***
Джош проснулся от того, что ему приснился сон, состоящий из частей и заголовков. Странное чувство: такое же опустошение внутри, а снаружи такое же тело. Прийти в себя и закончив диалог со сном помог зов: «Сынок, ты уже проснулся?» Слышатся шаги, а ноги напрочь отказываются встать с кровати. Тело тяжелее, чем что-либо, а в уме сплошная каша, что не похожа на овсянку по утрам. Повернув голову, он увидел мать, которая положила ладонь на сердце и попыталась улыбнуться. Чувствует ли она боль своего ребёнка? — Родной, это сложно, знаю.— пробубнела женщина, присаживаясь на край кровати. — Его нет, но ты живи, прошу, живи! Карие глаза парня залились слезами, а руки тянулись вытирать мокрые следы. Стиснув зубы до скрепа, Джош отвернулся к стене, тихо всхлипывая, ведь боль в груди становилась невыносимой и считать себя не виноватым становилось невозможно. Напоминая ему о трагедии, Джош не мог смириться с тем, что мать спокойно говорит об этом. — З-зачем он это с-сде-сделал? — Не знаю, милый, не знаю.«I fought it a lot and it seems a lot».