собрал сено в кучу, делая себе примитивную кровать, но для костра нужно было топливо. Однако, и к этому парень подготовился: он давно ещё наколол дров в этот сарай. На этих дровах лежала большая тряпка — ткань, которой он накрывал сено, дабы оно не так сильно кололось. Через некоторое время сложив шалашик из дров, Михаил накидал внутрь сена, разных опилок и мелких палок, которые были в сарае. Мелкие языки пламени поглощали дрова, создавая тепло, которое противодействует холоду, что проникал во все щели.       «Как же задрало… Я чё, Гитлером был в прошлой жизни, за что мне это?! — размышлял Михаил. — Хотя пофиг! Не в первый, я уверен, не в последний раз… Гитару только жалко! Три месяца копался в поле ради денег на неё…» — продолжал думать парень, подбрасывая дрова в костёр. Ночь приближалась, и ему всё больше хотелось спать. Зубами разорвав пакет с мясом, он принялся томно жевать еду.       Бросив полиэтиленовый пакет, он через некоторое время лёг на сено, попутно отправляя за пакетом парочку поленьев.       Посреди ночи Михаил проснулся от холода, его била мелкая дрожь — это была естественная реакция тела на холод, таким способом организм вырабатывал тепло. Парень подкинул в костёр охапку сухого сена, огонь разгорелся, правда на несколько секунд, так как солома прогорела быстро, но этого хватило, чтобы он смог «реанимировать» костёр. Затем Михаил снова пошёл к своему тайнику и вынул оттуда пустую жестяную банку, раньше в ней были дольки ананасов, а теперь она служила драгоценным контейнером. Парню пришлось выбраться на улицу, там разбушевалась сильная метель, но ему крайне важно было выйти туда. Он набрал в банку свежего снега, убедившись, что он не жёлтый, и побежал к ближайшей ели. Его путь лежал через теоретический обзор из окна хижины. Вскоре он добежал до ели, отломал от неё пару веток и побрёл обратно, но по пути решил аккуратно заглянуть в окно. Мать пьяная валялась на полу, а отец спал на столе в луже собственной рвоты… Увидев это, он быстро побежал обратно в сарай. Дверь тихо скрипнула, закрывая метель снаружи, а парень пошёл к костру. Он поставил сантиметров в десяти от огня банку со снегом, а сам направился искать камни, коих в сарае было не много. Их сюда принёс сам Михаил. Он нашёл большой глиняный кирпич с шестью дырочками и один натуральный камушек с речки, который был очень гладким и приятным на ощупь. Посрывав с веток все хвойные иголки, он активно начал их разминать между кирпичом и камнем, а затем получившуюся смесь положил в банку, в которой уже растаял снег.       — В хвойных иголках много витамина С, а витамин С — это иммунитет! — процитировал парень Беара Грилса. Дождавшись, пока жидкость в банке начнёт булькать, он отставил её.       «Я тут дня на три… Завтра надо будет поискать что-то в лесу…» — подумал парень и выпил импровизированный чай. Горячий напиток и уверенность в завтрашнем дне согрели его, дав продолжить сон.       Новый день встретил его тлеющими углями и лаем дворовой собаки. Михаил встал и, спрятав все вещи в тайник, взял ту тряпку, на которой спал: скрутив её концы, завязал на поясе. Получилась импровизированная сумка. Затем парень выглянул из сарая и, убедившись, что никого нет, пошёл в дом. Там, на кухне, всё в тех же позах спали его родители, поэтому он тихо стащил свои старые берцы. Он хотел было взять и свою потрёпанную куртку, но вспомнил, как отец однажды избил его рукояткой от сковородки за то, что он вошёл в дом без разрешения, и передумал. Парень давно знал, что такое жизнь по ту сторону двери, поэтому он давным давно слегка «модернизировал» свою одежду, но так, чтобы это не заметил отец или мать. Правда… «апгрейды» эти были сейчас не при нём, за ними ещё надо было сходить.       Аккуратно закрыв дверь так, чтобы она и не хлопнула, но и не скрипела, Михаил вышел из дома и побрёл к будке с собакой, которая была недалеко от клетки. Старенький Рекс — пёс, которого кормили не хуже, чем парня, правда… тут это имеет обратный смысл: парня кормили не лучше, чем Рекса. Он сидел в своей большой будке, радостно завилял хвостом и прижал уши, когда увидел приближающегося Михаила. Парень потрепал собаку за ухо и залез к нему в конуру, там к крыше был привязан небольшой свёрток — его и искал Михаил.       — Прости, хороший мой, я сегодня тебе ничего не принёс, извини! — бросил на прощание парень, унося с собой свёрток.       С ним Михаил вернулся в сарай. Аккуратно развернув свёрток, парень стал разбирать его.       Там была брезентовая подкладка — обрезки старой советской плащ-палатки. Капюшон и небольшой кусок брезента, доходящий до середины спины. Крепился он за четыре пуговицы, которые парень пришил к своей кофте.       Кожаная обивка — обрезки шкур, которые Михаилу отдал лесник. Грубо сшиты, они уродливо выглядели, но хорошо грели. Крепились к ботинкам.       Старые гольфы, которые раньше принадлежали его матери. Она выкинула их из-за того, что на одном из них был оторван носок. Парень это исправил — оторвав и на втором носок. Зато теперь это хорошо греет икры и часть ступни.       Старые перчатки, купленные у бывшего собутыльника отца. Почему бывшего — да потому что литр беленькой на завтрак, обед и ужин свёл его в яму в земле: могилу.       Под змейкой кофты Михаил аккуратно пришил пуговицы, за них он подцепил первый свой «апгрейд». На кожаных берцах у него были очень, очень длинные шнурки. Прижав второй апгрейд к ботинкам, он завязал их, попутно обвязав шнурками весь голеностоп. Третий же апгрейд он надел просто под штаны. Накинув на себя капюшон, парень побежал в лес, стараясь не показываться никому на глаза. Конечно, все в его деревне знали, какие у Михаила родители, поэтому к нему тоже относились также, как к «молодому алкашу», но некоторые всё-таки соглашались вести с ним деловые отношения. Так, например, рыбак охотно скупал у парня свежую рыбу, а продавщица в местном, и увы, единственном, магазине, просто имела свою выгоду, ведь что-что, а юноша приходил к ней почти всегда с деньгами. Иногда, конечно, Михаилу приходилось на коленях умолять продавщицу дать ему в долг коробок спичек или бутылку воды, но были и действительно хорошие люди, которые судили его по поступкам. К ним относился лесник, который всегда старался помочь Михаилу, если ему когда-нибудь удавалось добраться до его хижины в лесу, которая находилась за восемь километров от его дома. Лесник всегда рад был накормить парня, давал ему всякие полезные вещи, которые он потом использовал. Также не стоило забывать Зину — дочь соседа, которая всегда мило общалась с ним.       — Надо собрать шиповник, наловить рыбы, как минимум штук шесть… три рыбаку, две отцу, одну мне! — повторял тихо Михаил.       В лесу он быстро нашёл необходимые кусты, но там и половины нужного количества не было. Поэтому Михаилу пришлось потратить лишний час на сборы. Затем он пошёл к старому дубу. В нём было дупло, а в дупле ещё один тайник парня: моток лески и самодельный крючок из гвоздя. Взяв всё это, он побежал на озеро, которое зимой покрывалось толстым слоем льда. Там уже было пару рыбаков, которые сидели в толстых шубах на стульях-раскладушках. Ветер по озеру гулял не слабый.       — Видел вчера, какая метель была, у меня пес от неё сдох — замёрз насмерть! — болтал один из них.       — Согласен, вчера холод был собачий! А сегодня вообще не прёт с рыбалкой! Одна мелочь попадается! — поддержал второй.       Парень быстро подошёл к этим рыбакам, ему от них нужна была лишь одна вещь — корка хлеба, которой он прикармливал рыбу.       — Прошу прощения, извините, Вы не могли бы дать, пожалуйста, очень вас прошу, одну скобочку хлеба! — попросил Михаил, который уже подошёл к ним на достаточное расстояние.       — А, это ты… — брезгливо бросил один из них. — Иди отсюда!       — Да ладно тебе, неужто зажал, пожалей парня, у него оба родителя — алкоголики, выгоняют его на улицу постоянно. Держи, парень! — сказал второй, протягивая Михаилу большой кусок хлеба.       — Спасибо большое, да хранит Вас Бог! — слегка поклонился юноша и убежал.       Михаил знал, как поймать большую рыбу в этих местах, но ни с кем не делился этой информацией, так как старый рыбак, который и скупал у парня рыбу, понизил бы цену за неё.       Отбежав к кустам камыша, которые торчали из-за льда, он палкой пробил неаккуратную лунку. Затем он покрошил в неё свой хлеб, который и сам немного подъел, пока шёл к месту, и закинул свою «удочку» на крючок с насаженным на него большим плодом шиповника.       Первая рыба, как обычно, долго заставила себя ждать, но всё-таки он выловил большого и жирного карася. Через десять минут пришла вторая рыба — язь, через минут семь еще одна — радужная форель, редкая рыбка в этом озере, её Михаил отнесёт рыбаку. Дальше парень выловил ещё двух язей и большую щуку, но, решив отблагодарить рыбака, который дал ему хлеба, Михаил задержался и выловил ещё одну рыбку — такую же щуку. Взяв её, он отнёс её тому мужчине.       — Извините меня ещё раз, я тут стал случайным свидетелем вашего разговора, Вы говорили, что Вам сегодня не везёт с уловом… ну… это моя благодарность за хлеб, который Вы мне дали! — снова побеспокоил рыбаков Михаил, и протянул одному из них большую щуку.       — Ух ты, парень, ты где добыл такую рыбёху?! — удивился первый рыбак, который брезгливо относился к нему.       — Места знать надо! — довольно грубо ответил Михаил и ещё сильнее протянул щуку второму рыбаку.       — Ух ты… Спасибо! Считай, что сегодня моя семья поест благодаря тебе, парень! — поблагодарил мужчина рыбак и принял добычу.       — Всегда рад помочь хорошему человеку! — улыбнулся юноша и уже собирался уходить, как вдруг его остановил первый рыбак.       — Парень, ну ты это… постой… Не серчай на меня, поймай и мне такую! — он протянул Михаилу целую половину батона.       — Прошу меня простить, на сегодня моя рыбалка окончена, я уже рёбер не чувствую, очень тут, понимаете ли, холодно! — тактично отказался парень, натянув фальшивую улыбку, но в мыслях произнес: «Выкуси, с*к@, дорога ложка к обеду!»       — Так у нас там костёр есть… Если хочешь, пошли с нами, тоже погреешься! — снова проявил доброту второй рыбак.       — Простите, у меня ещё много дел на сегодня, я вынужден бежать. Спасибо за доброту! — поблагодарил Михаил и, взяв свой улов, побежал к хижине рыбака.       Она стояла у берега озера, рядом с ней, ниже по береговой линии, был грубо сколоченный деревянный причал, рядом с которым летом плавала лодка, но сейчас рыбак, Михаил Сильвестрович, убрал её.       — Михаил Сильвестрович, Михаил Сильвестрович! — стучался в дверь парень.       — Ну кого там черти принесли?! — послышалось злобное ворчание за дверью, затем громкий лязг металлического затвора, и дверь открылась. Рыбаком был этот старый, семидесятилетний мужчина с короткой седой бородкой, вернее небритостью, уставшими голубыми глазами и слегка выставленной вперёд челюстью.       — Я рыбу принёс, не прикупите? — попросил парень.       — Куплю! — злобно проворчал дедуган, впуская парня в дом. — Что у тебя там?       — Щука, радужная форель и язь!       — Радужная форель?! Ух ты… Не частая гостья в наших краях. — рыбак достал свои весы, которые, наверное, еще Сталина видали. На один крючок он грубо прицепил форель, а за второй взялся. — Тяжёленькая, дам за неё тебе на пятьдесят рублей больше, давай взвесим щуку! — с лёгким азартом сказал рыбак, закидывая на крюк щуку. — Семь килограммов! Неплохо, особенно в такое время года! За неё накину тридцать рублей. — Михаил Сильвестрович закинул на крюк последнего язя, и слегка разочаровался. — А вот язь такой себе… Ну ладно, за форель и щуку хорошо, не буду сбивать цену — куплю по обычной. Итого… — почесал затылок дед, — четыреста рублей!       — Четыреста десять! — возразил парень.       — Ах да… Забыл, я же язя по обычной цене беру… — слегка опечалился дед, когда его аферу быстро раскусили.       «Старый козёл!» — подумал Михаил, принимая от рыбака деньги.       — Теперь в магазин! Но сначала отдам отцу рыбу! — сказал сам себе парень и побежал домой. Перед тем, как постучать в дверь, Иван предусмотрительно спрятал своего карася в сарае.       — Отец! — постучался в дверь своего же дома Михаил.       — Чего ты орёшь! — открылась дверь и на пороге показался его отец в майке-алкашке.       — Я принёс рыбу тебе и матери! — сказал Михаил, протягивая отцу двух язей.       — Молодец, но ты же знаешь, что ещё нужно, чтобы я тебя впустил! — сказал отец и хлопнул дверью перед носом у парня.       Конечно же Михаил знал, что его отцу-алкоголику, помимо жутких страданий сына на холоде и двух рыб, мало! Ему ещё нужен литр беленькой или, как он называет водку, «живой воды». Вот только четырёхсот рублей не хватит на всё необходимое парню.       Михаил побежал в магазин: ему нужно было купить вещей на следующую такую «вылазку», когда парня снова вышвырнут на холод.       Магазин стоял в этой деревеньке ещё с советских времён, правда, за это время он никак не изменился, если не ухудшился. Даже старые плакаты с советскими лозунгами никто не удосужился снять.       — Тёть Люд, у вас есть ещё пачка вяленого мяса? — спросил парень у толстоватой продавщицы, стоящей за прилавком.       — Есть, а у тебя что, деньги появились? — небрежно кинула Люда.       — Да, так есть?       — Ну есть… — лениво отвечала продавщица.       — Ну… можно мне одну пачку? — спросил парень.       Шумно выдохнув так, будто Михаил отвлёк её от очень важного дела, она удалилась в подсобку и вытащила ему одну пачку вяленого мяса.       — Да оно же просроченное! — удивился парень. Люда выдохнула ещё громче и снова ушла в подсобку.       — Триста рублей! — лениво кинула она пачку мяса на прилавок.       — Еще один коробок спичек и моток верёвки.       — Четыреста пятнадцать рублей! — всё также лениво говорила продавщица.       — Ой… у меня только четыреста десять… — слегка растерялся парень.       — Ну так, а чего ты припёрся сюда без денег! — сильно рассердилась продавщица. Она так сильно кричала, что даже не заметила, как в магазин зашли ещё посетители. Это был тот самый рыбак, который дал парню хлеба.       — Люд, чего ты так орёшь, слышно аж на улице! Дай мне два литра водки и четыре бутылки пива, крепкой «Охоты»! — попросил мужчина.       Продавщица сразу переключилась на нового покупателя, предварительно убрав прошлый товар с прилавка.       — Ой, да приходят сюда всякие оборванцы попрошайничать, денег нет, а просят! — начала жаловаться продавщица, доставая алкоголь.       — О, парень, это же ты! — слегка обрадовался рыбак, увидев Михаила. — Ещё раз спасибо за рыбу! Щука твоя просто огромная! — поблагодарил он.       — Это этот тебе рыбу поймал?! — удивилась Люда, выделяя слово «этот» и говоря его как можно более омерзительным тоном.       — Да, этот парень такую щуку поймал! Девять с половиной килограммов! Мы с Михалычем в шоке!       — Ладно… можно мне тогда мяса и спичек, без верёвки? — вставил Михаил.       — А сколько тебе не хватает? — спросил рыбак.       — Да чего ты возишься с этим оборванцем! Глянь на него! Такой же, как и его отец! Такой же обрыган! — грубо перебила продавщица, но рыбак не обращал на неё внимание.       — Пять рублей не хватает… — пристыженно, глядя в пол, сказал Михаил.       — Иди отсюда, оборванец, не продам я тебе ничего, только посетителей распугиваешь! — крикнула продавщица и махнула на парня рукой.       — Люда, ты совсем ума лишилась? Или просто дура такая с рождения?! Ты чего на парня орёшь! Из-за пяти рублей?! Совсем с ума сошла! Хоть бы пожалела его! — встал на защиту Михаила рыбак.       От резкой смены сил продавщица слегка отшатнулась и смотрела своими удивлёнными глазками-бусинами на рыбака.       — Держи! — протянул рыбак пятьдесят рублей парню.       — Спа… спасибо! — удивился он пуще прежнего.       Затем рыбак забрал свои товары и ушёл из магазина.       Михаил быстро купил мясо, верёвку и спички и, взяв сдачу, побежал догонять рыбака.       — Спасибо Вам! — старался сдерживать эмоции парень.       — О, это снова ты! Да пожалуйста! — улыбнулся мужчина.       — Держите! — протянул ему Михаил сорок пять рублей.       — Да не надо! Забирай себе! Шо из-за этих копеек спорить! — сказал рыбак.       — Возьмите! Пожалуйста! — очень напористо попросил Михаил.       — Ладно… — слегка растерялся рыбак, но деньги взял.       — Могу я узнать Ваше имя? — спросил парень.       — Так это… Василий я! Василий Петрович!       — Василий Петрович, я хочу в благодарность рассказать один секрет. Секрет рыболовли! С ним вы хоть каждый день сможете ловить такую щуку! Только прошу Вас, умоляю, не рассказывайте о нём никому!       — Л… ладно, я слушаю!       Михаил слегка подошел к рыбаку и тихо сказал:       — Если в воду покрошить твёрдую корку хлеба, а ещё лучше чёрствый хлеб, и выдавить в воду сок шиповника, то рыба крупная будет ловиться, даже если на крючке нет наживки! Достаточно будет выдавить даже один плод шиповника! Сначала рыбы долго не будет, но потом пойдёт, большая и крупная! Только пожалуйста, не говорите больше никому! — закончил Михаил и, еще раз поблагодарив мужчину, побежал в сарай.       Вернулся он туда уже когда начинался вечер. Спрятав мясо в тайник, он вспомнил, что не выложил в тайник в дубе удочку, но, решив сделать это завтра, Михаил отправил её к мясу. Опять набрав в жестянку снега, он не побежал в этот раз за еловыми иглами, ведь него были плоды шиповника. Он аккуратно разделал рыбу, отдав хвост, голову и внутренности Рексу, а саму рыбу, насадив на палку, поставил над костром, жестянка же топила снег рядом с ним.       — Завтра надо будет сходить к леснику дяде Сергею, попутно собрав шиповник. Продам ему его, а на деньги, которые получу, куплю отцу пузырь… — сказал парень, пока еда готовилась.