Новый Бог

      Кэтсуми только хотела что-то сказать, однако её перебили громкие вскрики, ахи и охи. Она перевела взгляд с Томоэ на человека, который и вызвал восторженные стоны. Около входа в кабинет стояла девушка с алыми, словно сама кровь, волосами. Природа одарила её всеми прелестями женской красоты. И фигурка огонь. И личиком вышла. Отличалась от всех она не только соблазнительной внешностью, но и внешним видом — одеждой. На ней была не школьная форма, как положено, а обтягивающие кожаные чёрные штаны и красный топ.       — Да это же… Курама Синдзиро! — слышалось из каждого уголка кабинета.       Самому же Томоэ было глубоко наплевать на то, что происходит вокруг. Он как положил свою голову на парту, так и не поднимал. Жгучее чувство стыда не давала парню взглянуть одноклассникам в глаза, а уйти на корм демонам, сняв шапку, он не хотел. Почему последние годы школьной жизни проходят в подобных ситуациях?       — Стерва ты, Нанами. Да чтоб ты в прах превратилась, — тихо шептал он себе под нос слова, которые он не осмелился сказать перед разозлённой слугой. — Такими темпами ты мою жизнь в ад превратишь…       Под общим шумом никто не слышал его слов, разве только Кэтсуми, что до сих пор стояла около его парты. Но тем не менее она не понимала о чём это он, потому не обратила особого внимания. Девушка оценивающе смотрела на Синдзиро. Ну что ж, появилась соперница по красоте!       Тем временем Курама, презрительно осмотрев помещение глазами цвета бирюзы, что-то себе подметила, хитро ухмыльнувшись, грациозной походкой, постукивая длинными каблуками на невысокой платформе, направилась в сторону Судзуки.       — Она ко мне идёт!       — Она посмотрела на меня!       — Сука, нафиг иди, она на меня вообще-то посмотрела.       Доносились отовсюду эти слова, пока девушка не остановилась напротив парты несчастного Томоэ, выцарапывающего на парте «Нанами стерва». Только сейчас он понял, что класс что-то оживился и резко замолк, когда Синдзиро положила свою правую ногу на парту, от чего раздался негромкий грохот. Увидев это, все заткнулись в ожидании чего-то. Судзуки и это заприметил, однако лишь чувство злости и стыда не разрешало гордо поднять голову, как раньше. Увы, теперь ничто не будет как раньше.       — Эй, — слегка повышенным грубым тоном заговорила Курама, отчего её слова эхом раздались по всему кабинету. Отложив в сторону циркуль, которым он портил школьное имущество, юноша слегка приподнял голову, чтобы понять, к нему ли обращались. Сразу ему на глаза пала чья-то нога на столе. Новые замшевые туфли на невысокой платформе и каблуке говорило лишь о том, что около него стоит знатная самоуверенная баба. Интересно. Он медленно начал приподнимать голову: взгляду предстала чуть видневшаяся грудь явно третьего размера, далее алые пряди, что плавно ложились на её плечи, а после, в конце концов, когда он выпрямился, оценивающим взглядом посмотрел на её видок снизу-вверх. «Хороша», — подумалось парню, пока он не услышал следующие слова: — Чё так зыришь? Это моё место. Свали-ка по-хорошему.       И тут Томоэ понял, что она кого-то ему припоминает.       «Да она прям как Нанами: внешностью огонь, а внутренне сам дьявол. Ужас!»       Он недовольно поморщился, откинувшись на спинку стула, быстро успокаивая свои нервные клетки.       Двух нанамиобразных он не вытерпит.       Вокруг все начали перешёптываться, Кэтсуми удивлённо смотрела то на него, то на неё. Она не могла никак понять с чего бы эта Курама решила сесть именно сюда. Других мест нет?       — Ничего себе, — слышалось из каждых уголков. — Она бросила вызов самому Томоэ.       — И? Перед ним стоит звезда, сама Курама Синдзиро. Да и к тому же она девушка.       — Что же будет?       Судзуки мысленно закрыл уши и сосредоточился на противостоящей девушке. Сегодня он был особенно не в настроении. И если раньше он мило беседовал с дамами и находил компромисс, то теперь, когда он в гневе, ему плевать кто напротив него стоит. Хоть сам президент.       — Ты чё, оглох? — скептически буркнула она с лицом «ах, ты ж сука, поклоняйся мне», продолжая смотреть на его гневное лицо. — Или тебе шапочка мешает?       Юноша поморщился, скрестив руки на груди. Нет, он, конечно, хотел увидеть «звезду», однако откуда ему было знать, что эта такая же зазнавшаяся стерва с колкими фразами на устах.       — Съебись, пока я добрый, — с злобной улыбкой на лице произнёс достаточно громко Томоэ, отчего все девушки вокруг начали ахать и охать.       — Ты вообще понимаешь, кому угрожаешь? — сузив свои зелёные глаза до предела, злобно прошипела Курама, намекая на пропасть между их статусом.       — Лучше, чем ты, — презрительно усмехнулся он, скрестив руки на груди.       — Я, Курама, хочу сидеть здесь, значит буду здесь. Проваливай давай.       — Шла бы отсюда, пока я тебе в одно место не послал. Даже не посмотрю на то, что ты там главная шишка и тебе все подошву лижут.       Напряжение вокруг них накалялось. Окружающие это чувствовали, причём гул стал ещё громче. Все начали поддерживать Кураму, ибо кто она, и кто он. Разница-то заметно чувствуется. Пусть хоть Томоэ красив и храбр, однако и эта девка не лыком шита.       «Завышенное ЧСВ… Как-то я не удивлен».       — Эй, бомж, уступи ей место. Не помрёшь, — донеслось откуда-то.       — Томоэ, — колко взглянув на новенькую, Кэтсуми спокойно обратилась к парню, — сядешь со мной?       И весь мужской пол вновь был поражен. Какого хрена? Почему это к нему все прямо-таки липнут? Мёдом обмазан? Приворот? Подкупил?       — Да уж, повезло ему. Таких-то баб прибрал к себе в руки, — доносились отовсюду завидные слова парней.       Но Томоэ был вообще не рад. Мало того, что эта шапка бесила, так и вторая нанамиобразная появилась. Это же настоящий ад! Проигрывать он также не любил. Будь это хоть звезда, хоть девушка — победа должна быть всегда за ним. А что сейчас? Внутри медленно пробуждалось дикое чувство разнести всё в пух и прах.       Он резко встал с места, от чего стул с грохотом повалился на пол, и направился в сторону выхода, где пару раз долбанул дверью, просто в попытках «закрыть» её. Ну, надо же было как-нибудь на что-нибудь выместить свою злость. Но тем не менее этого не хватило, потому он решил пойти ещё куда-нибудь. Например, мужской туалет. Сейчас как раз урок, никого там нет. Камер наблюдений нет. Никто не помешает. Бей, ломай сколько в тебя влезет.       Войдя в уборную, он резко вспыхнул всей своей злостью и с размаху ударил кулаком по кабинке, благодаря этому на той сразу появилась глубокая вмятина. Руку поразила острая боль, отчего он сразу же схватился за неё, подходя к раковине. Судзуки, тяжело дыша, посмотрел на своё отражение в зеркале, где сзади виднелась девушка в кимоно с, казалось, вечной ухмылкой на лице.       — Чё надо? — презрительно он взглянул на неё через зеркало. Сейчас ему совсем было не до её «А я говорила, но ты же бревно, не слушаешь!». Томоэ просто хотел побыть наедине с собой. В конце-то концов если он и Бог, то также не надо забывать, что и человеком был когда-то. Не так-то легко привыкнуть разом к издевательствам и новым сложным обязанностям, о которых он знать не знал.       Нанами вновь ехидно улыбнулась, помахивая своим веером, который уже изрядно надоел парню. Ну почему в этой девушке его всё раздражает? Ухмылка. Веер. Взгляд. Походка. Голос. Характер. Манеры. Всё-всё.       — С первого же дня достали, не правда ли?       — Твоё какое дело? — скептически буркнул Томоэ, поворачиваясь к ней.       — Я просто волнуюсь за тебя, — иронично произнесла Лисица, сделав шаг ему навстречу.       — Не надо.       — Не могу. Я ведь не такая, как ты. Тебе наплевать на всё и вся, но не мне, — с её уст это прозвучало как настоящее издевательство, но именно эти слова глубоко задели юношу. Голова невольно опустилась, а взгляд устремился куда-то в пустоту, погружаясь в свои мысли. Он понимал, что его слуга не права. Ведь в этом мире есть один человек, ради которого Томоэ готов отдать свою жизнь. Не проходило ни дня, чтобы он не вспоминал о нём. Однако эти воспоминания только терзали его сердце, отчего становилось невероятно больно. Единственная его слабость — это он… Единственный, кого он ненавидел — это он… Самый родной. Самый ненавистный. Отец. — Пошли в храм.       — Ты, блять, слов не понимаешь?! — опомнившись после недолгих раздумий, громко вскрикнул он на всё помещение. — Я тебе говорю: не надо волноваться! Да и, — с его губ сорвалась нервная усмешка, — не обманывай меня. Да что б ты волновалась?! Издевательство. Ты просто бездушная Лисица, которая плевать хотела на своего хозяина. Ты всё делаешь только ради личной выгоды! — он, ударив ещё раз дверь кабинки, вышел из уборной, напоследок добавив: — Проваливай отсюда!       Брови Нанами на автомате поползли вверх, а слегка выпученные глаза смотрели на дверь, за которой пару секунд назад скрылся Бог. Такого от этого сопляка точно не ожидала. Умеет он злиться и удивлять. Но что уж сказать, его слова воистину задели её чувства. Она ведь, на самом деле, была не против быть слугой, ведь его выбрала сама Микаге. И пришла сюда только из-за того, что волновалась за него.       Тем временем, пока Лисица там офигевала, гневный Томоэ поднимался по лестнице на второй этаж, в кабинет истории. Он опустил покрасневшие руки в карманы чёрных штанов, задумавшись.       «Отец…»       Единственный, кто сейчас занимал все его мысли и не давал покоя. Как бы он не держал обиду и гнев на этого человека, всё равно где-то глубоко внутри теплилось приятное чувство по отношению к нему. Каким бы мерзавцем он не был, всё равно отец. Единственный, родной.       Пока он размышлял над своим положением, незаметно добрался до нужного кабинета. Около двери стояла Курама, прижавшись спиной к холодной стене. Да уж, видимо она решила поиздеваться над ним. Ей было мало того, что случилось? Услышав медленные шаги, она повернула голову направо, мило улыбнувшись идущему ей навстречу парню. Он вытащил свои руки из кармана, поправил нависшую чёлку, которая сейчас так сильно мешала. Синдзиро сразу же обратила внимание на покрасневшие кулаки.       — Неужели ты так из-за меня? — «обеспокоенно» произнесла Курама, подойдя ближе к нему.       — Ничего подобного, — равнодушно ответил юноша, на секунду остановившись.       «Как же я заебался! Сколько можно?! Почему эти бабы никак от меня не отстанут. Что ты, гадина судьба, ещё для меня удумала? Сколько можно меня испытывать на прочность? Сначала мать умерла, потом брат следом, отец алкоголиком стал, из дома выгнали, попал невесть куда, стал, чёрт побери, каким-то «Богом». Издеваешься? Продолжай тогда, сука. Я всё перенесу, но не сломаюсь. Вот увидишь».       — А чего тогда руки все в ссадинах? — чуть наклонив голову в бок, благодаря чему густые алые волосы волной накрыли половину её красивого личика, девушка наигранно забеспокоилась.       — Это никак с тобой не связано, — сквозь зубы процедил Судзуки, проходя мимо неё.       Но, видимо, это ещё не всё. Открыв дверь кабинета, сердце пропустило удар. По центру в кабинете стояла Нанами, на неё все смотрели, как на экзотическую зверушку. Парни что и делали, так это клеились к ней и пускали слюни, а девушки некоторые странно на неё таращились то ли завидуя, то ли восхищаясь её красоте. Нанами была без своих привычных лисьих ушек и хвоста. Но стиль одежды ничуть не изменился. Как была она в традиционном кимоно, так и осталась в нём. Как только она увидела Томоэ, подошла к нему ближе и села на одно колено.       — Прошу простить меня, господин Томоэ, за то, что я пришла поздно и заставила вас голодать, — все вокруг начали перешёптываться, впрочем, как всегда. Судзуки был в глубочайшем шоке, у него уже глаз начал дергаться. Нанами же была без своей вечной ухмылки!       «Мой лимит терпения за сегодняшний день уже исчерпан».       — Я приготовила вам мясо по-французски. Прошу, — она протянула ему бенто, привстав с колен. Взглянув на своего хозяина с некой добротой, Нанами обернулась лицом к классу, среди которых стояла и Курама, которая как-то успела незаметно слиться с коллективом. — К вам у меня есть пару слов… — она оглянулась через плечо на парня, что с трудом держал контейнер в руках, так как был в немом шоке. Он не мог выдавить ни слова, продолжая взглядом ловить каждое её движение, не веря во все происходящее. — Господин Томоэ — мой хозяин, потому прошу любить и жаловать. Кто нагрубит ему, будет иметь дело со мной. А вы, — она укоризненно посмотрела на Кураму, словно готова была прибить её, — больше не лезьте к моему господину. Иначе, я не посмотрю на то, что вы звезда, — Синдзиро недовольно цокнула, словно что-то или кого-то пыталась вспомнить. Но увы, пока все её попытки оборачивались неудачей.       Прослушав её пламенную речь, все вновь начали перешёптываться. Томоэ же был немного удивлён.       «Я ведь был… не прав. Не стала бы она всё это делать, если бы не волновалась за меня. Прости…»       — Ешь, мразь, — быстро прошептала Нанами, на миг обернувшись к нему лицом.       «Беру свои слова обратно!»       Она медленно начала удаляться в сторону выхода, напоследок нежно сказав:       — Я буду вас ждать дома, господин Томоэ.       Сразу после её ухода, парень оглянулся по сторонам. Все на него изумленно пялились.       — Слушай, Судзуки, — к нему подошли несколько парней, — как тебе удалось заставить эту девушку называть тебя господином? — заинтересованно спросил один из подошедших. — Поделись секретом!